Владимир Атомный 
Ингви фон Крузенштерн

Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=34709817
«В. Атомный. Ингви фон Крузенштерн»: ООО «Издательство АСТ»; Москва; 2019
ISBN 978-5-17-114286-5
Аннотация

В этом мире есть магия. Она была изначально, и боги одарили ею часть людей. В жестоком мире прошлого не было места для слабых, на всех землях превосходство брало первородное Зло.
И тогда появились Синеглазые Ведьмы. В день, когда они изгнали главную угрозу, было начато новое исчисление.
Восемнадцать веков спустя в могущественном шведском роду Крузенштернов рождается сын Ингви. Ему уготована тяжёлая и непростая судьба. И то время, пока он в поту и крови тренировался бою, потом будет вспоминаться с тоской и теплотой.

Владимир Атомный
Ингви фон Крузенштерн

© Владимир Атомный, 2019
© ООО «Издательство АСТ», 2019

* * *

Выражаю глубокую признательность людям, что поддерживали меня на писательском пути. Особую же благодарность выражаю товарищу, коллеге и непосредственному редактору всего моего творчества – Яну Бергстрёму (Jan Bergström). 

Глава 1

– Бой! – хлестнул приказ.
Я тут же бросился вперед, сконцентрировав внимание на брате. Зрением филина вижу его так, словно мы нос к носу. Подмечаю любую эмоцию на лице.
Биркир стоит, не шелохнется. Расстояние стремительно сокращается за счет усиления магией бега. Шаг, как прыжок. Раз! Раз! Раз! Коленом вперед.
– Ха! – крикнул я на выдохе.
Чертов лис! Чего он окаменел, как валун?
Биркир вздрогнул. По его телу прошла волна. Словно молнией прошибло.
Меня что-то схватило сверху и отбросило. Пролетел всю арену и с треском въехал в дощатую стенку. Боль, искры в глазах. Попытки откашляться. Грудь словно придавила гора.
Задыхаясь, я вызвал в памяти образ Иггдрасиля, потом Древа Рода и обратился к духам умерших. Шепот в ушах, лица дедов и пращуров перед глазами, поверх красных пятен и звезд.
Дыхание восстановилось, и я стал подниматься. После моей неудачной атаки брат привычно воздержался от добивания.
Оглядываюсь.
На родовой арене собралась вся семья и гостящие родственники. Все взгляды сосредоточены на нас. Тренирует отец, он же и приказы отдает, и судит.
Учебная арена, всего в тридцать шагов, хорошо подходит для отработки боевки. Вокруг потрескивает защитный барьер, созданный мамой. Среди отцовских жен она самая способная, еще и из боярского русского рода. Барьеры получаются крепкие, и зрителям ничего не грозит.
Я закусил губу, выступила кровь. Что же делать? Ставил всё на быструю атаку, а Биркир качнул эфиром и как щенка отбросил. Етуновский гад! Как же бесит эта его мощь!
– Ну! Чего встали?! – крикнул отец.
– Чтоб ты в Муспельхейме сгорел! – прошипел я.
– Что ты там бурчишь?! – не расслышал он.
– Й-я!!! – подпрыгнул я, словно рысь, вызвав дух животного в поддержку.
Приземлился сбоку от брата. Тут же уход влево. И вовремя – землю пропахал невидимый плуг. Я с ноги вхожу в атаку, добавляя магической силы, – легкий щит лопается и кончиком носка удается задеть голову. Биркир вышел из концентрации и, к моей радости, вынужден перейти на рукопашку.
Тут мы почти равны. Я комбинирую удары, вяжу работу верхних и нижних конечностей. Верчусь волчком. Брат хорош – успевает пару раз выпустить молот – сносящую с ног эфирную волну. Я к такому готов. С болью в связках ушел в слепую зону. Обманный в корпус, пару мерцаний, подсечка. Уклонение от локтя.
– Ох! – Пришелся по мне короткий удар ногой.
Пробую перехватить инициативу, но сверхбыстрый удар прилетает в челюсть, и я лишь на остатках сознания успеваю отскочить.
Дух секача, срочно!
Звон из головы пропал. Пру кабаном обратно! Нужно сменить на рысь, но не успеваю, и брат пробивает серию в корпус, с завершением в голову. Улетаю к стенке. Все плывет.
Это конец по идее, но меня взяла досада. В боях с Биркиром всегда так – он старше и способней. Уже вошел в младшем чине в отряд отца, а я плетусь в хвосте. Все только похлопывают по плечу, обещая, что скоро освою Северный Путь и стану полноценным воином. Намекают, что пора бы выбрать – либо русскую школу, либо родную. Не хочу выбирать!
На мой зов откликнулись элементали воздуха. Мощный порыв промчался по арене, затрещали доски и заголосили собаки вдалеке. Между мной и братом возник тугой вихрь. Обрел схожие с человеческими черты и тут же ринулся на Биркира.
Пошатываясь и по-рыбьи хватая воздух, я воздвиг себя на ноги. Злорадно смотрю, как с диким напором элементаль обрушивается на брата. Свистят воздушные плети, трещат искры и поднимается пыль. Отец что-то кричит.
Вот он спрыгнул с помоста и побежал к месту схватки. Ярл Кальмарского ленства, Свейского Королевства – Торбен Ярый, сильнейший среди свеев. Конечно, ему не составило труда разбить оковы из моей последней магической энергии, и воздух со звуком «Пуф-ф!» раздался в стороны. Упав на одно колено, на земле остался Биркир.
– Я тебе сколько раз говорил использовать только Северный Путь?! – угрожающе надвигаясь, зло выговорил отец.
– Какая разница, как ты победил?! – упрямо нагнул я голову.
– Большая! – рявкнул он. – Русы берут дурной силой, но ты только наполовину славянин. Должен выбирать! Такой объем эфира лучше использовать в искусстве Севера.
– Но мне трудно, отец!
– Потому и заставляю тебя, чтобы рос, а не как лодочка качался на волнах.
– Отец, – подошел хмурый и сосредоточенный Биркир, – Ингви – сильный боец. Почти Воин. Не гневись на него.
– Ох уж эта дурная кровь! – сплюнул ярл.
– Торбен! – это уже мама прибежала. – Прекрати!
На лице отца началась борьба, но вдруг пахнуло снегом, и он резко успокоился.
– Прости, Елизавета, – коснулся плеча он. – Так, всё! Закончили тренировку. Пойдемте трапезничать, вон уже Гретта идет.
Мы живем в длинном доме ярла. По сравнению с жилищами в деревне неподалеку – это очень вместительное строение. Каменное, в два этажа, с балконами по обе стороны, двускатной крышей, что упирается в подсобные постройки. Все украшено резными фигурами чудовищ и зверей. Морды драконов, троллей, великанов, дриад и морских дев. Медведи, рыси, волки и ястребы. Множество морских обитателей и узоров. Я вырос тут и каждый уголок чувствую, как свое тело. Это родовой дом, а Ринкабихольм – родная деревня, где прошло детство. Мы северные люди, и поэтому самая сила у нас только на родной земле. Пользоваться эфиром можно везде, но далеко от земель Туле тотемные духи могут даже не отозваться, мало того, что не прийти.
Способных чувствовать и управлять маной, магической энергией, называют гальдрамадрами и одаренными. Они ценятся во всем мире. За столетия возникли целые рода, старающиеся приумножить мощь поколения за поколением. Тут работают удачные супружеские союзы, обильные тренировки и расширение познаний в области использования маны. Гардарика, или Русь – это страна гениев и талантов, хорошо подобранная пара для одаренного ребенка оправдывает всё. Там общество сильно разделено на простолюдинов и господ. Северный Путь – это изнуряющие тренировки, формирования личных связей с тотемами и преимущественно защитная тактика.
В большинстве стран одаренные пришли к власти и основали королевства или империи. Если же кто-то из простолюдинов заявлял о наличии способностей, то попадал на службу и применял одаренность в мирных целях. Как правило, сильных одаренных вне родов нет.
Проблемы возникли тогда, когда из английской школы боевых искусств выделилась новая ветвь, названная некромантией. Ее основатели – изгои и сброд, гонимые за бесчестие и бесчеловечность. До того, как они обозначили себя силой, между тремя полюсами – норманнами, русичами и англами, – царило равновесие. Первое время никто ничего не понимал, но тут и там вспыхивающие конфликты, и поводы для них, подвели рода к выводу, что этот процесс управляемый. А потом пришли вести с Британских островов – среди знати идет скрытая, но крайне жестокая и кровавая война. Зачинатели – орден Некромантов. С тех пор на границах стало неспокойно и всё идет к большой войне. С каждым годом копятся взаимные счеты.

Отец возглавил длинный стол в основном зале. Слуги успели расставить парящие блюда, разлить в кубки и кружки напитки, и мы приступили к трапезе. Ем без аппетита, находясь в мыслях о случившемся. Русский стиль боя мне и вправду легче дается. Пусть я толком ничего не знаю о нем, а слабенький элементаль – единственное, что сумел освоить, но это проще, чем вызов тотема и слияние с ним.
По рассказам бывавших в Гардарике, в самих Москве и Петербурге русские бойцы даже в чине Сержанта могут многое, а уж Полковники или Генералы – это вообще дикое зрелище. Отличительной стороной стихийной магии является внешняя эффектность, а техника управления эфиром русских возводит эту сторону до небес.
– Ох-хох! – разразился смехом дядя Хротгейр. – Задал ты сегодня Биркиру!
– Ингви – сильный воин, – спокойно отозвался брат.
Мы пересеклись взглядами, нахмурившись, отвечаю:
– Биркир – силен, как Етун!
Моя вторая мама – еще одна жена отца, Сольгерд, широко улыбнулась, показав ровные ряды здоровых и крепких зубов. Она из Исландии, и такая похвала ее сыну очень приятна.
– У меня отличные дети! – пророкотал отец и поднялся, выпить меда. Мелкие братья и сестры не дотянулись, а мы крепко стукнулись кубками и кружками.
– И отличные жены – все не могу выбрать, какая лучше! – пуще прежнего рокочет отец, сыто хохоча.
Улыбка сама собой выходит наружу. Наш пир продолжается значительно веселей.
– А я не выбираю! – хохочет Хротгейр. – Сплю с обеими.
Мама Елизавета усмехнулась.
– В твоих землях сам Имир стучит зубами от холода. Когда я гостила, то слышала эти страшные звуки, – картинно вздрогнула она. – Тебе пора найти еще одну снежноголовую дочь Фриг, чтобы точно не замерзнуть.
– О Великий Отец! – воскликнул дядя. – Кто поселил дух скальда в златокудрую деву битв?! Брат! Сразись со мной за ее сердце!
Отец потемнел лицом и привстал из-за стола. Дядя распрямился, показывая, сколь щедро одарила его земля Туле – похож на тролля.
– Остыньте, о достойнейшие из свеев, остыньте, – встала мама, – я буду молвить.
Мужчины сбросили пелену гнева и с почтением воззрились на нее.
– Если погибнешь ты, Хротгейр, то Нагльфар поплывет по алым волнам, столь сильна будет рана обители любви. Ежели муж мой отправится в Вальхаллу, то упадут с небес два белоснежных камня и заалеет пена матери штормов у обрыва.
– Один! – пораженно воскликнул Хротгейр. – Забери у меня дар слуха, не то я сойду с ума. Давайте скорей выпьем меда, пусть хмель остудит меня!
И мы снова сдвинули емкости с питьем. Трапеза продолжилась в том же настрое.

В окрестностях Ринкабихольма 
Когг, принадлежащий купеческой гильдии, но переоборудованный под военное судно, легко коснулся дна недалеко от города Кальмар, Свейского Королевства. Стоявший на носу мужчина в плаще с глубоким капюшоном развернулся и двинулся к борту. Сморщился при взгляде на воду и прыгнул. За ним последовали пятеро спутников. Все они облачены в темные одеяния.
Стоило последнему плюхнуться, как весла окунулись в воду, и корабль спешно начал отчаливать. Спустя некоторое время на берегу остались только недавние пассажиры.
В полном молчании они отошли к ближайшему лесу. Выудив кинжалы, приступили к начертанию фигур на земле. Расставили в углы ритуальные предметы и замерли. Началось колдовство. Воздух меж ними засветился, вспыхнул и сложился в портал. Один за другим из него стали выплывать силуэты других культистов. Всего около тридцати.
– Итак, господа, – скрипучим голосом заговорил тот, что стоял на носу корабля – главный среди магов, – у нас только пару дней на подготовку. Я повторю для каждого персональные задания, но, несмотря на все успехи, вы должны понимать – род Крузенштернов, будь он проклят, крайне могуществен. Благодаря тайной помощи короля, мы можем застать обоих братьев, всех жен и детей в одном месте. Торбен – маг в статусе Генерала. Хротгейр – крепкий Полковник. Повторяю! Особенно тебе, – ткнул он пальцем в одного из помощников, – это непредсказуемо опасные враги. Не подпускайте их близко. Работаем на дистанции. Но сначала подготовка…

Глава 2

Сон не шел. Я оглядел темную комнату. Глаза почти привыкли, но лучше с кошачьим зрением.
Биркир всегда спит тихо и спокойно, притом крепко. Мелкотня обычно разметывает шкуры, сопит, бубнит и чавкает. Нянька Гретта чуть-чуть похрапывает – это мы сильно ее утомили за день. Сестры Сага и Руна тоже что-то бормочут.
Я по-кошачьи встал и бесшумно двинулся к одному из окон. Писк и стук быстро бьющегося сердца послышались справа – мышь. Спрятавшись за сапогом, провожает взглядом.
Из щелей и резных отверстий ставен обдувает свежий воздух. Захотелось подышать на крыльце.
Страж-дух встретил пристальным взглядом, но пропустил. Отперев засов, я выбрался на крыльцо, ощущая букет неясных гнетущих чувств. Стоит вспомнить Торхильду – Синеглазую Ведьму, тут же накатывает тоска. С тех пор, как покинул пещеру и вспомнил всё, – ищу во всех девушках ее. Но сейчас нутро грызет что-то еще.
Звезд высыпало немерено. Глубокая чернота небо-свода мириадами глаз наблюдает за мной. Воздух мятежен, как перед бурей. Я с тревогой тронул эфирное поле и воззвал к духам.
С ними тоже творится что-то неладное. Они спокойны, но малость скованны и подрагивают. Так не должно быть.
Я спустился с крыльца во тьму безлунной ночи. Тревога только усилилась. Ко всему прочему добавилось чувство обреченности.
Иду сквозь редкий лес, следуя зову. Меня словно кто-то ведет.
С опушки оглядел темный Ринкабихольм и окрестности. Эфир не должен быть таким спокойным… похоже на то, что его специально успокаивают.
И тогда я вызвал зрение филина. Сердце бешено забилось, кровь обратилась огнем.
Редкой цепью, выстроившись в линию, к нам идут враги. Понял это безошибочно, как опытный капитан чует шторм.
Ступор быстро прошел. Я собрал магическую силу, чтобы вбросить в эфир, но одумался – наш стиль боя иной. Пусть враги думают, что мы спим.
Не теряя времени, рванулся обратно. Сердце трепещет и бьется о грудную клеть. Магии избегаю пока полностью.
С порога влетел в родительскую. Дверь. Кровать. Спящий отец.
Он тут же распахнул глаза.
– Там… там… – не могу отдышаться.
Он просто вошел мне в голову усилием воли. Глаза полыхнули, и я невольно выдохнул. Всё. Можно просто ждать указаний.
Взвыли собаки. Столько тоски слышится в их голосах, что меня одолело отчаяние. Совсем не воинское. Не боевое.
Отца я услышал не в общем эфире, а кровью – родовыми связями, которые недоступны посторонним. Он поднимает всех. Близится большой бой.
Обе мамы спешно оделись и побежали собирать детей. Отец, прикрыв глаза, замер. Лицо побелело и нахмурилось. Тут он воззрился на меня и строго говорит:
– Сын! Слушай и не перебивай. Против нас очень сильный враг. Вместе с Греттой собери всех, включая Руну и Сагу. Отступайте тайным ходом и доберитесь до Кальмара, там схоронитесь у дяди Бранда. Я навещу вас, как только закончится битва.
– А если не навестишь? – дрогнул мой голос в жуткой тишине комнаты.
– Духи на нашей стороне, сынок. Никогда не сдавайся, понял меня?! – спросил он с кривой улыбкой, знакомой многим даже за пределами земли свеев.
– Понял! – расправил плечи я.
– Тогда бегом!
Я помчался выполнять приказ. Хорошо, когда есть могучий отец, знающий, как быть в реальном бою. Мне доводилось видеть только ссоры ярлов, да и те бывали редко, ведь отца знали, боялись и уважали.
Гретта успела всех одеть и собрать. С Биркиром мы встретились в дверях. Он крепко обнял меня и быстрым шагом ушел во тьму главного зала, на зов отца.
Битва разразилась, когда мы дошли до люка тайного хода. Меня стало трясти от мощи, устремившейся в эфир. Могучей волной, вихрем, ураганом! Как вулкан взрывается мощным грибом ввысь, с искрами и потоками уничтожающей лавы, так и сейчас эфир забурлил, закричал и взвыл. Мелких духов выжгло напрочь, средние бегут без оглядки, а сильным суждено биться, повинуясь приказам магов.
Я застыл в ужасе и потрясении, как и остальные из группы. Все мы в той или иной степени можем чувствовать эфир. И сейчас слышна не только родная магия, но и чужеродная. Мне стало жутко от ее «привкуса». Некоторые из нападавших – просто чужаки, но от пары особо могущественных веет могильным холодом. Или даже воняет, смердит мертвечиной. Это не замораживающий хлад Дикой Охоты, это именно ожившая мертвечина.
Придя в себя, мы стали спешно спускаться во тьму лаза. У меня и сестер есть ночное зрение, так что служим замыкающими. Другой магией пользоваться нельзя, ибо ее могут засечь, и тогда бегство будет под угрозой.
Мелкие дети всхлипывают, но держатся. Собралась целая ватага – как с отцовской стороны, так и с дядиной. Я веду группу легким бегом. Предстоит одолеть под землей пару миль, прежде чем выйдем в окрестностях Кальмара.
Мир сотрясают удар за ударом. Даже тут, смягченные толщей земли, они приводят в трепет. Становится ясно, что чины Генерала и Полковника у гальдрамадров – это не просто регалии. Что бы я там делал со своими фокусами? Биркир – сейчас, спасаясь бегством, я могу признать его силу, – и тот наверняка только на подхвате. Прямого удара врагов ему не выдержать – это ужасающая мощь.
Боль в сердце. Сильная. Меня охватило отчаяние. Убит дядя, Хротгейр и обе жены, питавшие его маной. Я упал на колени. Сзади никто не налетел лишь потому, что Сага тоже остановилась, почувствовав то же. Малышня ударилась в плач.
Я сам реву, но безмолвно. Боги! Как же так?! Неужели возможно победить дядю на родной земле?!
В голову словно проникла тень, и я услышал бестелесный голос:
– Беги, человек! Скорей!
Не в силах удивляться, поднялся и продолжил бегство.
Еще удар – Биркир при смерти. Руна, не выдержав, послала пучок магической силы с исцеляющим эффектом. Я только безмолвно рот раскрыл в крике. Странный дух в голове завыл, словно поджариваемый заживо.
Почти мгновенно ощутил колдовской взор главного из врагов. Он нашел нас. В предчувствии екнуло сердце, и почти тут же стены задрожали.
Крик ужаса вырвался из глотки. Я попытался противопоставить чужому заклинанию свое, но дикая сила отбросила и хлестнула не щадя. Стены тоннеля резко схлопнулись, давя в себе жизни и предсмертные крики всех нас.
Вокруг возникло свечение глубокого фиолетового цвета. Некая сила спасла меня, но и только. Не чуя души, с ужасом осознал, что все дети мертвы. И Гретта, и сестры.
Ко мне прорвался голос мамы:
– Сынок, родименький! Беги. Мы не удержим их мощь. Ты выжил, я вижу. Прошу тебя, отомсти за нас, когда станешь сильным. Я задержу врагов и прикрою тебя.
– Мама, – всхлипнул я, оседая наземь.
Ее не стало. Она умерла героически, истратив силу досуха. И вызвала такой огненный вихрь, что один за другим стали дохнуть враги. Не помня себя, я побежал дальше.
Отца постигла та же участь. Сольгерд вложила себя в него, и на землю Туле упал взгляд Древнейшего – великана Мимира. Как дети разглядывают и примеряют оружие отцов, так и с этим заклятием мы только могли мечтать, что когда-то осилим. Легендарное мастерство и невообразимая сила нужны для этого.
Мимир выдохнул. Через портал ворвался порыв ветра со снегом, как бывает в пургу. Снежинки стали медленно оседать на землю. Но это не простой снег. Ни огонь, ни защита ему не страшны. От каждого касания все промерзает так, что уходит глубоко в землю. В моем окровавленном потерями сердце и изорванной в клочья душе взыграли огоньки радости, чувствуя, как один за другим умирают враги. Их душам нет больше места ни в одном из миров. Их рода прокляты и умрут. Этих людей просто высекло из реальности. Навечно.
Я побежал прочь, терзаемый муками мести. Как же я хочу убить их всех! Хочу видеть их страдания, кровь, боль, страх!
Изо рта рвется вопль, раздирая связки. Ненавижу!

Глава 3

Почти не помню, как добрался до Бранда. А еще, раз за разом, видел гибель близких. Каждого по отдельности и всех вместе.
Бранд напоил чем-то пахучим и горячим, и я тут же отрубился.
Очнувшись, долго не мог понять, где я и что случилось. Только сейчас память начала вытаскивать фрагменты вчерашнего, как иглы из-под ногтей. Из глотки вырвался стон.
– Очнулся, малец, – раздался хриплый голос Бранда. Он высек огонь, зажигая свечу. Мы в маленькой комнатке с корабельными снастями и соответствующими запахами. Я расслышал шум моря и птиц. – Долго же ты спал. Около суток.
– Дядя Бранд, как отец? Мама? Дядя Хротгейр? – подскочил я.
– Не знаю, малец. Не знаю, – отвел старый волк взгляд выцветших глаз. – Говорят, что все мертвы. Враги бежали. Остались только трупы. По сохранившимся предположили, что они выходцы с Британских островов. К вечеру прибыл Бьерн Рыжебородый и велел языками не молоть. Парочку возмутившихся успели высечь. Мутное дело, малец, очень мутное. Ты что расскажешь?
Я попробовал поднять взгляд, но лишь понуро вздохнул. Бранд – единственный в округе человек, которому можно доверять полностью. Закален множеством боев. Легендарная личность. Щедро покрыт шрамами, испытал на себе столько бед и тягот, что сложно понять, чем он живет. Правда, седины в желтых волосах, усах и бороде пока нет.
Я стал рассказывать. Слезы постоянно норовили прорваться, но удалось сдержаться. Каждое слово давалось с трудом.
Тяжелым вздохом ответил старый воин. Пожевал словно бы гранитные губы и говорит:
– Вот что, малец. Я твоему отцу многим обязан, так что тебя из беды вытащу. Ты держись, последний в роду теперь. Вся родня ныне с Одином пирует. Это великая смерть.
– Х-хорошо, дядя Бранд.
– Ты безусый молокосос или воин?! – гневно посмотрел он.
– Воин! – постарался вложить уверенность я.
– Вот и зови меня, как воин, а не сопляк!
– Да, Бранд.
– Так-то лучше. Сейчас пока нужно обезопасить твое пребывание в порту. Я разузнаю, что к чему, а ты поживешь тут. Подыщу одежду подобающую и с остальным помогу.
Сначала он побрил меня. Потом пришлось надеть дурно пахнущие обноски. Затем, неожиданно, засветил в глаз и разбил губу. Вдобавок измазал сажей.
– Мы не знаем, что творится в среде ярлов. Тебя не должны узнать, понял? – на мой вопль возмущения рявкнул он.
– Да, – с обидой отозвался я, внутри понимая, что Бранд прав.

Около двух дней я трудился в порту. Тяжелая работа спасала от ужасных мыслей о произошедшем.
Разгрузка и погрузка, фасовка, работа посыльным. Ремонт судов любых размеров и видов, вязка снастей. Дрянная еда, мятежный сон и частые драки. Меня раза три успели крепко поколотить. Скрипя зубами, терпел каждый плевок в свою сторону, хорошо понимая, что магия под большим запретом. А в уличной рукопашке портовая голытьба почему-то легко одолевала меня. Пусть толпой, но могла. Я научился убегать, хотя раньше бы никогда на такое не пошел.
С некой обидой и удивлением открыл для себя мир простого люда и понял, в каком благоденствии жил.
Злость, обида, ненависть, тоска, боль – все это наполняет меня до краев. Я погружался душой из одного чана в другой, наполняясь тяжестью произошедшего. И лишь в моменты, когда пять разъяренных ровесников неслись следом, становилось не до мыслей о смерти родни.
К возвращению Бранда я успел составить план, как буду жить и работать дальше.
– На, поешь, – бросил он мешок на стол. – Ну, гляжу, тяжко тебе приходится?
– Я их всех потом размажу, – прорычал я и вгрызся в кусок вяленого мяса.
– Не размажешь уже, – бросил он и устало растянулся на огромном мотке веревки. – Один! Одноглазый черт, когда же ты меня призовешь?! Ненавижу эту жизнь сильней, чем мерзкое дыхание Хель под ухом. Слышал когда-нибудь?
– Нет.
– А я много раз. Смеясь, она говорила, что еще не время, – сплюнул он. – Так, короче, тебе оставаться в Кальмаре нельзя. Паскудная тварь, что, видимо, только по воле Локи стала конунгом, да будет он проклят, не спешит выяснять, что тут стряслось. У них две версии: братья передрались друг с другом и нападение пиратов. Пиратов, Ингви! Понимаешь?!
Он расхохотался, перешел в кашель и обматерил ярлов и конунга с такой изощренностью, что распутным женщинам стало бы стыдно.
– Не знаю, что там у них происходит, но за уничтоженный род Крузенштернов мстить не спешат. И я боюсь, что если кто-то прирежет тебя в порту, прознав истину, – чесаться тоже не станут. Так что, Ингви, остается одно. Есть у меня старый знакомый, на Русь ходит. Ты же наполовину русич? Вот и отправляйся на родину. Будет трудно, но здесь я не могу тебя оставить, дружок.
– В Гардарику?! – переспросил неверяще я.
– В нее самую. Готовься, скоро отплытие.

Глава 4

Кольбейн и его кнорр подходят друг другу, как бывалый воин и доспех. Как ножны и меч.
Корабль пережил не одно буйство на море и, как мне кажется, не одно нападение, судя по зарубкам и впитавшимся пятнам крови. Капитан суровый, с прищуром, шрамами, темным высохшим лицом и таким же голосом. Бранд сумел убедить взять меня на борт, с высадкой в Колывани – русском городе на западных рубежах.
Напутствовал:
– Как устроишься, напиши мне. Послание передашь через Кольбейна. Он частый гость в тех портах. Понял?
Я только кивнул. Не мог тогда, не могу и сейчас, качаясь на волнах, представить, что такое «устроиться» на Руси. Страх и неуверенность грызут нутро. Бегая по поручениям, выливая ведра с помоями, стирая руки о канаты, я мучился неизвестностью будущего. За короткий миг потерял всё. В том числе поддержку родных.
Быт на кнорре разнообразием не отличается. Команда – восемь человек, а так как я оказался самым младшим и никак не защищенным, получил работы по полной.
Судно забито под завязку, и когда выяснилось, что для меня свободного места нет, я нашел теплый уголок между бочками и мешками, где можно схорониться во время дождя и даже высокой волны. Здесь я уже не стеснялся пользоваться магией, но без внешних эффектов. Просто согревался и пережидал непогоду. До той поры, пока не пошлют вычерпывать воду или еще что-нибудь.
Однажды мне стало совсем худо. Получил тумаков от помощника капитана по прозвищу Акула, вылил два ведра с отходами, и под моросящий ледяной дождь забрался в свой закуток. Команда и капитан предались пьянству, кутаясь в теплые шкуры под трепещущим полотном навеса.
В очередной раз нахлынули воспоминания о случившемся. Сердце и душа закровоточили от горя. Я давлюсь стонами и всхлипами. Остался совсем один. В жутком мире. Кругом бессердечные уроды. Им плевать, помру ли я от воспаления или иной болезни. Обращаются хуже, чем с псом. Я мечтал, что стану великим, как отец, а сейчас у меня даже имени нет. Кольбейн и команда зовут Треской. Мелкая рыбешка. Червяк.
Вспомнилась моя первая любовь, и сердце отозвалось стонущей тоской. Словно наяву вижу тот день…

Из воспоминаний Ингви о ведьме Пещеры Прилива 
Рослый парень приблизился к краю обрыва над морем. Плечист, но долговяз. Взгляд серебристых с синим ободком глаз заскользил по открывшейся безбрежной панораме. Дует умеренный морской ветер, чайки радуются отливу и пиршеству на освободившемся от вод берегу.
Парень не долго любовался морем. Оно его нисколько не удивляет и особо не манит, ведь живет он возле него с раннего детства. Сегодня, рискнув и убежав из дома, Ингви решился на приключение – отыскать путь в Пещеру Прилива, в которой, по слухам, живет ведьма. Это опасно, и отец сильно накажет, если узнает. Не спасут даже увещевания матери.
Единственный видимый с лодок и кораблей вход – это небольшой черный зев в центре стены обрыва, откуда иногда виден свет. Но это все слухи, ведь никто не рискует подплывать ближе – дно у берега изобилует клыками скал, а море над ними словно сходит с ума, и даже в штиль, стоит только подплыть, поднимается волна.
Опять же, по слухам, есть и второй вход. В него можно попасть только в час отлива, возле основания обрыва. Никто толком его не видел, у места дурная репутация, но слухи – вещь очень упорная, а для юной головы сына ярла еще и заразная. Потому он развернулся и поспешил к берегу – скоро как раз будет пик отлива.
Крутой каменистый склон вывел на дикий пляж. Привычно воняет слизью, тухлой рыбой и морем. Где-то далеко поют дельфины. Солнце в зените.
Ингви приблизился к торчащим клыкам оголившихся скал, выглядящих как пасть монстра. Вонь усилилась. Тут и там виднеются остатки судов, веревок и прочего хлама. Словно кладбище.
Набравшая песка кожаная обувь погрузилась в черный ил, но снимать ее нельзя – ноги запросто можно рассечь. Ингви теперь с трудом переставляет ноги, приближаясь к первым острым скальным выступам.
Схватился за скалу и тут же отдернул руку. Нашел взглядом порез – жирная капля крови набухла и скатилась струйкой. Вокруг места пореза стала распространяться синюшная опухоль. Яд!
Ингви с ужасом начал качать эфир, щедро плеская, словно пьяница, несущий полное ведро воды. Потом собрался, насупился и уже обстоятельно растворил яд. Кожа быстро обрела здоровый вид, а порез затянулся.
– Великая Хель! – сплюнул парень. – Я даже входа еще не нашел, а уже чуть не сдох.
Богиня оставила реплику без ответа, но у Ингви вдруг открылось зрение – он увидел, что скальные клыки обмазаны светящейся фиолетовой смолой, от которой исходит пар.
Двигаться по скользкому дну по колено в воде тяжело. Еще и злые волны яростно накатывают. Парня качает, каждый склизкий участок норовит стать последним. Если схватиться всей пятерней за ядовитую поверхность, то даже силы эфира может не хватить. И уж тем более если врезаться корпусом.
Поэтому, когда очередная волна особо сильно толкнула, Ингви рухнул вперед, в воду. Поток вдруг подхватил, взвихрившись. Чутье закричало, что задействована магия, но элементаль воды оказался столь сильным, что скрутил по рукам и ногам.
Его влекло все ближе к скальной стене. Ингви даже успел увидеть зев пещеры, но потом его приподняло и тут же бросило в пучину. Дна почему-то не оказалось, и сверху стал быстро меркнуть свет. Как только элементаль выпустил, Игви постарался выплыть, быстро заработал руками и ногами, ощущая острое желание сделать вдох. Ужас начал охватывать разум.
Сверху словно жесткая крышка. Невидимая, но крепкая. Не будь парень одаренным или, как говорят на севере – гальдрамадром, то сгинул бы, уподобившись многим другим искателям. Но род взял свое, и парень сумел успокоиться и тут же вызвал тотем осетра, могучего и быстрого. Мышление чуть помутилось, но стало намного лучше видно, и желание дышать практически исчезло. Ингви огляделся.
У самого дна чернеет вход. Не задумываясь, юноша поплыл в ту сторону. Воздух начинает заканчиваться, а того, что удается получать за счет тотема, не хватает. Если бы было время на подготовку, то плавать Ингви смог много дольше.
Что-то успело внутри вздрогнуть и сжаться, но во тьму подводного лаза парень сунулся сразу. Проплыл пару саженей. Со всех сторон его стали стискивать водоросли или что-то на них похожее – в сгустившейся тьме не различить.
Но почувствовал другое – магический след существ, коим противно все живое. Это страшные твари, их образы часто являются в кошмарах, даже отец не любит говорить об этом. Говорят, что лучше даже в мыслях избегать упоминания их имен.
Первым гальдрамадрам в древности пришлось труднее всего, ибо тварей, порожденных теми существами, было намного больше нынешнего. Тогда и был найден Святой Огонь – единственное, что позволяет отпугнуть их.
Безмолвно крича от боли и пытаясь выпутаться, Ингви собрал последние остатки эфира и сотворил это пламя.
Сначала появился свет, и, к ужасу парня, он высветил кости и черепа, на которых растут эти водоросли. Перед глазами пронеслись десятки судеб, оборвавшихся здесь. Потом пошли пузыри пара, от которых щупальца стали корчиться, а юношу стало спешно выталкивать наверх. Спустя мгновения, отхаркиваясь и плюясь, он выбрался на пол пещеры. Лишенный сил и с плывущим от перенапряжения сознанием. Но пока не отполз от воды на несколько саженей, не позволил себе его потерять.

– Милочек, просыпайся, – пропел чей-то приятный голос.
– Акх-гхар, – смог выдавить из себя Ингви и с трудом разомкнул веки.
Тут же сощурился от яркого света. Полежал немного. Вскоре глаза более-менее привыкли, и парень смог оглядеться.
Сбоку от лежанки сидит молодая женщина с длинными распущенными волосами. Они в пещере, но не дикой, а вполне обжитой. Где-то неподалеку журчит вода. Из хода наружу доносятся крики чаек и шум прибоя.
– Вот, молодец, – с мягкой улыбкой похвалила красивая женщина. – А теперь садись.
Ингви выполнил просьбу. Попробовал что-то сказать, но горло опять выпустило лишь нечленораздельные звуки.
– Они забрали у тебя дар речи, – печально сказала она.
Ужас отобразился на лице юного человека. Он заметался в приступе безумия, но ведьма, а то оказалась именно она, повела рукой, и юноше полегчало.
– Погоди метаться. Я могу вернуть тебе этот дар. Ты же уже вспомнил, как оказался здесь?
Лицо покрылось потом так, что слетело несколько капель. Он кивнул.
– Успокойся и освободи себя от страха. Ты должен выслушать меня.
Парень не сразу смог справиться с собой, однако при помощи Зова Рода это удалось. Ведьма поправила юбку на простом, ладно сидящем платье. Затем подняла взор, и Ингви едва снова не потерял равновесие – на месте ее глаз клубится синева. Глубокого, яркого с прожилками цвета, словно драгоценный камень. На фоне миловидного, с легкой россыпью веснушек лица выглядит пугающе.
– Может, ты слышал о ковене Синеглазых Ведьм?
Он помотал головой.
– Это запретный и преследуемый ковен. Очень давно, когда мир был намного жестче нынешнего, мои сестры приняли в себя силу древнего темного бога. Напрямую он не угрожал жизням людей, а вот от помощи в то трудное время было нельзя отказываться. Пока ситуация была опасной, ведьм терпели и почитали, но когда Безликие были оттеснены, мы подверглись гонениям. Только за знание о нас можно быть убитым, Ингви, запомни это!
Глаза ведьмы полыхнули, и парень чуть отшатнулся. Удовлетворившись, женщина продолжает:
– Нас осталось немного. И все прячемся, как прокаженные, – горько выплюнула слова она. – Словно не благодаря нам живы люди. Но этого уже не изменить. Я живу больше трехсот лет. Свою силу и знания получила от другой Синеглазой. Мы связаны клятвой, что перед смертью должны передать семя новой ведьме. Уже долгое время я ищу преемницу, но все тщетно. Ты же понимаешь, что будет, если, например, Лилья получит этот темный дар?
Парень мелко закивал, помянув приглянувшуюся девушку с деревни.
– Поэтому я вынуждена просматривать судьбы, денно и нощно искать. Обосноваться в этой пещере было хорошей идеей. Пару заклинаний – и никто сюда даже соваться не хочет. Кроме некоторых, – рассмеялась она. – Ныне покойных. И лишь ты сумел прорваться. Я очень встревожена, очень взволнована. Ты Тот или нет?!
Последние слова она сказала с безумной страстью. Приблизилась, обжигая взглядом и дыханием. Ингви замер, как перед гигантской коброй.
– Подумай хорошо, юноша. Я готова пойти навстречу и одарить тебя всем, чем смогу. Но ты должен поклясться. Ты должен принять в себя мою силу и потом, когда у тебя родится первая дочь, оберегать и заботиться, пока ей не исполнится шестнадцать. В награду за согласие я верну тебе голос, обучу великому искусству и сохраню жизнь.
Стало ясно, что в душу к Ингви просится страх. За короткий век он мало повидал, чтобы оставаться спокойным. С другой же стороны, не ведая о Синеглазых Ведьмах, парень может и согласиться на предложение, ибо сложись обстоятельства так, что кто-нибудь рассказал бы о них, подготовил к встрече, то ужас сковал бы несчастного юнца, стоило глазам женщины заполниться синевой. За многие века слухи о них обросли самыми жуткими подробностями.
Ингви кивнул.
– Закрепим же клятву на крови, – радостно и торжествующе провозгласила она. – Протяни левую руку. Вот та-а-ак, ладонью вверх. Потерпи чуть-чуть…
Ее ноготь на указательном пальце словно нож стал резать ладонь. Из тоненьких порезов выступила кровь и тут же спеклась. Спустя короткое время на ладони появилась сложная фигура из рун, линий и узоров.
– Готов? – став мрачнее и грознее, спросила ведьма.
Он кивнул. Лицо бледное, но рука не дрожит.
– Тогда начнем!..
Она положила свою ладонь сверху и прикрыла веки. Юноша поморщился от резкой боли в порезах. Уста ведьмы разомкнулись, и послышался речитатив. И хотя наречия Ингви незнакомо, но каждая фраза вызывает дрожь.
Это продлилось не долго. Вскоре она убрала ладонь, и на месте кровяного рисунка остался светящийся синим. Начав меркнуть, он словно погрузился внутрь, а на месте порезов снова оказалась целая кожа. Без шрамов.
– Вот и всё, Ингви. Спасибо! – На ее лице гуляет искренняя улыбка, а голос полон обещания.
– Я проклят? – сумел сказать он.
– Да. Навсегда. И не видать тебе света белого. Будешь прислуживать мне, раб! – ведьма коварно расхохоталась. – Ну, чего с таким ужасом смотришь. Шучу я, дурень. Все вы похожи, ибо воспитываетесь на поверьях и небылицах. Ведьмы то, ведьмы это… В свое время знаешь сколько ко мне простушек ходило, чтобы приворот, порчу, худо какое навести? Понимаешь? Не я же им в головы паскудство это закладывала.
– И ты делала?
– Тьфу ты! Вот ничего не меняется! – она обиженно отвернулась. – Делала. Иногда. Когда жить было не на что. Что?! – снова повернулась. – Я не обязана заботиться и блюсти кодексы. Чем могла, тем и зарабатывала.
– Извини. Я просто спросил. Подумал, что если ответишь нет, то солжешь. Но ты честная.
– Хм-м… – удивленно воззрилась она уже нормальными зелеными глазами. – А ты не такой, как все.
– Может быть.
– Ладно, Ингви фон Крузенштерн, теперь можешь спрашивать, – развела руками молодая по виду женщина. – Или сначала поедим?
– Здесь уютно, – огляделся парень, подмечая и кровать, и стол, и стулья. Есть пара шкафов, сундук и зеркало. У дальней стены купальня. – Как ты все сюда притащила?
– Ведьмовские штучки, – хитро улыбнулась она. – Так что насчет еды?
– Хочу. А-а… – растерянно стал озираться парень.
– Ты садись, садись, – взяла она под руку. – Остальное оставь мне.
Ведьма скрылась за выступом скалы, а потом явилась с парящими бараньей похлебкой тарелками. Таким же образом на столе оказались ломти свежего хлеба, пару яблок и кувшин душистого меда.
– Ты не бедствуешь, – заключил Ингви.
– А должна?
– Я не знаю. Просто так почему-то казалось.
– Это домыслы селян, – отмахнулась девушка.
– Почему же ты заперта здесь, если можешь так колдовать? – поинтересовался парень и жадно принялся за еду. Судя по заблестевшим глазам – вкусная.
– Заперта… – повторила она задумчиво. – Метко сказал, метко. Но все равно связи нет. Это так, важные, но мелкие радости. Хорошо, что хоть они есть.
– Тяжело вам пришлось, – с набитым ртом пробубнил Ингви. Шумно проглотил. – Я имею в виду Синеглазых Ведьм. И чего люди с вами так?
– Кушай давай лучше, – чуть раздраженно отозвалась она. – Ты многого не знаешь.
– Спасибо, вкусно очень, – кивнул Ингви. – Я люблю похлебку, но эта – лучшая из всех, что ел.
– Я рада.
– Как тебя зовут?
– А что?
– Да так, ты ведь знаешь мое имя, – отозвался парень и занялся мясом на кости.
– Мы зовем друг друга по счету первых ведьм. Я – Шестая.
– А до этого как звали?
Она кинула злой взгляд.
– Какой ты настырный!
– Это не так, – покачал он головой. – Просто ты давно с людьми не общалась. Сейчас все так разговаривают.
Женщина обиженно отвернулась.
– Эй, ты тоже кушай, – взволновался парень. – Не держи обиды, мне не нужны твои секреты. Просто я хочу звать тебя нормально. Давай будешь Брюн?
– Нет!
– Астрид?
– Нет.
– Но почему?
– Не хочу и все, – отозвалась она, но повернулась.
– Торхильда, может?
– Ладно. Черт с тобой.
– Хорошее имя. Я так дочь назову.
– Первую? – вскинула бровь ведьма и стала кушать.
– Да, – кивнул парень и озабоченно посмотрел вдаль. – Она не будет страдать?
– От чего именно?
– От этой синевы вашей.
Женщина картинно закатила глаза и выдохнула:
– Ну и выражения. Сам дар не мучает. Это уже люди начинают.
– Вообще ты странные вещи говоришь, Торхильда.
– Почему? – удивилась она, даже ложку опустив.
– На землях Туле нет преследования ведьм. У нас хватает шаманов и гальдрамадров.
– Так я не говорила, что родом с Севера. Действительно, тут намного спокойней. Но не нужно расслабляться. Тайным орденам, что охотятся на нас, границы стран не помеха.
Ингви погрузился в раздумья. Кивнул пару раз.
– Расскажи, зачем вы приняли темную силу?
– Для людей были очень тяжелые времена, ты забыл, что ли?
– А что это за сила?
– Бога Ахримана.
– Хм-м… – смутился парень. – Я знаю только наших.
– Он не людской бог, но влиять на жизнь может, – пояснила девушка, склонив голову набок и с легкой насмешкой глядя на гостя.
– Ты сказала об орденах. Разве сюда они не могут попасть?
– А тебе было легко? – приподняла она бровь.
– Ясно, понял, – опять смутился Ингви. – Если это орден, то значит, обладает большой силой. Как так получилось, что простой людской страх сформировался в орден?
– Вовсе не обязательно обладать силой и влиянием, чтобы создать орден, Ингви, – со смехом отозвалась она. – Но в случае с теми, что охотятся за нами, – ты в точку попал, – последние слова смели улыбку с лица. – Это умелые, целеустремленные и безжалостные существа. Называть их людьми я не хочу. Распространяется слух, что Синеглазые Ведьмы всюду чинят худо. Нет горше доли, чем если одна такая поселится в округе. И потому, если кто хочет счастливо прожить жизнь, а также озабочен судьбами потомства, должен срочно сообщить о ведьме представителям власти. Для этих, в свою очередь, другая наживка – щедрая награда.
Парень несколько скептически приподнял бровь.
– Правда щедрая. Главы ордена следят, чтобы выплачивали монетку к монеточке. А если хочешь, то малыми частями.
– Я просто не думаю, что кто-то из ярлов на такое пойдет.
– А нынешний конфликт твоего отца с конунгом? – резонно парировала она.
– Нет, – упрямо вытянул шею Ингви, – тут мы между собой решаем. А если враг придет, то вместе бить будем.
– Мальчишка ты еще, – мягко улыбнулась она. – Но сути дела это не меняет.
– Откуда тебе все это известно?
– Сила Ахримана велика, Ингви.
– Почему же просто не обезглавить эти ордены?
– За ними тоже стоят сильные существа, сопоставимые по возможностям с богами. Так что приходится выживать, – по-разбойничьи улыбнулась она.
– Ладно, что-то у меня в голове рагу получилось, – помотал ею парень. – Расскажи лучше, чему научишь особому?
– О, наконец-то ты спросил, – незнакомо для Ингви улыбнулась женщина. – Этой науки ты не найдешь больше нигде. Дай руку…

Несколько дней слились в один. В сплошную череду «упражнений». Воистину такой науки нет еще в мире, думалось Ингви, ибо ведьма учила его искусству соблазнения.
Что говорить, как реагировать, где прикасаться и что делать. На многочисленные попытки парня отстоять честь ведьма рассказывала, что не везде в мире вопросы выживания стоят столь же остро, как на Севере. Есть земли, где собирают по два урожая за год и, даже несмотря на тиранию властителей, простой люд не голодает. Более того, едва возвысившись, люди стараются поскорее окунуться в многообразие удовольствий, начинающихся от банального поглощения пищи и заканчивающихся за гранью приемлемого. В тех землях вовсе не обязательно рождаются дети после близости, скорее наоборот. Изворотливость и жажда впечатлений нашли много способов избежать беременности. И даже среди столь искушенных в удовольствиях умения Ингви будут довлеть.
Минувшие дни впечатались в память крепко-накрепко. Ведьма сразу взяла обещание, что юноша не будет поддаваться чувствам и постарается отнестись к процессу обучения как к полезной и крайне приятной процедуре, но без влюбленности. Он, конечно, влюбился по уши, но держал чувства в узде.
– Я старая, Ингви. Мне больше трехсот лет. Не смей посвящать мне пылкость души и сердца. Есть куда более достойные девушки.
Таковы ее слова.
Момент прощания прошел скомканно. Смятение, волнение и ярые всполохи пробудившихся чувств одолевали сына ярла. У ведьмы и самой глаза намокли. Но вторая клятва звучала так, что Ингви больше сюда не вернется. И такая клятва прозвучала.
Он что-то шептал, смотрел на ее молодое и красивое лицо, с удивительными зелеными глазами, за которыми настоящая бездна знаний и опыта. В момент наивысшего наслаждения парню удалось заглянуть за грань, и то, что он увидел, потрясло до основания. Сила, могущество, простор – такой бог стоит за спинами Синеглазых Ведьм.

* * *

Помню, что в доме разразился скандал, каких еще не было на моей памяти. Отец успел поднять всю округу на поиски. Каждый мелкий дух с воем носился по окрестности в поисках наследника. Успел даже клич дать на сбор войска. К счастью, лгать мне не пришлось, да и не получилось бы. Ведьма стерла все воспоминания, сказав, что восстановятся со временем. И это оказалось к лучшему еще и потому, что влюбился я в нее крепко. Если бы из памяти не ушла подоплека чувствам, то наверняка бы сбежал в пещеру опять.
Спустя пару недель страсти улеглись, а ко мне стали возвращаться воспоминания. Я уже мог владеть собой, но пришла мысль, что если окунуться в объятия другой женщины, смогу скорее унять чувства.
В Ринкабихольме – деревне рядом с нами, проживает вдова. Женщина статная, ладная, но ходили про нее всякие слухи. И вот, расставшись в итоге с несколькими мужчинами, она решила жить одна. В мужском внимании недостатка не испытывала, ибо слухи еще и другую славу сослужили. К ней я и пошел.
По меркам Вьяры, я еще не был мужчиной и даже приблизительно не вхож в круг тех, кто мог заинтересовать в плане интимной близости. Это послужило мотивом проверить изученное умение и соблазнить женщину. К изумлению, спустя лишь немного времени общения на участке земли, что она обрабатывала в тот день, в глазах Вьяры вспыхнул огонек. После уроков ведьмы я легко раздул его до такой полыхающей страсти, что у женщины подогнулись ноги и закатились глаза. Тут же на месте она ощутила верх удовольствия. Такова оказалась мощь умения.
Мы продолжили в ее доме. Поздним вечером я покинул его и долго мылся в ручье, терзаемый стыдом, раскаянием и злостью. Синеглазая Ведьма все не шла из головы.

* * *

Вынырнул из воспоминаний, уловив далекий зов. Прислушался, сосредоточился – голос ведьмы. Через многие мили морских просторов дозвалась она.
– Ингви, – слышится мне, – ты не один… голоса предков… они с тобой… твоя кровь. Отец, мать… все остальные за твоей спиной. Я с тобой… Ахриман с тобой… помни о клятве… помни о клятве… клятве.
Меня пробрала дрожь. Тряхнул головой и прояснившимся взором оглядел темные ряды товаров, а потом едва видимых в ночи моряков, успевших заснуть за время моих воспоминаний. Возле кормового весла разглядел капитана. Видимость хоть и низкая, но зато ветер с шумом надувает парус. Волны бьются о корпус.
И вдруг, после слов ведьмы, вся мрачность мира, дополненная моросящим дождем, начала растворяться. Мир остался прежним, но я воспрял. Огонь жизни заструился по жилам, я ловко подскочил с жесткой лежанки и направился к Кольбейну, покачиваясь в такт судна.
Хочется просто поговорить. Чувствую, что сейчас можно, и морской волк не проигнорирует, не сопроводит крепким, обидным словом.
Неожиданно, когда оставалось шагов пять, пришло видение – тонущие члены команды, плавающие на массивных морских волнах тюки и бочки, а потом я увидел темный скальный клык под водой.
Кто-то схватил за плечо, тряхнул. Хватка стальная, властная. Я открываю глаза и вижу Кольбейна.
– Заболел, что ли? Чуть за борт не упал.
– Всё… всё нормально. Капитан, впереди скала, под водой, мы разобьемся.
И так хмурое лицо совсем потемнело.
– Что ты несешь?!
– Я знаю. Я могу предвидеть, – скороговоркой заговорил я. – Только что было видение.
– Дуй на нос и командуй! Если это бредни, то я тебе покажу потом!
Не задумываясь, я рванул к носу корабля и почти тут же сначала ощутил приближающийся клык, а потом он на миг обнажился, оказавшись между пологими холмами волн.
– Право руля! – крикнул я, и Кольбейн мгновенно сменил направление судна.
Мы проходим впритирку. С ужасом смотрю на сально-черную треугольную скалу, неведомым образом оказавшуюся на пути. Но вот пошла волна, нас потащило вверх, а клык скрылся под водой. Тревога начала успокаиваться.
Капитан поманил.
– Что-то еще?
Я помотал головой, со все еще гулко отбивающим такт сердцем, словно в груди у меня барабан.
– Молодец! Хвалю. В команду пойдешь?
Смысл не сразу добрался до головы. Кругом волнуется море, несется туман, подстегиваемый ветром. С носа раздается полусонное бормотание и бессвязные звуки разбуженной команды.
– Я… я это… – удалось выронить слова мне, вдруг потерявшись в мыслях.
Стать моряком – это устроить жизнь. Такими шансами не разбрасываются. Кольбейна знают и уважают, а значит, если покажу себя, то и меня начнут. Конечно, если бы не весь ужас недавнего нападения, то какие к черту моряки и прочее – я был сыном самого влиятельного рода в Свейском Королевстве. Только сейчас, когда мы плывем в Колывань… что ждет меня там? То, что я наполовину русич, еще не делает из меня боярина. А жизнь простолюдина на Руси много тяжелей, чем нашего бонда. И если добавить сюда, что я приблуда, предложение от Кольбейна становится подарком небес.
Я застонал от запротестовавшего нутра. В груди всколыхнулись чувства, а в голове разразился гром от голосов духов. Мой путь, на их взгляд, лежит именно в Колывань.
– Простите, капитан. Это лучшее предложение в моей жизни, но я должен плыть в Гардарику.
– Жаль, весьма жаль, – нахмурился Кольбейн. – Но смотри, раз в месяц я бываю в Колывани. Кроме зимы и конца осени. Если что, приходи.
Я согнулся в поклоне.
– Спасибо. Большое спасибо.
Мое частично звериное нутро взметнулось, и я, перекрутившись в прыжке, отбил ногой арбалетный болт. Тело взвыло от боли в едва не разорвавшихся сухожилиях.
Из тумана выплыла огромная бригантина, медленно подстраивающаяся для абордажа.
Пираты заорали на все голоса. Полетели стрелы и болты. Тут меня объял мороз страха.
На бригантине человек сорок-пятьдесят отборных головорезов. Нас перебьют, если я не покажу свою силу.
Метнул взгляд на команду кнорра – забегали, достают оружие. Пара уже ползают, раненные в ногу. Что же делать?! Им нельзя видеть меня в деле.
Я посмотрел на парус и решил оборвать его, накинув на команду. Но тогда лучше сорвать с бригантины.
Стихийные духи пришли на помощь, затрещала ткань. Словно тряпица, парус оторвался с первой мачты вражеского корабля и полетел к нам. Команда Кольбейна только рты успела разинуть, как их накрыло. И тогда я вызвал дух морского монстра, коих плавает в глубинах множество.
Тело задрожало, а разум помутился. Я с трудом удержался, чтобы не вцепиться в мечущегося Кольбейна. Крики, плеск и удары волн, шум ветра – все слилось в единый грохот. Сиганул на бригантину.
Немного не хватило силы – ухватился за край. Рывок! На лицах пиратов удивление. Оружие начинает поворачиваться в мою сторону.
Ненависть! Испепеляющая ненависть! Я отомщу за всё!
Шальная сила полнит тело. Я прыгнул к первому, что поднял в мою сторону арбалет, судорожно пытаясь его перезарядить. Пальцы легко вошли в глотку и тут же выскользнули обратно, вырвав трахею.
Свет! Нужно погасить факелы! Я вызвал ветер.
На потерявшую удаль команду пиратов упала тьма. Я вижу отлично, но не как днем, а искаженно. Все, что теплое, как, например, бьющиеся возле кожи вены или головы – почти белым, а остальное – в оттенках желтого и красного.
Делаю прыжок. Удар наотмашь. Я в окружении. Но реакции сейчас таковы, что враги движутся словно замороженные. Я бью, разрывая артерии и вены, ломая кости и повреждая органы. Нарастает общий вопль боли и страха.
Еще, еще крови! Я хочу видеть их смерть и мучения! Хочу убивать и пить кровь, пожирать их сердца, печень. Вырывать кишки.
Только воспитанная отцом воля смогла притушить звериный, демонический зов, и после десятка смертей я спрыгнул обратно на кнорр. Прошло совсем мало времени, наша команда только начинает выбираться из-под паруса, но даже те, кто успел раньше, во тьме меня не увидят.
Я наклонился к воде и постарался смыть кровь с лица и рук. Затем пробежал к своему месту среди товаров и затаился. Пиратская бригантина ожидаемо стала удаляться, оглашая туманную ночь криками страха, боли и отчаянной злости. Ничего не понимающие моряки лишь провожают ту робкими проклятиями, словно бы спрашивая, что случилось.
Вскоре кому-то удалось распалить факел. Меня нашли, вытащили и долго смеялись, какой оказался трус. Только Кольбейн не щерил улыбкой. Внимательно смотрел и хмурился.

Колывань. Красивая крепость Российской Империи, только недавно отошедшая во владения русскому императору, по мирному договору между англами и русичами. Среди жителей большинство австрийцев и баварцев. Еще много коренных жителей – балтов. С приходом русской власти порт стал оживать. Сейчас тут полно кораблей.
Мелкие рыбацкие лодчонки похожи на осенние листочки на воде, в сравнении с гигантскими галеонами, парой великанов стоящими на якоре недалеко от пирса. Доносится гул стихийно растущего портового района, что на фоне Вышгорода – высокой части города, стоящей на холме с обрубленными краями, – смотрится как грязный, чадящий муравейник. Еще Колывань зовут Ревелем, и именно Вышгород скорее отображает второе имя – красивые каменные дома со светлой штукатуркой, высокий шпиль городской ратуши, что сейчас, на рассвете, особенно красиво смотрится на фоне общего ансамбля – водной глади, пустынного равнинного берега и мощной крепости, сурово вырастающий красными стенами из почти не ухоженной земли. Ревель от века был крепостью, и только сейчас начинается освоение земель вокруг под поля и сады. Крепнет торговля в порту. Интересно, надолго ли?

Глава 5

– Треска, подойди! – крикнул Кольбейн, и я стал озираться спросонья.
Пока маневрировали в гавани под ругань и прочие крики команды, умудрился заснуть.
– Есть! – громко отозвался я в итоге и заковылял на корму. Нога безбожно затекла.
Мы пришвартовались к пирсу. Повсюду кишит портовая жизнь, шибая в нос то вонью, то ароматом. Чаще вонью, учитывая, сколь много тут ее источников: тухлая рыба и мясо, помои и очистки с ближайших харчевен, всевозможные экскременты, коих полно и на суднах, и на берегу. Но вот смесь разбавит дымок какой-нибудь коптильни или жаровни, пробуждая желудок к борьбе за существование, как тут же на смену приходит вонь от дубилен, со шлейфом болотистых участков бухты.
– Хорош нос воротить, – вырвал из созерцания Кольбейн. Ему приходится говорить громко, ибо нас окружает портовый гвалт.
– Мне помочь с разгрузкой? – кивнул я на команду, что начала ворочать тюки.
– Нет, дружок. Разговор к тебе есть, – пожевал он губами, похожими на куски веревки на просоленном лице. – Как хоть зовут?
– Инг… да зовите, как звали – Треской. Что уж там, – скривился я.
– Нет, ты не Треска, ты Окунь. Еще юный, но с острыми шипами и зубами, – хлопнул он по плечу. – Обязан я тебе, Окунь. Дважды ты спас всем нам жизнь. И хочется мне отблагодарить. Проси, чего пожелаешь.
– Я… ну… – пришлось буквально хватать себя за язык. Геройствовать мечтал с детства, так что просто от факта признания уже счастлив. Но теперь надо привыкать искать возможности для выживания. – Это, капитан… может у вас есть тут в порту знакомые? Мне нужна работа и жилье.
Тот кивнул.
– Понял. Что ж, я тебе назову пару имен – можешь к ним обратиться насчет работы. Это просто знакомые, поручиться за них я не могу. А на жилье дам денег, только береги и не показывай местным – вмиг обдерут, – тут он потемнел лицом и добавил: – Хотя тебя, наверное, не обдерут.
Я криво улыбнулся.
– Ты, Окунь, сильно не светись поначалу. Лучше будет уяснить, что к чему и от кого зависит жизнь в порту. Освойся, а потом уже умения показывай. Совет такой.
Словно зная, как пойдет разговор, он снял с пояса кошель и вручил мне.
– Благодарю.
– Береги себя.
Мы пожали на прощание руки, и я направился к сходням, начав даже насвистывать.
Прежде чем ступить на пирс, я застыл, блаженно щурясь и улыбаясь от вдруг вышедшего из-за туч солнца. Вокруг шум, балаган, а меня словно приподняло над суетой и осенило истинным счастьем. Немного подернулось пеплом прошлое, притупилась боль. Впереди открытый мир, полный тайн и приключений. Меня ничего не держит и почти ничего не связывает. Иди куда хочешь, делай что вздумается. Благодать…
Кто-то пихнул сзади, и я едва не распластался на дощатом полу. Обернулся, закипая, но, увидев раздосадованную морду Акулы с бочкой в руках, сразу же успокоился. Ребятам работать еще полдня, а я с деньгами и свободен, словно морской змей – ветер. Махнул рукой и двинулся в глубь пышущей жизнью портовой части города.
Из одежды мне достались матросские штаны с глубокими карманами и беленая рубаха, тоже из конопли, но помягче. Мешочек с монетами я сразу сунул в складки кармана и сейчас ищу названные Кольбейном ориентиры.
Справа и слева закончились высокие склады, собранные из неошкуренной доски и сколоченные словно специально с таким пренебрежением к какой-либо эстетике, что кривизной и устрашающим нависанием можно пугать детей.
На перекресток вышел, уже порядком испачкав ботинки и штаны до колена – переулки пока только претендуют на мощение. После недавнего дождя все в грязных лужах, щедро плескающих на стенки, отчего на тех видны светло-коричневые засохшие разводы с кусочками земли.
Перекресток оживлен. Справа, в сотне шагов, гомонит рынок. Вперед уходит дорога, что должна в итоге привести к воротам Вышгорода. А еще начались лавчонки, харчевни, кабаки и постоялые дома дрянного пошиба. Насчитал два публичных дома.
Что-то на периферии сознания тревожно шевельнулось. Люди снуют туда-сюда, но группа лысых парней моего возраста не отрывает пристальных взглядов. Я почти успел оформить тревогу в осознаваемую опасность, как один из них толкнул в спину, а второй успел подставить подножку. Страх действовать в полную силу отнял драгоценные мгновения, и я почти тут же осознал себя лежащим на грязных камнях, а один из напавших успешно нашел кошель.
– Валим! – скомандовал рослый, развитый, со шрамами на лице и чуть ли не белыми глазами, парень.
Меня взяли досада и гнев. Хулиганы сработали четко, видно, что не первый раз. А я был расслаблен. Ну что же, пора показать им, кто есть кто!
Я постарался вызвать тотемный дух волка. Не вышло. Может, ястреба?! Есть. Слабый, но теперь я могу видеть с высоты, куда они побежали.
Нужно ускорить себя. Но едва приступив к накладыванию скоб на магическую энергию, чуть не обжегся. Нельзя пока тревожить эфир – в городе полно боевых магов. Ястреба они не заметят, но вот ускорение могут. Придется своим ходом.
Я уже успел вскочить и живо припустил следом, сопровождаемый вскриками свидетелей происшедшего. Хулиганы умело сливаются с толпой. Если бы не ястреб…
Поворот. Проулок и еще поворот. Тупик, но есть дверка – видел сверху.
Несусь по безлюдному с плохим освещением проходу. Отсюда они не выбегали, но вот уже конец и выход, а хулиганов нет.
В нос попал затхлый сырой запах. Зрение кошки едва ли не само появилось, взяв щепотку сил. Люк под землю!
Я прыгнул к нему и рывком открыл. Если бы кто-то смотрел со стороны, то обомлел бы от нечеловеческой ловкости, грации и силы. Отцовская школа снова пригождается.
Спрыгнул во тьму, не хватаясь за лестницу – тут не больше двух саженей. Ноги спружинили удар, и я тут же рванул по хлюпающему тоннелю удаляющимся бегом. Высокий и каменный, со странным запахом.
Над нами уже мощный слой земли, и теперь можно применять магию.
В прыжке сменил рысь на ускорение и спустя пару ускользающих мгновений, что упали словно капли воды кругом, нагнал грабителей.
– Стойте все! Конец комедии! – криком скомандовал их главный, и я тут же нашел в нем того белоглазого. – Ты кто такой?
– Сейчас вы все умрете. Отдавай деньги.
– Шмыга! Верни кошель и предыдущий отдай, – тут же скомандовал главарь, возвращаясь взглядом ко мне. – Погоди убивать! Давай раз на раз смахнемся.
– Да запросто, – шагнул я навстречу, краем глаза наблюдая, что делают остальные. Впрочем, в едва разбавленном светом полумраке они не представляют угрозы.
– Эй-эй! – поднял главарь руки. – Давай хоть вый-дем из подземелий. Слово даю, что бежать не будем и в спину не ударим.
– Хрен я на тебя и слова твои клал! Уже был удар в спину, так что идите первыми.
По венам разгулялась шальная злость, и я чувствую силу. Очень сладко нагнать добычу и растерзать. Победа невообразимо приятна.
Выбрались на территорию дубильни – кругом растяжки с кожей и в нос просится резкий запах. Она на окраине портового района, дальше – поля и робкий лесок.
– Пошли к лесу, а то если стражники заметят – всем прилетит, – спокойно предложил белоглазый.
Я кивнул. Под солнечным светом они осторожно поглядывают, все, кроме вожака. Всего шесть парней. Пара здоровых кабанов, еще двое хлыщей, но юрких. Пятый – средний, с наметившимся горбом. Главенствует белоглазый.
Дошли в молчании, только Шмыга вернул кошель и прибавил сверху. Я оглядел полянку – хороша, почти арена. Сосредоточился на белоглазом.
Он начал сразу, едва остановились. Мне пришлось использовать все умение рукопашного боя, чтобы тут же не получить в лицо.
Бьет быстро, метко и наверняка с провалом. Такой пропустишь и всё – либо перелом, либо потеря сознания. Выносливость хороша, почти не сбился с дыхания. Опытный боец.
Я застыл, и удар в грудь пришелся со всей силы. Белоглазый не ожидал, что остановлюсь. Пошатнулся. Я же принял всю энергию удара, свернул в петлю, щедро расходуя ману, и вернул в кулак потерявшегося противника. Его отшвырнуло. Дружки рванулись, но вожак, морщась от боли, воскликнул:
– Стойте! Ослы, блин! Сказал же раз на раз, – кряхтя и шипя, он сел. Глянул с хитрецой. – Поговорить надо.
Одного взгляда хватило, чтобы банда разбрелась кто куда. Я подивился дисциплине. Белоглазый непрост.
– Значит, ты маг, – констатировал он.
– С чего взял?
– Ладно, не отбрыкивайся. Когда догнал нас в тоннеле, то сразу стало ясно. Простой человек так не может, – усмехнулся он и с трудом поднялся. – Да и эта твоя волна. Чуть плечо не выбил.
– Могу и убить, – холодно отозвался я, все еще ощущая злость.
Он приподнял светлую бровь, заглянув мне в глаза, и кивнул лысой головой, так что лучик солнца блеснул на загорелой коже.
– Да все, остынь. Не хочу я с тобой ссориться. Вижу, что серьезный парень. Деньги же вернули? Давай одежду подгоню или, вон, ребята постирают.
Он протянул руку. Я постарался понять, хитрит ли, но все оказалось чистым. Белоглазый искренне хочет подружиться.
– Хорошо, – пожал я его руку – мозолистую и сухую, как у матросов.
– Иван!
– Ин… – снова споткнулся я, спешно подыскивая русский аналог. – Игорь.
Он подмигнул.
– Ну, Игорь так Игорь. Может того, отметим встречу?
– Как?
– Выпьем, к девушкам наведаемся, – плотоядно обнажил он ряды ровных, здоровых зубов.
Я засомневался, но Иван спешит со словом:
– Расскажу, что тут к чему заодно.
– Пошли.

Глава 6

Портовая часть города все так же гудит работой. Что-то постоянно продается или покупается, с нескольких мест раздается стук столяра или удары кузнеца, как из ремесленной стороны справа. Дядька устало распрямился и утер обильный пот. Проводил нас взглядом. Вскоре молот снова стал бить, сдабривая каждый удар искрами. Запах кузницы вытесняет другие, и я блаженно надышался ее крепким духом, пока снова не вернулся кислый и дурной.
– Вижу, не местный ты, Игорь, – хитро покосился на меня Иван.
– Скажи лучше сразу, чего хочешь от меня.
– На вид из дворян, но стержень есть.
Меня беспокоит его смекалистость. Неужели тут все такие?
– Ошибаешься. Я простолюдин. Работал матросом.
– А магии где научился?
Я быстро пробежался взглядом по его банде – идут на расстоянии, кто-то в стороне. Давно же они воровством промышляют, раз научились маскироваться. Но сейчас главное, чтобы не слышали.
– Нашлись добрые люди.
– А ты непрост, Игорек.
Меня немного разозлил его тон и смешок, но удалось быстро успокоиться.
– Так и ты не рубаха.
– Да ну?
– Ребят хорошо вышколил.
– Сами такие прибились, – хитро улыбнулся он, но глазами похолодел. С их цветом выглядит пугающе, словно не человек перед тобой, а драуг.
Я собирался сказать что-нибудь колкое, как на улице, пересекающей нашу, стали разбегаться люди – шарахаются в стороны от копыт конного отряда, в середине коего мчит карета.
Я замешкался и получил в лицо грязи, как и на недавно выстиранную одежду. Вспыхнувшей злости не дал выйти Иван, вдруг повисший на плечах и умело оттянувший назад, выведя меня из равновесия.
– Что за мрази?! – было возмутился я, но он зашипел:
– Тихо ты! Это боярин Скотович. Все здешние земли принадлежат ему.
– А император? – сглупил я.
– Он же не сам ими заведовать будет! – огрызнулся Иван.
Кавалькада далеко не уехала – остановилась чуть ниже, возле большого склада. Мы, как и прочие зеваки, осторожно стали приближаться.
В двери ворвались сразу около пяти воинов и почти тут же вышли. Я заметил сундучок в руках.
За ними, едва не падая, оглашая округу криком, выскочил полноватый мужичок, умоляющий пощадить.
Дверцы кареты открылись, и на свет показался осоловело-жирный, хрякоподобный человек в богато украшенной одежде. Тут тебе и нить золотая, и пуговицы костяные. И так пышное тело, словно торт, украшено всякими висюльками и камнями. Карета заметно склонилась под весом.
– Ваше благородие, умоляю, не забирайте все деньги! – бросился в ноги мужичок.
– А ну! – едва ли не взвизгнул боярин Скотович, и охраняющие воины тут же отбросили просящего подальше.
Следом выбежала женщина, вся в слезах, тоже пала в грязь, пачкая добротное платье. Я проникся к ним симпатией.
– У нас не монастырь прощения тут! – важно заявил пухлый дворянин, пуще прежнего краснея, словно вареная свекла. Противно прокашлялся. – Должен был давно налог уплатить… Кхак-кхе! Я тебе и так давал неделю.
Заведующий складом мужичок вдруг повернулся к жене, схватил за волосы и так поднял на ноги.
– Сгинь, дура! Пошла давай! – и, подкрепив слова пинком, толкнул ее в сторону дверей.
Женщину бросило в больший плач. Она, споткнувшись, растянулась на грязных камнях, завыла от обиды и боли. К ней подбежали зеваки, тоже женщины, и помогли подняться.
– Ваше благородие, – елейно заговорил муж, – вашими заботами мы тут все живы. Простите дурака несчастного. Отвернулась что-то от меня удача, жена вон дура. Дайте неделю срока еще, молю вас. Товар уже есть, осталось продать.
– Ну-у, – сочно проворчал Скотович и снова прокашлялся, – что бабе место указал и что раскаиваешься – это хорошо. Кхак-кхе! Пусть люди видят, что у меня есть чувство доброты. Даю тебе две недели срока. Верните ему сундук!
Мужичок на коленях, в слезах и соплях, начал кланяться и благодарить. Потом принял деньги и долго осыпал боярина лестными словами и пожеланиями, поминая всех известных богов.
Я с отвращением сплюнул.
– Чего? – с хитрецой глянул Иван.
– Противно! Жирный этот… грязью меня облил. Такое чувство, что не только снаружи, но и внутри.
– Ты потише, браток, – острым взглядом окинул окружающих белоглазый. – Услышат – тебе не жить.
Тон я убавил, но не пыл:
– Этот пирожок мне не соперник.
– А Гридь и два Воя в его охране?
Я сначала не понял, но быстро сообразил, что речь о чинах боевых магов. Вои – это вторая ступень развития способностей. А Гридень – третья.
– Не бреши!
– А я что? Такие слухи ходят, – пожал он плечами. – Если это правда, то от тебя мокрого места не останется. В самом прямом смысле.
Я закрыл глаза и сосредоточился на эфире. Отъезжающий отряд Скотовича растворился, слившись с синевато-серым фоном мира, но несколько бойцов остались. Четыре Новика, два Воя и тот самый Гридень. Огонь у первых и вода у последнего. Пришлось признать, что мне не тягаться с ними. Пока.
– Пошли тогда в кабак или куда ты меня звал! – зло бросил я.
– Сообразительный у меня друг, – обрадовался тот. – Было бы досадно потерять такого, едва обретя.
– Мы еще не друзья!
– Главное, что «еще», Игорь, главное, что «еще».
«Медный Пятак» оказался мутным местом. На отшибе портового района, он вобрал в себя весь преступный дух, оседающий в главном зале в виде посетителей. Моряки от роду склонны к разгулу, но и среди них есть деление. В «Медном Пятаке» же собираются преимущественно пираты. Иногда украшенные шрамами, но чаще изуродованные. С некой удивительной настойчивостью они носят свои шляпы, словно признаваясь в злодеяниях. Может, конечно, снимают, выходя из кабака, но тут, в мрачном полуподвальном зале, полном всякого дыма, крика и хрипа, стараются не снимать. Среди гиблого люда пираты пользуются уважением.
Ввиду пока низкого авторитета наше место оказалось почти у дверей. Я сижу спиной к проходу. Постепенно начинаю понимать, чего белоглазый посмеивался, усаживая именно на эту лавку. Проходящие мимо через раз цепляют то локтем, то рукой. Или влетят спьяну. Ясно, что ждать извинений или раскаяния со стороны публики не приходится.
– Ну ты можешь и подраться, если хочешь, – оскалился Иван. Сыграл бровями и забулькал содержимым кружки.
Я фыркнул, ловя очередной внимательный взгляд из зала, – присматриваются, хотя с виду разгульничают.
– Твоего разрешения забыл спросить.
– Только без фокусов.
– Фокусы тебе цирк покажет, а у меня мастерство.
– О чем гутарим? – склонился один из команды Ивана, который Шмыга.
– О фокусах, – сказал я.
– Знаю, други, знаю, – он громко прочистил зубы и срыгнул. – Недавно кокнули стражника. Хренового мага распотрошили.
Шмыга истерично заржал, выпучив глаза.
– А фокус в том, что никто сыскать убийцу не могет. Тю-тю, канул в землю.
– Мага? – не поверил я.
– Агась, – затряс он головой.
– Откуда известно?
– Сорока принесла, – снова заржал Хлыщ. – Бабье теперь ссытся. Упырь, говорят, ночью бродит.
Я перевел вопросительный взгляд на Ивана.
– Ну, он имеет в виду, что если это вампир, то он начнет и девчат таскать.
– Зачем?
– Стихи им читать, конечно. Игорь, – скривился он, – ты чего тугодум такой?! Насильничает он их, а потом кровь всю выпьет и даже съест местами.
Меня прошиб мороз. Всего раз я слышал о таких тварях, но посчитал это байками матросов, подслушанными где-то в кабаке.
– Мерзость какая, – сплюнул я и выдул половину кислятины из кружки. – Почему думаете, что это вампиры?
– Так упыри они… – было начал вещать Шмыга, но Иван остановил:
– Я расскажу. Пока это все слухи. Власти города молчат, но стражника выпотрошили знатно. Голову словно раздавило, грудь вся в кашу, руки и ноги едва не оторваны. Из-за травм и не поймешь, вытекла кровь или ее высосали. Но на стене ближайшего дома обнаружили подозрительные следы, как от лапищи с когтями.
– Может, зверь какой? – подумал о медведе я.
– Да, может быть, – не стал отрицать он и повел головой, словно тянет шею. – Но слухи – дело упорное, сам знаешь. Тут же вспомнили, что за последний месяц две девки пропали. Орлы из гарнизона все окрестности перепахали, в каждый дом заглянули, но так и не смогли найти убийцу, пусть бы и медведя. Нет их, сука, в округе и все.
– Погоди, а в доме, ну на котором следы, жил кто-то? – пришла мне догадка.
Иван развернулся и поманил служку, а я залез в карман и отсчитал несколько монет.
– Пару кувшинов браги и жареного мяса. Хлеба еще принеси.
Босоногий мальчишка кивнул пару раз. Потом что-то вспомнил:
– А кончилася брага? Ести вино и пыво. Ащо водка.
Иван повернулся ко мне с вопросом, и я передал монет.
– Пиво.
– Вина и пиво. Бегом только! – бросил служке он и повернулся. – Чего расщедрился, я же угощаю.
– Бери, пока не забрал.
– Ах-хах, ладно. В общем, дом жилой был, конечно, только забились люди в погреб и вытащили их только к полудню, обделавшимися от страха. Понятно, что никто и ничего не видел. Слышали только, как девка кричала, помимо стражника. Новиком он был, кстати.
– Сдуреть можно… – протянул я и задумался. Сзади очередной раз кто-то въехал локтем. Я чертыхнулся.
– Весело у нас, да? – подмигнул Иван.
– Да уж не скучно.
– А чего ты озаботился-то? Совершенно не о чем переживать – если упырь тебя выберет, то шансов нет. Говорят, что его одолеть только Боярин или Князь может.
– Имеешь в виду чины боевых магов?
– Именно, – кивнул он и поспешил приложиться к только принесенному напитку, щедро плеснув в кружку.
– Что-то уж слишком опасная тварь получается, – проговорил я и с силой отпихнул привалившегося мужика.
– Ты чо, малой?!!
– Хорош меня пихать уже! – огрызнулся я.
– Ты чо там…
Слушать не стал. Ярость уже застлала глаза, и я запрыгнул на лавку, чтобы с ноги въехать по обросшей роже.
Иван возник меж нами словно молния.
– Эй, эй, эй!!! Тише вы, тише. Биба, я тебе пива поставлю, только отойди подальше, – обратился он к этому гаду.
– Хренасе! Будет тут еще мне… ваще оборзел… давай свое пиво.
Зал, радостно затаивший дыхание в предвкушении, издал общий выдох разочарования. Почти тут же интерес к нам иссяк.
Иван старательно усадил меня обратно и даже голову пару раз развернул к себе. А потом и вовсе приказал одному из своих здоровяков поменяться со мной местами.
Служка отнес обещанное пиво, а я только благодарно глянул на Ивана – неизвестно чем бы все закончилось. Хмель затуманил мозги, я мог и убить.
– Уф! Опасный ты парень, Игорь. Лучше тебе не пить больше.
– Ты прав, – буркнул я и сосредоточился на состоянии крови. Магическое зрение видит алкоголь, как зеленоватый туман. Я растворил его полностью, превратив в воду.
Открываю глаза.
– А ты чего сейчас сделал? – едва ли не по-детски спросил Иван – видимо, ему все эти магические штуки очень интересны.
– Просто успокоился. Ты мне лучше дорасскажи про упыря этого вампирского.
– А на чем остановились?
Я тоже нахмурился, припоминая, и почти тут же говорю:
– Больно силен монстр.
– Так редкий же. Про них больше легенд ходит, чем реальных историй.
– А в тоннелях под городом они смотрели? – вдруг подумалось мне.
– Кто? – со смехом спросил Иван, но вдруг побелел. – С-сука… мы же там часто бываем.
Я криво усмехнулся и кивнул на вино.
– Ты выпей, выпей.
– Ну его… что-то тошно стало. Пойдем, выйдем, воздухом подышим.
Но выйти мы не успели – в двери ввалился запыхавшийся мужик. Горло сипит, глаза чуть не вываливаются. Показал на кружку. Я протянул свою – все равно уже не буду.
Выдув до последней капли, заросший до бровей плотной бородой дядька стал говорить:
– Новый труп, мужики! Почти возле ворот в Вышгород. Это жуть, сразу и не поймешь, что человек лежит. Словно свиная туша с неба шлепнулась.
В зале поднялся гул, заскрипели, а где и попадали стулья. Все побежали смотреть и мы с ними.
Ходу не больше версты. Мы успели одними из первых, но вскоре вокруг трупа собрался, казалось, весь портовый район. Я с отвращением и страхом смотрел на человеческие останки, что еще недавно были живым стражником. Пугали не внутренности – этого я успел повидать, стынет в жилах кровь от неведомой силы, что безжалостно убивает людей, а мы только и можем, как стадо баранов ждать, когда за нами придут в очередной раз.
– Да расступитесь вы! Чего сбежались?! Потроха не видели? – раздалось из-за голов. Факелы в руках зашевелились, и я понял, что кто-то пробивается к центру.
– Комендант крепости, – шепчет Иван, – его высокородие, полковник Неелов Дмитрий Григорьевич.
– Он что, всегда к убитым приходит?
– Убитый среди стражи не простой, – скривил губы Иван, – смотри на обрывки формы – убили Гридя. Шуму будет…

Глава 7

Вскоре из гарнизона прибыла стража, и людей погнали с места происшествия. Мы тоже отошли, но оказавшись на удалении, остановились поделиться впечатлениями и обменяться мнениями.
– Вот это жопа! – сквозь зубы сказал Иван, оперевшись о стену дома, перед которым мы встали в закоулке. Ребята поддержали вожака и стали рассаживаться; кто на бочку, кто на ящик, а кто на покосившуюся телегу. Факел воткнули в дырку от сучка на ее борту.
– Это да, – кивнул я, вслушиваясь в обрывки фраз удаляющихся людей и живущих в доме, чьи голоса доносятся из-за плотно закрытых ставен. – В порту крепнет страх.
– Я бы так не сказал, – внимательно глянул Иван. – Чудище-чудищем, а гибнут-то в основном дворяне. Некоторые, вон, даже втихую радуются и чуть ли не защитником называют. Я уже успел услышать первые правдивые  истории. Мол, этот вампир – бывший человек. Дворяне лишили его последних средств к существованию, над женой надругалась солдатня, затем утопив, а дети померли с голоду. Его горе было столь велико, что он превратился в упыря и теперь наказывает всех из высшего сословия.
– А как же тогда они объясняют, что он девок ворует? – усмехнулся я.
– Вот тебе смешно, Игорь, а люди начинают верить. Говорят, раз он человеком был, значит, осталось что-то человечье. Жена любому мужику нужна, вот и тягает. А потом просто его упырьская натура берет верх. Так что он у них еще и страдалец.
Вожак поморщился, да и мне стало не по себе. Послушаешь и понимаешь – завтра очередную несчастную погубит, а народ только посочувствует негодяю.
Я продолжаю наблюдать за действиями коменданта и его приближенных. Интересно узнать, что сейчас говорят люди, имеющие власть. Впрочем, Скотовича, понятное дело, тут нет и не будет.
Вдруг пришла идея.
– Подождите здесь, я сейчас!
– Если поссать, то вон угол, – успел вдогонку сказать Шмыга, но я лишь рукой махнул.
Напротив стоит еще дом. Только что погас дрожащий свет в окнах, жильцы стали укладываться. Наверняка тоже обсуждают увиденное. Но мне важно, что этот дом ближе всего к стражникам.
Робкая луна не может дать света, чтобы меня заметили. Среди воинов есть маги, так что я заранее усилил слух и подбираюсь, старательно скрывая собственную магическую сущность. Конечно, если бы они специально искали, то увидели, но пользуясь дистанцией и отвлеченностью, я смог приблизиться.
Морщась от прочих громких звуков, подслушиваю коменданта:
– …будет стоить очень дорого. Либо мы убьем тварь, либо император лишит чинов и званий, переведя куда-нибудь на Север, сосать вместе с медведями лапу. На тебя, Игорь Янович, вся надежда. Пусть твои ястребы найдут логово твари.
Мой тезка стоит спиной так, что лица не видно. Жаль, нет Ивана, чтобы спросить, кто это.
– Самуил Архипович, что у нас с материалами по упырю?
– Со дня на день придут, – скрипнул голосом еще один дворянин. От него я сразу ощутил мощную ауру мага. Либо сильный Гридь, либо даже Боярин. – Там все, что известно Империи о них.
– Надеюсь, это нам поможет. Ладно, Савелий Валентинович, скажи своим похоронить бойца. Расходимся. А мне еще к его благородию , – едко произнес комендант, – на поклон, с успокоениями идти.
Я с облегчением развеял усиление слуха и поспешил вернуться. Голова порядком разболелась, и каждый шаг отдается вспышкой. Факел успел догореть, поэтому ребята вздрогнули от моего появления.
– Ты где был? – ожидаемо спросил Иван.
– До ветру ходил и луной любовался. Пойдемте… с-ш-с… – я, морщась, втянул воздух от боли в голове. – Пойдемте уже спать.
– Хм-м… – выдал Иван и попытался рассмотреть меня, но сейчас слишком темно и только я могу их видеть нормально. – Ладно, только куда. У тебя дом-то есть?
– А если в ночлежку?
– Неа, – вступил Шмыга, – ща все забито. Белый, может, к нам на хату?
Вожак нахмурился, а я решил молча наблюдать за его реакцией.
– Хорошо, пойдемте. Только ноги все собьем в этой темени…
– Не собьете, – отозвался я и со стоном полез на телегу – в дальнем углу, под остатками сена заметил добротный факел.
Моих скромных умений хватает, чтобы разжечь огонь. К общему удивлению, я распалил маслянистую тряпицу.
– Ведите.
Идти пришлось не близко. Ветхое строеньице, напоминающее сарай, но с пристройкой, оказалось убежищем воровской компашки Ивана. От усиливающейся боли мне было не до разглядываний, вопросов и прочего. Стоило ребятам указать место, как меня тут же сморил глубокий сон.

Резко сев на подстилке из сена, отрешенно стал отряхивать голову, все еще пребывая в сновидениях. Полночи за мной гонялся вампир, и такое впечатление, словно я обежал все окрестности Колывани. Потом были голоса предков, слышал отца и мать, а следом бой и столь крепко я лупил гада, что загляденье. Жаль, что это только сон.
– Мастак ты спать, – к испугу добавился голос Ивана, да так, что я дернулся, подскочил в боевой стойке, готовый ломать и крушить.
Взгляд нашел новообретенного знакомого сидящим чуть поодаль от лежанок. Под ним ящик, а рядом бочка, где разложена простая снедь, частью поеденная.
– Отвали! – буркнул я, с трудом успокаиваясь из-за сна.
– Эх… грубый ты парень. Есть будешь?
– А ты подозрительно добрый, – хмуро глянул я и подтащил к себе ящик.
В обиталище Ивана довольно светло – утреннее солнце охотно попадает в узкие окошки сверху и выпиленные недавно снизу. Приятно пахнет сеном и сосной. Обиженно пискнув, из ящика выметнулась мышь, напоследок остро глянув черными бусинками.
На столе оказался подсохший хлеб, вяленая рыба и яблоко. Я с охотой взялся дербанить пахучую рыбину, а Иван хитрыми глазами продолжал наблюдать.
– Чего? – с набитым ртом спросил я.
– Странный ты. Все не могу понять, откуда родом и, что важнее, дворянского ли происхождения?
– И сдалась тебе моя история, – хмыкнул я и продолжил есть.
– Ну, в нашем мире не спрашивают о прошлом, это верно, – кивнул он, и я догадался, что речь о ворах, контрабандистах, пиратах и тому подобной публике. – Просто, вот смотрю, как ты ешь, и верю, что матросом был. Голубых кровей сынки к иной пище привыкли. Но ты не похож на простолюдина, от тебя просто прет дворянством. Поэтому не могу успокоиться.
– Лучше промолчу.
– Не доверяешь? – криво улыбнулся он.
– Мало ли что ты задумал? – посмотрел прямо я.
– А то, что ты жив-здоров и деньги целы, ничего не говорит? – едко спросил белоглазый.
– Вчера, ты хочешь ска…
– Я говорю о том, – перебил он, – что ты переночевал тут, в моем убежище. И никто тебя не тронул, хотя я сто раз мог шею тебе перерезать. Забрать деньги, а труп кинуть в море, на поживу рыбам и чайкам.
Повисла тишина. Я боролся с собой, но червяк недоверия продолжает извиваться. Может, он по лицу понял, может, просто догадался, но Иван сплюнул с досады и говорит:
– Да хрен с тобой, Игорь. Не хочешь доверять – не доверяй. В банду ко мне пойдешь?! – он посмотрел открыто, так, что я спокойно могу прочувствовать, что слова полны искренности.
– Подумать могу? – не нашелся с ответом я, порядком растерявшись.
– Думай! – едва не рявкнул он и встал, намереваясь выскочить из убежища.
– Погоди! – тоже оказался я на ногах и схватил его за плечо. – Не держи обиды. Ты уже загладил вину за нападение, да и что уж там – пропитание у тебя такое. Я понимаю.
Встретил его пылающий белым огнем взгляд, и тут уж нутро меня убедило – Иван не врет. Он искренне расположен ко мне.
– Прости. И спасибо.
Иван покатал желваки, выдохнул и улыбнулся.
– Давай брататься?
– А-э… – только успел протянуть я, а он уже вытащил нож и резанул ладонь.
Порыв подхватил и меня. Грубо забрал оружие и тоже рассек кожу. А потом мы соединили руки, смешав кровь. И поклялись.
Напоследок я направил особым образом потоки магической энергии, чтобы ускорить восстановление себе и новообретенному брату.
– К вечеру заживет.
– Спасибо! – довольно улыбнулся он и глянул на ладонь, где рана успела зарубцеваться. – Ну, пошли, погуляем?
– Давай.
– Расскажешь про себя-то?
– Не сейчас, хорошо? – хмуро глянул я.
– Конечно, брат.
Над Колыванью раскинулся бесконечно глубокий купол небес. Ни облачка, ни ветерка. Начинается дневной зной. Кружат в вышине орлы и ястребы, стрекочут кузнечики, парят стрекозы. По пыльной заросшей дорожке мы идем в сторону портовой части города.
– Так что, ко мне пойдешь? – напомнил Иван, смакуя сорванную травинку, удочкой свисающую почти до земли.
– Карманы выворачивать? – отозвался я, но в голове обкатывал предложение вполне серьезно.
Кровный брат только сыграл мимикой, словно понимал, что слова сказаны просто так.
И это второе значимое предложение с момента, как я покинул земли свеев. Сначала Кольбейн, теперь Иван… жизнь дает мне шанс как-то встать на ноги. Подумаешь, воровство. После случившегося я и на грабеж согласен, а то и чего похуже.
Но некий зов, могучая внутренняя тяга опять противится. Не сказать, что слышу его постоянно, но это точно есть во мне, и если войти в транс, то наверняка разберусь. Но для транса нужно особое место, вроде капища. Похоже, приходит время начать вспоминать то, чему учил отец. В свое время я запоминал эти практики только ради того, чтобы отвязаться.
– Нет, брат, – покачал я головой, – предложение хорошее, даже заманчивое, но меня ждет иной путь.
– Вот и правильно, – ощерился он, сверкнув желтизной с черной крапинкой сколотого зуба сбоку.
Я даже опешил.
– Чего это?
– Ну, тоже думаю, что мир вне закона не для тебя. Только вот что твое?..
– Знать бы наверняка… – в тон ему протянул я.
– А магия что?! – озарился глазами на смуглом лице Иван. – Может, в гимназию или академию?
– Это как?
– Неужели не знаешь? – расхохотался он.
– Как будто должен!
– Понятно, понятно, – хитро глянул новообретенный брат. – Тогда слушай – в Империи есть несколько заведений, где готовят боевых колдунов. В основном для армии и смежных направлений. Два года в гимназии, год в академии. Отбор идет по всем городам.
– И тут тоже? – мгновенно сориентировался я.
– Да.
– Что нужно, чтобы поступить?
– Не знаю, но можно поспрашивать. Ты и сам мог бы у стражников узнать.
– Не, лучше ты, – вспомнились слова Кольбейна. – Мне лучше тихо пока сидеть. Освоиться.
– Ах-хах, ладно! – хлопнул он меня по спине. – Но когда-нибудь ты мне все расскажешь. Так, ладно, а сейчас что будешь делать?
– Посмотрю, как ты делаешь свое подлое дело, – улыбнулся я.
– Не, пока нужно будет наведаться в несколько мест, куда не могу тебя взять, – сообщил он, посерьезнев, и добавил: – Это по твоему вопросу.
– Тогда я погуляю, осмотрюсь в городе.
– Скажу ребятам, пусть присмотрят.
– За мной? – усмехнулся я.
– За моим братом, – криво усмехнулся он и показал ладонь.
Я кивнул и оглядел порт – открылся панорамный вид на бухту, корабли на сливовой воде, пирсы и темнеющую нижнюю часть Колывани. Чадят трубы, доносится гул и крики чаек, творится жизнь.
– Только к воротам Вышгорода не ходи – все равно не пустят, – словно позвал Иван, развеяв зыбкий транс от панорамы. – Тем более после вчерашнего.
– Ладно. Назад дорогу знаю, если что или в кабаке, или в убежище увидимся.
– Погоди прощаться – до порта нам по пути, – ткнул он в бок, – пошли.

Разошлись на рынке. Я было предался задумчивости, но едва не попал под колеса – купец специально направил двух тяжеловозов, чтобы мне ноги переехать – разозлился, что я застыл на середине въезда на рынок.
Отпрыгнув, я удостоил толстяка с козлиной бородкой гневного взгляда, а он погрозил кулаком.
Пусть и громкий, но шум рынка монотонен, в нем смешиваются крики зазывал и животных, сотни разговоров, торгов и смеха. Под такое хорошо размышлять. Я же скорее не мог выбрать – стоит ли найти Кольбейна, чтобы передать Бранду весть, или погодить до следующего раза, когда будет точно понятно, что у меня все в порядке?
Пожалуй, лучше более уверенно встать на ноги.
Сунув руки в карманы и позванивая монетами, стал гулять по рынку. Ворья теперь точно можно не опасаться – я свой.
И в городе, и по периметру торжища заметно усиление отрядов стражи. Вчерашнее убийство мало того, что у всех на устах, но и гарнизон встревожен – солдаты злые, а вокруг магов вижу, как вихрится эфир – в полной готовности атаковать.
Люди приходят на рынок по разным причинам, и если взять только тех, кто продает, мы найдем там особых представителей – прирожденных торгашей. Вот уж кто рыбой ощущает себя в мутных водах рынка, кто порой из ничего может сделать состояние и кто зачастую является крайне нужным человеком, когда нужно найти редкую вещь. Я чуть не купил гуся у такого мастера, сумевшего так уболтать, что в голове начался подсчет монет.
– Вали лучше отсюда, – подпихнул меня Шмыга, возникший из-за чьей-то спины, – а то звенеть будет нечем.
Торговец одарил моего спасителя испепеляющим взглядом и тут же переключился на нового человека.
Вскоре мы оказались на окраине рынка, и он, показав щербатую улыбку, вернулся в волнующееся море люда. В целом я насмотрелся на товары, и сейчас хочется погулять в более спокойном месте.
После слов Ивана, что в Вышгород путь закрыт, желание там побывать только возросло. Но пока нужды особой нет, а попадать в немилость гарнизона не хочется. Колывань рядом с границей Империи, если случится нападение, то ее стороной не обойдут. Поэтому нравы тут самые спартанские, и лишь пьяный звон золота немного смягчает нрав коменданта. Но городу пока рано называться торговым. Люди преимущественно заняты в строительстве двух боевых кораблей для защитной флотилии. Город всесторонне укреплен, и уж если война, то враги тут надолго застрянут. Жаль только, что портовый район сожгут.
Пока иду к пирсам, избегая луж, телег и часто пробегающих посыльных мальчишек, подумалось о роли флотилии. По сути-то крепостью является только Вышгород. Бухта не защищена, и если враг синхронно ударит с моря и по суше, то флотилия может потерять возможность отступления к берегу. Интересно, какие на этот счет мысли у коменданта?
В самом конце пирсов находится верфь, я двинулся к ней, понаблюдать за работой. Можно закрыть глаза и лишь по запаху найти – пахнет еще свежими дегтем и смолой. Но закрывать очи мне перехотелось, ибо, как и другие зеваки, стал свидетелем дворянской ссоры.
Возле пирса стоит трехмачтовый красавец барк, застыли грузчики на сходнях, а капитан и некий дворянин, судя по одежде или, как они ее зовут – ливрее, что-то громко втолковывает. Экипаж рядом роскошный, с четырьмя белыми конями и солидным отрядом охраны, среди которого есть маги.
Дворянин отчитывал капитана за груз, что намок в шторм. Я сочувственно взглянул на испещренное лицо старого морского волка, с бельмом на левом глазу и чуть косо стоящего. Слушать отповедь от какого-то щеголя, с едва пробившимися усами, когда ты вывел судно из шторма – тяжело. Но либо в пираты, либо в торговлю. Приходится терпеть.
Неожиданно дверка экипажа распахнулась и на свет показалась симпатичная мордашка леди. Вот она собрала платье и, не дождавшись ухажера, сошла на пирс. Я оценил дворянку – лет шестнадцать, то есть ровесница, волосы чистые, богатые, собраны в замысловатую прическу с украшениями из дерева и драгоценных металлов. Лицо миленькое, с небольшим носом и приподнятыми, словно в удивлении, бровками.
– Серж, ну хватит тебе ругать господина капитана, – произнесла она, но Серж даже не обернулся, продолжая изливаться. – Серж?!
Капризные нотки в голосе чуть прервали этот поток, но сморщившись, ухажер продолжил отчитывать морского волка.
– Ну, Серж! – она подошла сбоку и потянула на себя. Дворянин с раздражением отпихнул девушку, и та, вскрикнув, потеряла равновесие. Стала пятиться. Подол пышного платья попал под ноги, и вот, к общему аху, леди стала падать с пирса в воду.
Я не мешкал. Звериные инстинкты уже включились, щедро подпитываемые магией. Прыгнул!
Чуть не хватило, еще прыжок. Отталкиваю девушку обратно, но сам безнадежно падаю в воду. Успел запомнить ее удивленный взгляд, как вода сомкнулась сверху.
Рожденному у моря – вода второй дом. Я легко выплыл на поверхность, огляделся в поисках удобного места, чтобы выбраться. Сердце стало успокаиваться, но нос разобрал вонь, идущую от воды. Обидно упасть во все то многообразие, что тут плавает, но времени выбирать не было.
Смущенный, я поднялся на пирс и под взглядами сотен людей застыл – девушка уже пришла в себя и сейчас идет навстречу. Личико от моего вида и запаха сморщилось.
– Как тебя зовут, господин спаситель? – проговорила она, взирая немного сбоку и приподняв подбородок.
– Игорь, благородная леди, но я вовсе не господин, – проговорил я, низко склонившись. – Я простолюдин и сирота.
– Ясно. Выпрямись, пожалуйста. Как я могу отблагодарить тебя за спасение, Игорь?
Сзади быстро подошел ее ухажер, цокая сапогами по дереву пирса.
– Снежана, оставь ты его! Для черни долг и радость спасти господина.
У меня закипело нутро. Что ж, раз я не могу надавать этому козлу по морде, то сделаю по-другому. Умение, дарованное Синеглазой Ведьмой, пришло в движение. Эфир качнулся едва-едва, вряд ли кто-то заметит.
Девушка развернулась ко мне. Внимательно вгляделась в лицо и вдруг подняла руку, снимая что-то с моей головы – это оказались очистки от репы. Зрители издали общий вздох.
– Знаешь, Серж, – задумчиво проговорила она, – а ведь это из-за тебя я чуть не упала в эти помои. А Игорь мало того, что спас, но и сам упал. Испачкался, испортил одежду.
– Ты чего городишь?! – покраснел щеголь. – Этот… выродок, он… коснулся тебя! Пусть радуется, что я не спалил его на месте!
Хоть огонь гнева и полыхнул у меня в груди, но ауру огневика смог ощутить. Интересно, он учится в гимназии?
– Серж, прекращай! – оскорбленно и разочарованно сказала Снежана, отстранившись от дворянина и, что важно, приблизившись ко мне. – Ты и так устроил тут театр. Хватит уже.
– Что?! – побелел глазами дворянина и вдруг поднял руку. Я бездумно шагнул вперед, но девушка с легкой улыбкой остановила.
– Считаю наш променад оконченным, Серж, – ледяной голос дворянки пробрал всех зрителей и вышиб гнев из щеголя. – Можешь возвращаться обратно, твоя помощь больше не требуется.
– А… а ты? – нашелся спросить он.
– А у меня еще дела. Всё, – взяв меня за руку, бросила она, – прости, нужно идти. Господин капитан, можно занять еще немного вашего времени?
Старый морской волк потемнел, но кивнул. Оставив обомлевшего Сержа позади, мы вернулись к экипажу, и уже там тихим голосом Снежана заговорила:
– Можете продолжать разгрузку. Все, что намокло, нужно высушить. Я потом распоряжусь сделать уценку товарам, если это будет нужно.
Теперь уже на лицо капитана пал свет облегчения. А меня так и подмывает пояснить, что не удержался:
– Госпожа, можно мне сказать?
Она приподняла вопросительно бровь.
– То, что барк вообще вышел из шторма – хорошо. Этот уважаемый капитан совершил значимый поступок, показал мастерство. Часты случаи, когда судна тонут. Вместе с товарами.
– Откуда ты знаешь? – сдвинула она бровки.
– Я матрос. Бывший.
– Ваше высокородие, – хрипло заговорил морской волк. – Парень дело говорит. Шторм был дьявольский. Еле спаслись.
– Хм-м… – внимательно поглядела на меня леди Снежана. – Ясно. Приму к сведению и доложу отцу. Может, мы даже поднимем вам жалованье.
Капитан поклонился, и она его отпустила.
– Всё, Игорь, а нам пора. Забирайся в экипаж.
Я растерялся, но предпринял героические потуги остаться спокойным, даже руку даме подал. Приятно касаться мягкой ткани белых перчаток. Потом обернулся и крикнул:
– Капитан! Будьте добры отрез чистой ткани. Не хочу пачкать обивку экипажа.
Тот кивнул матросам, и скоро я, довольно улыбаясь, забрался-таки внутрь, подложив под мокрые штаны защиту.
– Прошу простить за запах и вид, леди Снежана, – склонил я голову. – Разрешите узнать, куда мы направляемся?
Заметно, что девушка от перечисленного и вправду не в восторге, но чувство благодарности, подкрепленное моим воздействием, перевешивает.
– В качестве благодарности я дарую тебе возможность отмыться в бане и предоставлю одежду.
Я бы мог соблазнить эту своенравную дворянку прямо тут, но, конечно, делать этого не стану. Возможно потом, когда избавлюсь от гнусного запаха, отбивающего всяческую охоту.
– Премного благодарен, госпожа.
Она кивнула и перевела взгляд к проему окна. Но почти тут же снова разомкнула уста:
– Откуда ты? Говоришь, как дворянин, но произношение не местное.
Я про себя только усмехнулся. Тяжело прикидываться чернью, но главное, что совершенно не хочется.
– Я сирота, леди Снежана, детства не помню, и вы правы, когда говорите, что не местный – вырос на палубе. Сколько себя помню, проводил в плавании. Бури, шторма, штили. И семь ветров раздувают паруса.
– Как романтично! – воскликнула она, позабыв о сути вопроса. – Расскажи мне еще про море.
Мне с трудом удалось удержаться от смешка, чтобы не испортить момент. К счастью, историй знаю не один десяток, немного убавив жестокости и присовокупив любовную линию, смогу восхитить дворянскую дочь.
Дорога минула за повестью, только отвлекся, когда мы въезжали в Вышгород, но вновь скрыл удивление и торжество.
– Знаешь… – замялась девушка, когда экипаж остановился и кучер оповестил о конце пути, – меня очень увлекла эта история. Я отправлю экипаж обратно к баням, чтобы тебя привезли к нам в дом. Прошу, не забудь, на чем остановился.
– Хорошо, – склонил голову я, пряча улыбку. – Что мне сказать банщику?
– Скажи, что граф Александров покроет расходы, – отмахнулась она и нетерпеливо застучала пальцем по лакированному подлокотнику.
– Я поспешу, ваше высокородие.
Едва покинув комфортное гнездышко экипажа, я восторженно огляделся. Солдат из отряда охраны даже окликнул, чтобы я наконец сошел со ступеней.
Вышгород отличается от всего того, что мне приходилось видеть. Но рассказы про высокие каменные дома я слышал. Отец так и не свозил нас на Готланд – остров недалеко от Кальмара, где такие дома были.
Улица мощена добротным камнем, сверху стесанным, чтобы меньше бил в колеса. Через равные участки устроены клумбы для деревьев и кустарников. Последние в цвету, и я с упоением вдохнул чистый, ароматный воздух, с удивлением и радостью подмечая отсутствие в нем ставших привычными запахов дегтя, рыбы, дыма и прочих тонов портовой части города. Поймал на себе взгляды чинно гуляющей пары взрослых дворян и, устыдившись, поспешил в раскрытые створки общественных бань.

Глава 8

Бани оказались вместительным зданием, где чаны и бассейны соседствуют с парильнями и мойками. К моему облегчению, людей оказалось мало. И как бы ни хотелось провести больше времени, нежась в пылких объятиях пара, пришлось быстро приводить себя в порядок, но я успел даже выстирать одежду, мало ли, вдруг Снежана забудет об обещании. Однако мальчик-служка занес стопку белья и с поклоном вышел. Да, когда мы голые, то и не определишь, кто голубых, а кто грязных кровей.
Большая часть дворян во всех странах являются носителями магических способностей. Это, на самом деле, и определяет наш статус, а уж простая принадлежность роду, когда способности не проявились, по сути ложь и притворство. Примером может служить Скотович – свин, волей обстоятельств поставленный во главе и объедающий остальных.
Одежда оказалась не простой. Красивые брюки из плотной синей ткани, белая рубашка с вышивкой и темно-синий же сюртук. Гулять в таком по портовому району точно не стоит, но для Вышгорода в самый раз, тем более что очень хочется одеться нормально.
Экипаж уже ждал, словно я важный человек. Кучер как раз раскурил трубку, и я только махнул, когда он стал тушить. Смело запрыгнул и сел рядом на широкое сиденье.
– Время терпит.
– Юная госпожа места себе не находит – так вас ждет, – сообщил он. Молод, чуть старше меня, лицо простое, открытое. В глазах акварельное небо, а улыбка широкая, с кривоватыми массивными зубами.
– Игорь! – протянул я руку.
– Василий, – оторопел кучер.
– Хорош меня величать, лады? Давай на равных.
Он просиял, кивнул.
– Хочешь пыхнуть? – предложил Василий трубку.
– Давай попробую… – принял я изогнутый корешок и глубоко затянул дым.
Горло пережало, глаза чуть из орбит не полезли. Ни вдохнуть, ни закашляться. Еще и звериное начало взвыло, что это яд, отрава! Наконец удалось выдавить кашель, и я зашелся, ощущая, как дерет, жжет и болит в горле.
Со слезами и хрипло спрашиваю возничего:
– Что… что это за трава?
– Табак, – рассмеялся он и стегнул коней. – Первый раз всегда так, потом привыкнешь.
– А… а, кхе-кхакх… зачем его курят вообще?
– Ну-у… нравится просто дымок пускать. Еще в голову дает. Ненадолго. Типа, как хмель.
– Жуть… кажется, что чуть не помер, – пробормотал я и сплюнул – во рту остались горечь и отвратный запах. – Есть чем рот сполоснуть?
Кучер посмеялся и протянул флягу, потом снова приложился к трубке. Я с интересом наблюдаю, как спокойно переносит он это дело. Прогнав дым по рту, он выпустил длинную струйку. Вспомнились картинки с изображением духов ветра, что надували щеки и выпускали струи, похожие на дым. Стоит признать, что выглядит впечатляюще.
Дом графа Александрова оказался трехэтажным и относился к той группе зданий, что даже среди и так красивых, украшенных строений Вышгорода смотрится богаче и выразительней. Перед домом маленький участок с круглым фонтаном и парой кованых скамеек по бокам. Огораживает кованый же забор с витиеватым рисунком из листьев, плодов и животных.
– Ладно, увидимся, Игорь, – пожал новый знакомый ладонь.
– Ага, до встречи. Надеюсь, я не надолго.
– Граф здесь, так что поаккуратнее – нрав у него жесткий, – склонил он сочувствующе голову.
– Хорошо, спасибо.
Новость несколько огорошила. Все же я рассчитывал если не соблазнить, так хотя бы пофлиртовать со Снежаной. Возник мимолетный соблазн сбежать, но гордость тут же отвесила пощечину той части меня, кою можно назвать малодушной.
Навстречу вышел слуга.
– Вы Игорь?
Кивнул, вглядевшись в глаза пожилого человека, начавшие выцветать.
– Прошу за мной. Госпожа ждет.
Возникла мысль, что мы уединимся в ее комнате и встречаться с графом не придется. Хорошо бы.
– Леди Снежана ждет меня одна? – обратился я, оглядываясь в роскошно и со вкусом обставленном холле, с уходящим на высоту второго этажа потолком и двойной лестницей по бокам. Возникла шальная мысль, что попади сюда вор, то нажился бы на долгие годы вперед. Как и армия врага, буде ей удалось бы сломить оборону.
– Именно так, – легко склонив голову, поведал слуга, повернув налево к двери.
Мы прошли коридор с тремя большими окнами, очень богато украшенными портьерами. Под ногами приятно проминается ковер, а со стен смотрят величавые лица дворян, либо же можно полюбоваться на натюрморт, битву или пейзаж. В паре встреченных углублений в стене стоят муляжи рыцарей в полном доспехе. В темных прорезях забрал словно поселилась смерть, сопровождая нас внимательным взглядом. Спину атаковали мурашки.
Наша дверь – последняя в коридоре, и я облегченно выдохнул, когда дошли, отец девушки не повстречался.
– Войдите! – уловил я полный нетерпения голос.
– Госпожа, уважаемый гость Игорь прибыл, – сопроводил меня голос пожилого мужчины.
– Наконец-то! – раздраженно воскликнула Снежана, вскакивая с кресла и опаляя огоньками маленьких темных глаз.
Дверь закрылась. Я начал оглядываться – комната без кровати, но с небольшим диваном. Есть несколько кресел и стол. Только девушка не дала на это времени:
– Что так долго, Игорь?
– Простите, леди Снежана, – склонил я голову, – старался очиститься лучшим образом для вашего общества.
– Ну! Продолжай рассказ. Что там было с тем юнгой?..
Удалось легко вспомнить момент, на котором остановился еще в экипаже. Эту историю мне рассказывал Бранд. Правда, в его устах все выглядело намного кровавей и жестче, но я на ходу смягчаю и выдумываю романтические подробности.
В присутствии девушки томление внизу живота только усилилось. Я стал постепенно влиять на ее разум, сопровождая это все уклоняющимся в близость рассказом. Герои уже не путешествуют, они заняты друг другом.
Дыхание Снежаны стало глубже. Рот немного приоткрылся, позволяя малиновым губам выглядеть еще более чувственно. На щеках выступил румянец, а в глазах зажегся особый блеск. Высокая же грудь приподнимается в такт, маня взгляд. Больше медлить не хочу.
Я сижу на диване и, улыбнувшись одними губами, поманил девушку пересесть ко мне с кресла. Ее язычок быстро облизал малиновые губки, и Снежана сменила место. С удовольствием ловлю аромат ее волос.
– Дальше рассказ продолжится с примерами, моя пылкая Снежана, – низким голосом вымолвил я, поедая ее глазами.
– Я не против, – охотно отозвалась она и раскрыла руки в объятьях.
Меня понесла ревущая река страсти. Поцелуи, ласки, стоны – все это фоном проносится мимо, я же мчусь к яркой цели познать темпераментную дочь графа полностью.
Вдруг в коридоре послышались голоса. Один знаком, а второй я сразу почему-то приписал отцу красавицы, что, объятая пламенем желания, сейчас подо мной и чью грудь я ощущаю в ладонях.
– Это отец! – вымолвила она, и краска тут же отлила от лица, едва не сделавшись меловым. – Что делать?!

Продолжение… 
Я подскочил как испуганный кот, а Снежана успела поправить наряд, когда дверь распахнулась и в проеме возник граф, – русоволосый гигант с суровым взглядом и давящей магической аурой. Сразу понял, что дергаться смысла нет.
– Так! – прорычал он. – Ты что за хмырь?!
– Я…
– Молчать, гад! – воздух от его крика сгустился и сковал меня, резко приподняв над полом. – Убью!
– Папа! Папочка! Стой, пощади Игоря. Он ничего плохого не сделал!
– Чего ты мелешь? Какой-то мерзавец заперся с моей дочерью в комнате, и это, по-твоему, ничего плохого?!
Гнев графа только разрастается. Я с досады заскулил, ибо ничего не могу поделать, даже пальцем пошевелить. Возле порога белеет лицом перепуганный слуга.
– Папа! Он спас меня в порту. Это правда. Я пригласила его к себе, чтобы… – замялась Снежана, и все оправдания тут же рухнули.
– Чтобы что?
– Ну-у… послушать историю про моряков, – вконец смутилась она, а я, хотя это точно не отвечало вызову текущего момента, посмеялся про себя над манерой моих «рассказов».
– Каких еще моряков?! – вскипел граф Александров.
– Ты же знаешь, как мне нравятся истории про пиратов и морские путешествия, – уже в голос и подняв голову, сказала дочь могучего мага.
Я со страхом ловлю каждый его взгляд. Вот так неожиданно жизнь повисла на волоске, а у меня даже челюсть не открывается, чтобы произнести оправдания.
– Не мычи там, смерд! – бросил мне граф. – Что это за щеголь, Снежана? Чей сын?
– Я… он… не знаю, – уставилась она в пол.
Граф перевел гневный взгляд посиневших от струящейся маны глаз на меня.
– Ну, чьих будешь?
– Я сбежал, – просипело горло, только чуть отпущенное его удавкой. – Сбежал из дому. Не хочу с ними больше видеться. Сам по себе.
– Ну вот, еще и дурак. Ничего, ничего, проучу тебя, чтобы впредь знал свое место, негодник.
В его правой руке стал формироваться жгут. Граф – маг воздуха, уверенный Гридь. В голове тут же пронеслись все слухи о могуществе русичей.
– Вот тебе! – вдруг хлестнул он и по спине, с переходом на плечо, пришелся удар. – Так тебе, гаденыш!
Я не могу дернуться и даже взвыть от боли. Только мычать. Слезы потекли жгучие, я постарался отстраниться от мук, сосредоточил внимание на духовном стержне, что звенящей струной пронизывает тело. Вновь память развернула уроки отца, – как он учил успокаивать нутро, называя это оком шторма.
Голоса, прочие звуки и вспышки боли отошли на второй план. Я словно оказался под водой. Все размыто, кроме четкой мысли контроля состояния.
Мимо проплыли коридор и холл. Вот мы оказались на дворике перед фасадом. Все силы направляю на сохранение транса и на восстановление от стегающих ударов. Неожиданно они прекратились.
Из мутной картины мира выплыли два стражника. Подхватили обмякшего меня и поволокли к воротам. Я прекратил транс и окунулся в океан боли тела. Стоны и проклятья сами вырвались из горла.
– Тебе еще повезло, парень, – бросил на меня взгляд тот, что справа.
– Эт точно. Зашибить мог и не заметил бы, – покивал второй.
– Во-во! У графа Александрова нрав ого-го, дюже дурной.
– Глава рода! – с выражением сказал первый и прибавил: – Боярин все-таки.
– Он же… – с трудом выдохнул я. – Он же граф.
– Я имею в виду боевой чин.
– Не… не Гридь разве?
Поясняет второй стражник, ибо первый просто покачал головой:
– Официально он Гридь, но среди наших всем известно, что уж больно могуч граф. Больно могуч.
Второй зыркнул:
– А ты? Что-то плохо тебя чувствую. С какого рода?
– Я это… вышел из рода… разругался. Теперь сам, – выдал я им удобную легенду.
– У-у! – подхватили оба блюстителя порядка.
– Да пошли они! Род слабый, надо, говорят, укреплять. Подыскали мне одну… – тут я перевел дыхание, едва не уйдя в обморок. – Фух! Уродина она была, каких свет не видывал, но с потенциалом. Я и так, и эдак пытался к ней привыкнуть, так оказалась еще глупой вконец. Отказался я. Все, говорю, отец, делай что хочешь, а не возьму такую в жены. Пришлось уйти.
Стражники от рассказа начали цокать и качать головой. Одобрили выбор, а потом правый спрашивает:
– Говор у тебя ненашенский? Как, говоришь, род твой бывший назывался?
– Так с севера я, с Мурманова Берега, слышали о таком?
Оба мотнули головами. Ну, а мне сочинять нетрудно, так что к воротам мы пришли незаметно.
– Васе-о-ок! – смешно искривляя рот, крикнул стражник слева. – Слышь, Васек!
Из башни вышел еще один стражник.
– Пусти паренька на лежанку, дух перевести – от Александрова только что, получил плетей на брата.
– И живой? – удивился Васек.
– Слава богам.
Я не стал отнекиваться. Сил в ногах и правда нет. Выдул воды полкувшина и завалился на широкую, умягченную сеном и покрытую мешковиной, скамью.

Каптерка разбудила манящей кислотой аромата браги и дразнящим, жирным запахом жареного мяса, от которого желудок буквально забился о ребра. Рот наполнился слюной, и я шумно сглотнул.
Под грохнувший хохот услышал:
– Говорил же! Вставай, дружок, поешь с нами. Да и познакомимся заодно.
Тут служат маги, потому света в помещении хватает. Пара лучащихся шариков висит по сторонам от могучего стола, повидавшего многое. Рядом четыре лавки, места на которых хватит на большую компанию. Я поспешил присоединиться, ибо голод буквально сводит с ума.
Когда гусь порядком осел в животе, щедро перемешанный с хлебом и запитый брагой, настало время историй. Признаться, пока еще челюсти перемалывали еду, уже продумывал, что буду отвечать, но стражники попались словоохотливые и после пары вопросов взялись рассказывать сами. Я с большим удовольствием слушаю, впитывая каждое слово.
Пусть с неохотой, но пришлось вскоре покинуть уютную каптерку, насквозь пахнущую дымом, потом и сеном.
Ворота устало проскрипели, словно сетуя на трудный день, и я восторженно впился взглядом в картину закатного пейзажа. Вышгород стоит на холме, так что округу видно далеко. На чуть рябой поверхности воды тут и там застыли суда. Вьются сотни дымков над портовым районом, а легкие мазки облаков багрово пламенеют.
Еще раз тепло попрощавшись со стражниками, я легким бегом направился к убежищу Ивана.
По дороге вспомнились утренние мысли найти Кольбейна, если не уплыл еще. Даже смех разобрал – вот Бранд узнал, что я устроился нормально, а следом грянет весть, что зашибли последнего Крузенштерна за попрание девичьей чести.
Усиленные отряды стражи, а также поисковые группы устало провожают меня взглядом. Щегольская одежда совсем не вписывается в портовый район, так что я взял правее к убежищу, чтобы скорее выйти на равнинный участок и вне застройки срезать путь.
– Слышь, нарядный, поди сюда! – окликнули меня сбоку сиплым голосом.
Кровь помчалась с удвоенной скоростью, а кулаки сжались. Из сумрака переулка, что меж двух домов, вынырнул Иван и вся ватага.
Я нервно рассмеялся, встречая их веселые морды.
– Ну, рассказывай, как там александровская дочка?
– Откуда, побери вас черт…
– Мир слухами полнится, брат, а у меня работа такая – быть в курсе всего, – торжествует Иван.
– И сколько вы меня тут ждете уже? – опешил я.
– Не долго. Как из ворот вышел, так и ожидаем. Знатный костюмчик, кстати, – сыграл белоглазый бровями.
– Ну его в сраку! – сплюнул я, живо вспомнив, как граф отстегал недавно. – Найдешь что-нибудь нормальное?
– А то! Ремесленник, грузчик, матрос?
– Без разницы, – махнул я рукой, и мы двинулись в сторону убежища, – главное не быть пугалом в порту.
Памятная заросшая дорога услужливо начала виться под ногами, уводя нас от порта и поднимаясь на легкую возвышенность. Без подробностей стал рассказывать и перешучиваться с бандой. Те пихают, намекают всячески, мол, знатный я ухарь.
По-вечернему спокойно. Дребезжат насекомые в траве, смолкают далекие чайки, а небосвод стремительно темнеет. Мирное течение эфира ничего не нарушает, нигде не творится сильного колдовства. И все же что-то начало тревожить. Что-то звериное и глубинное…
Я тревожно посмотрел по сторонам. Сумерки, конечно, уже залили низины тьмой, но все же простор вокруг просматривается хорошо. Незамеченным не подойдешь.
Хмуро оглядываю удаленные строения. Понемногу смолкли разговоры.
– Ты чего? – приподнял брови Иван.
– Сложно сказать…
Названый брат тоже окинул взглядом крайние дома портового района. Сощурился. Между нами и домами поля, ни единого деревца нет. Кусты и те низкие.
У меня внутри словно струну кто-то дернул. Легонько, но все волоски тут же вздыбились и кожу сковал мороз. Явственно ощущаю, как организм стал готовиться к бою. Заныли скулы.
– Ты слышишь что-то?
Я покачал головой.
– Ребзи, – с нервным смешком сказал Шмыга, – завязывайте пугать, а!
Струна дернулась явственнее. Я неосознанно потянулся к тотемным духам. На зов откликнулся только ястреб, но и то слабо – я с других земель.
– За мою спину встаньте все, – изменившимся голосом выговорил я.
Сказал так, что никому даже в голову не пришло оспаривать или переспрашивать. Уж не знаю, почувствовали ли они, но я уже четко чую, что за нами идет охота. Нос уловил странно знакомый запах.
На пике напряжения смог дозваться тотема волка. Тоже слабый, но сейчас мне нужно все, что есть. Ибо к нам мчится упырь.
Взор ястреба позволил заметить сливающуюся с тьмой тварь. Несется от порта.
В голове промелькнули мысли о неясной устойчивости вампира к стихийной магии. Сволочь свалила Гридя, значит, шансы очень малы. Но я не намерен сдаваться.
Туша чудища взмыла в воздух, из горла вырвался булькающий полухрип-полукрик.
Я не успеваю просто уйти с линии атаки и потому встречаю ударом ноги, пытаясь отбросить. Упырь настолько массивный, что лишь слегка отклонился. Меня отбросило наземь.
Я дернул головой, сопровождая взглядом полет, и с ужасом вижу, как длинные когти на одной из лапищ вошли в глазницы крепыша из банды Ивана. Упырь перелетел его. Дернул. Хрустнула шея, потом череп, и его часть, словно крышка, отлетела прочь. Мразь развернулась и заклокотала, сбивая копытами землю.
Вид твари ужасен до смерти. Желтые, длинные зубы, словно специально заточенные, серповидные мощные когти и сверхбыстрые реакции.
Я успел пойти в атаку раньше врага. С усилением, снова с ноги. Удар в грудь. Мы встретились где-то посередине. Под истошные крики парней и над уже мертвым товарищем.
Упырь смог извернуться, но энергетического щита не избежал. Тварь отбросило на несколько шагов, а стоило моим ногам коснуться земли, как я снова прыгнул. Кровь уже кипит от боевой злости.
Мне едва не снесло голову от удара лапищей. На козлиных ногах, лохматая, словно бы опаленная тварь скачет с невообразимой скоростью.
С ревом вновь в атаку. Тотем волка немного помогает ускориться, ибо он больше для погони и выслеживания. Чистая рукопашка и простейшие плуги со щитами. Скрут, присядка, подсад. Два силовых удара в боковую часть груди.
Упырь взвизгнул, отпрыгнул и вдруг помчался прочь. С такой скоростью, что преследовать нет смысла.
Я было дернулся к погибшему, но что толку. Оглядываю оставшихся.
Лучше всех держится Иван, понемногу отползавший во время боя в траву. Остальные едва не бредят от ужаса, кто-то намочил штаны. Нужно привести их в чувство.
От города к нам стремительно приближается конный отряд. Нутро похолодело – что им говорить?
– Брат, нам нужна легенда и быстро. Еще надо, чтобы они не проговорились, – кивнул я на Шмыгу, что скрючился и дрожит, обхватив колени.
– Д-да, я понимаю… сейчас.
Оставшийся крепыш пришел в себя быстро, а вот с остальными проблема. Впрочем, пока воины будут задавать вопросы, это даже лучше.
– Мы скажем, что вампир просто пробежал мимо и убил походя, – хмуро и сквозь зубы произнес Иван, наблюдая, как приближается стража. На лице заиграли желваки. – Можно добавить, что тварь сытая, мол, только недавно убивала. Вот и не стала остальных губить.
– Так и скажем, – кивнул я. От перенапряжения дрожат ноги.
Отряд оказался очень мощным. Сформирован сплошь из боевых магов разных стихий. Эфир загудел, как колокол, в который шибанули бревном. Нас быстро взяли в кольцо, а на землю спустился главный, тот, кого комендант назвал Игорем Яновичем.
– Что тут случилось?
– Напали, господин капитан, – склонился Иван, и я следом. – Нечисть, страшная и ужасная!
– Кто?! – прорезался гнев в голосе. – Упырь?
– Да, ваше благородие. Мы спокойно шли домой, как что-то выпрыгнуло, выметнулось и вот уже мой дражайший друг, сирота Серега падает, а голову его того… снесло, – тихо, со всхлипом закончил Иван.
– Мать вашу! А вы чего живы тогда? – больше для порядка спросил капитан, рассматривая труп.
– Слава богам, господин капитан. Уберегли. Только Серегу нет. Сытый поди, вампир этот.
– Поди, – эхом отозвался задумавшийся вояка. – Поди, с-сука! Куда он убежал?!
Мы дружно показали в нужную сторону. Игорь Янович лихо вскочил на коня, и отряд рванул вслед за тварью. Только я уверен, что без толку, – вампир быстрей любой лошади.
Пока мы дурнями слонялись туда-сюда, стараясь хоть как-то решить, что делать, маги ожидаемо вернулись. Ребятам помогли прийти в себя. Есть такая волшба чисто практического применения – ободрение, чтобы без страха и упрека в бой бросаться.
Отряд ускакал докладывать о происшествии. После мы долго копали могилу, хоронили, отмывались и уже потом пошли заливать пережитое в «Медный Пятак».
– За Серого! – поднял кружку Иван. – Земля ему пухом.
Мы сдвинули емкости и решительно приложились.
– Отличный был парень, – снова заговорил главарь. С чувством и горечью.
Мы поддержали. Дальше названый брат стал рассказывать, как познакомились с Сергеем, сколько всего перенесли и какие были у того планы на жизнь. Пусть они и замешаны на воровстве, но у меня защипало в глазах, и я скорей приложился к кружке с элем – сегодня мы не скупимся на выпивку.
Место досталось получше прежнего – напротив входа, у стены. Стол крайний, дальше уже проход за хозяйскую стойку и на кухню. Вот, в очередной раз, мимо проходит разносчик, в руках пара полных кувшинов. Подвыпивший матрос, шедший в нашу сторону, вдруг запутался в ногах и всем весом въехал в хлипкого парнишку, снеся как воробья. Один кувшин мелкому удалось сохранить, но второй прилетел мне точно в голову и тут же разбился, окатив кислым пойлом. И так потерявший всякий вид костюм совершенно испортился.
Свирепея, я с ожиданием воззрился на неуклюжего выпивоху. Он с трудом сфокусировал взгляд, протяжно рыгнул и под грохнувший смеяться зал заговорил:
– Ну-с… чего уставился, белобрысый?
– Извинения будут? – прорычал я, ощущая, как вздуваются вены от гнева.
– Чо?! Может, еще нассать на тебя, прыщ?
С лавки соскочил Иван. Глаза бешеные.
– Ты чо сказал, сука?! А ну иди сюда!
И понеслось. Матрос оказался крепким, да еще и с братвой. Тут уже и остальные подтянулись из банды Ивана, удары коего хоть и доходят до пьяного борова, но особого эффекта не оказывают. Но у меня нет возможности помогать с обидчиком, ибо надо прикрывать – один из дружков матроса подкрался сбоку с дубаком. Я отбросил скромность и стал биться так, как бился бы на войне. Прыжок закончился свороченной у врага челюстью. Он тут же рухнул.
Кабак загудел. Драки тут постоянно, но хорошие бывают редко. Вот уже люд полез из-за столов, теснимый набирающим темп побоищем. Я с удовольствием луплю по рожам, ребрам и яйцам. Все подручные предметы идут в ход. Уже трое лежат без сознания.
Что-то обожгло бок – нож! Он чудом прошел по касательной. Гнев плеснул так, что я усилил удар магией, и обидчик отлетел как ядро, выбив окно и вывалившись наружу. Свечи и факелы, задетые в пылу драки, начали стремительно гаснуть. Зал погружается во мрак, полный криков, воплей и стонов. Трещат кости, слышны шлепки и треск ломающейся мебели. В какой-то момент я понял, что пора выбираться, ибо свалка начала превращаться в мясорубку.
Стал по одному вытаскивать своих. В полутьме я хорошо вижу и потому осторожно, уворачиваясь от предметов и ударов, повел к выходу.
Но мы не успели – подоспела стража. Стихийные маги сразу осветили место происшествия, громогласно приказав остановить драку, а тех, кто не успел, тут же принялись стегать знакомыми жгутами, с тем лишь отличием, что еще и водными.
Довольно быстро шум утих, драка кончилась, а на руинах бывшего зала кабака слышны лишь стоны покалеченных.
Я глянул на Ивана, что стоит с заплывшим глазом.
– Что теперь будет?
– В темницу посадят, – понуро пожал он плечами.

Глава 9

Всех участников драки опросили и, выявив зачинщиков, заключили в неволю. Здание темницы прилегает к Вышгороду и имеет просторные, подземные этажи с тюремными комнатами. Мы быстро попали в одну из них. Щелкнул массивный замок, и стражник, насвистывая, отправился наверх, доигрывать партию в карты. С ним удалился ореол света от свечи, но, к счастью, у нас есть пара своих.
В меру своих возможностей постарался подлечить пострадавших товарищей. Настроение, впрочем, у нас приподнялось после драки, так что разговор живо вспыхнул обсуждением подробностей и периодическим смехом.
– Вижу, весело вам, – вдруг раздался знакомый скрипучий голос. Мы вздрогнули и дружно обернулись, встретившись взглядами с тем самым человеком, с которым разговаривал комендант. Над ним возник светящийся шарик света.
– Магмейстер, – шепнул мне на ухо Иван, – капитан Городецкий Самуил Архипович, командует всеми боевыми магами.
Тем временем высокий чин открыл дверь клетки и вошел. То, что он нас нисколько не боялся, было понятно не только по тому, что явился без сопровождения, но и по взгляду, и по эфирному отклику. Именно от него я тогда ощутил ауру Гридя или даже Боярина.
– Приветствуем вас, ваше высокоблагородие, – склонился Иван и мы следом.
– Доброй ночи, хотя, судя по ушибам, ссадинам и синякам, таковой она не является, – поцокал он. – Зачем драку затеяли?
– Прощения просим, господин магмейстер. Друг погиб от упыря, были в растрепанных чувствах. А потом полезли до нас. Ну и не удержались.
Самуил Архипович выслушал внимательно, покивал.
– Причина уважительная, но заплатить вам придется, ребята. Хозяин увеселительного заведения уже жалобу написал. Или отработать.
Мы снова поклонились.
– Но это вторично. Главное, что я узнал способности одного из вас, – тут его взгляд упал на меня. Воля мага быстро сломила всяческое сопротивление и тщательно ощупала, если так можно выразиться.
– Самые скромные, ваше высокоблагородие, – отозвался я.
– Вижу. Не блещешь. Но немного странный характер, я бы сказал. Какого ты рода, юноша?
– Простите, господин магмейстер, – подхватил я обращение от Ивана, – больше я не в роду. Ушел. Полностью рассорился с отцом. А странный потому, что с Севера. С Мурманова Берега – там у нас немного свой стиль.
– Вот как, – вскинул он бровь. – Ну, печально, конечно, что безродный. Впрочем, я хочу предложить тебе пройти отбор тут, в Колывани. Если сил хватит, то отправим тебя в город Святого Петра. В гимназию, будешь на довольстве Империи.
Я ошарашенно оглядел друзей и снова повернулся к капитану.
– Вы это серьезно, господин?
– Конечно. Чего таланту пропадать. А то ты точно закончишь жизнь в канаве или в тюрьме сгинешь, за убийство. Ну?
– Спасибо большое, ваше высокоблагородие. Огромное спасибо, – низко склонился я.
– Погоди, погоди. Тебе еще отбор проходить. Не один ты тут такой нашелся. Выберем одного-двух, может больше.
Я несколько раз кивнул, ощущая, как внутри разгорелся огонь счастья.
– Ладно, я пойду, – скрипуче проговорил он и двинулся к выходу. Потом добавил: – Завтра или деньги внесите, или получите наряд на работы. Как будет кончено, обратишься к стражникам, и тебя проводят куда надо.
Стоило высокому чину покинуть комнату, как мы ударили по рукам. Недавний разговор о моем поступлении вдруг обрел шансы на исполнение. Не иначе как чудом это не назовешь. Некоторое время еще пообсуждали да завалились на лежаки спать, предварительно задув свечи.

– Игорь… – слышится мне во сне приятный голос. – Игорь!
– Эй, брат! Проснись уже, – распихал меня Иван. – К тебе пришли.
Я спросонья подскочил, опять готовый бить и побеждать. Сначала вообще не понял, где оказался. Почему кругом камень стен, а сверху, через узкие зарешеченные окна, попадает утренний или дневной свет?
Обернулся к решетке входа. В сопровождении двух мордоворотов к нам пожаловала дочь графа Александрова.
– Мое почтение, госпожа, – поклонился я, – прошу простить за вид и место встречи.
– Да уж, – наморщила она личико, – ты умудрился всего лишь за день испортить хороший костюм. Еще и в темницу попал.
– Очень сожалею.
– Ну и ладно, – махнула она прелестной ручкой, обтянутой белой перчаткой, – я тут, знаешь ли, не за этим. Ваш долг погашен, и скоро вас выпустят. А тебя, Игорь, я буду ждать в гостинице «Семь Морей», только прошу, приведи себя в порядок.
Тут уж ребята подскочили и низко склонились, осыпая госпожу множественными благодарностями и пожеланиями.
– Буду рад снова увидеться с вами, ваше высокородие, – чинно поклонился я.
Девушка бросила пылкий взгляд, тут же перевела на окружение и, сморщив нос от запахов и вида, поспешила покинуть темное место.
– Да, брат, ты далеко не простой человек, – подошел Иван и похлопал по плечу.
Я улыбнулся и перехватил его заинтересованный взгляд.
– Самый обыкновенный, только битый.
– Ну, видывал я битых. Всяких разных, – усмехнулся он, – а вот такого в первый раз. Спасибо!
Стражник не преминул показать нам, кто тут главный. Пришел вальяжно, поплевывая и звеня ключами. Долго цокал и рассматривал нас, словно бы на сырой стене темницы выросла какая-то неведомая хреновина, и он, едва ли не по-профессорски, пытается понять, как бы эту мразоту наречь. В итоге открыл и выпустил. Спустя пару коридоров и лестниц мы вышли из душных и влажных катакомб на свет божий.
– Благодать-то какая! – потянулся Иван.
– А ну пшли вон! – рявкнул глава тюремной стражи. – Ночь посидели, и уже им благодать.
– Идем, идем, дядька, – подал голос Шмыга, – чего ругаешься? Может, мы ненадолго.
– Чего? – не понял грузный и бородатый чин.
– Ну эта… еще вернемся тоись, – ощерился Шмыга и загоготал. Стражник, впрочем, шутку оценил и загоготал с такой силой, что птицы, сидевшие на верхушке башни, дружно разлетелись от испуга.
Я глянул на названого брата и спрашиваю:
– А где эта гостиница, в Вышгороде?
– «Семь Морей»? Нет, у нас в порту. Она типа для иностранных купцов, людей благородных, но по каким-то причинам не могущих или не хотящих селиться в Вышгороде.
– Покажешь?
– Да запросто, только давай наконец сменим одежду.
И вновь нам надо спуститься к портовому району. Я задумчиво оглядел темнеющее марево, полное жизненной энергии и потенциала. Какой будет наша новая встреча со Снежаной? Чего она хочет? Неужели близости? Нутро свело в предвкушении. Хорошо бы, конечно, но как вспомню наказание от графа, так все желание пропадает. Не слишком ли я рискую, посягая на его драгоценную дочь?
И все же я решился идти на встречу. Во-первых, потому, что она ждет, а заставлять леди ждать совсем не по-мужски. Во-вторых, гостиница не в дворянском районе, никто и не узнает, что я был с ней. В конце концов, раз она сама занимается делами, то почему бы и со мной их не вести. Просто не в фамильном доме. Нужно быть аккуратней.
Банду Иван отправил заниматься привычным делом, а меня повел к контрабандисту за одеждой.
– Простая подойдет, – сказал я, вильнув в сторону от пронесшегося всадника.
– Даже если забыть, что она высокородная дворянка, – тихо проговорил белоглазый друг, поглядывая по сторонам, – то, учитывая, кто внес сумму штрафа, ты должен явиться в хорошей одежде. Я сейчас…
На гомонящей улице, с ремесленными лавками по бокам, образовалось скопление народа – идет распродажа. Хватает и людей родовитых, с охраной. Иван рыбкой влился в гущу и тут же пропал из вида. Я лишь плечами пожал и начал обходить.
Примерно в середине что-то ткнулось в ногу и тут же карман потянуло вниз. Я дернул головой, пытаясь увидеть вора, но все случилось слишком быстро и неожиданно. Да и карман был пустой… хотя стойте! Я сунул туда руку и неожиданно нащупал пару кожаных кошелей с монетами.
Не успел удивиться, как над толпящимся народом стал нарастать крик.
– Воры! – кричит какой-то мужчина. – Берегите карманы!
– Обокрали! Помогите! Стража! – подхватила женщина.
Я быстро сообразил, чьи деньги в кармане. Неужели Иван?
Люди раздались в стороны, образовав в середине круг. Я стал вытягивать шею, привстал на носочки, стараясь разглядеть, что там.
Пара крепких мужчин, видимо охранников, держат Ивана и пытаются выкрутить руки. Спокойствие, с которым тот на все реагирует, заставило меня повременить с действиями.
– Попался, воришка проклятый! – зло выговорил один.

Продолжение… 
– Живо отпустили меня! – скомандовал названый брат. Топнул ногой, попав по пальцу левому охраннику, извернулся, высвобождая руки и тут же отскочил. – Стоять! Я выверну карманы и, если там пусто – вы извинитесь.
– Ах ты гад! – закричал один, но народ кругом рассудил, что это справедливо – никто точно не видел, что своровал именно Иван.
Белоглазый снял рубаху, показывая, что никаких скрытых отделов нет. Потряс ей. Затем вывернул оба кармана штанов, в которых затерялось несколько медяков. Расставив ноги шире, Иван заговорил:
– Ощупывайте, придурки.
Два крепыша озлобленно переглянулись и подошли. Конечно, найти ничего не удалось, и тут уж волна народного гнева обрушилась на инициаторов обыска. Мол, а не сговорились ли они с ворьем, отвлекая тут ложными подозрениями, когда виновников уже и след простыл? Кто-то из мужиков не удержался, да и залепил по лицу, началась потасовка.
Иван тихо-тихо выскользнул из толпы, и мы двинулись дальше, постоянно оглядываясь. К месту событий уже спешат стражники, так что вряд ли получится большой мордобой.
– Ну ты даешь, брат, – покачал я головой. – Но зачем?
– Странный вопрос, – весело отозвался Иван.
– Тебя едва не поймали.
– Еще более странное увещевание, Игорь, – с усмешкой глянул он.
– Поясни.
– Хождение по краю. Разве тебе не знакомо это чувство? Для полноценной жизни нужен риск, иначе теряется смысл.
– Знакомо, конечно, – досадливо поморщился я, – но было напряженно смотреть, как тебя едва не повязали. А если бы я кинулся выручать?
Иван с улыбкой прикинул последствия и оттопырил губу, уважительно покивав.
– Лады, я в следующий раз предупрежу.
– В этот раз надо было, а так я теперь понял уже, чего ожидать.
– Вредный ты, – отозвался брат и стал вглядываться в двухэтажный дом из почерневшей доски, с двухскатной крышей, мрачно нависающей над крыльцом. – А вот и нужный дом.
Окна плотно закрыты ставнями, с перекинутой наискось железной полосой и замком снизу. На массивной двери тоже висит здоровенный замок. Я удивленно посмотрел на Ивана, но тот и бровью не повел – оказалось, что нужно обойти дом, протиснувшись между ним и стенкой следующего. По утоптанной земле стало ясно, что ходят тут часто.
Внутренний двор оказался закрыт со всех сторон. С боков его прикрывают стены домов, а спереди высокий забор с воротами.
Белоглазый повел ко второй двери, уже свободно открывающейся. Сразу за ней мы оказались перед длинной лавкой с кучей вещей. Света из ряда окон хватает, чтобы разглядеть все в подробностях, а вот закряхтевшего из дальнего темного угла хозяина не было видно. Я чуть сощурился и рассмотрел высокого, кряжистого мужчину с обветренным лицом и глубоко посаженными глазами.
– Здорова, Грот!
– И тебе, Белый. Кто с тобой?
– Мой брат. Ему нужен хороший наряд.
– Насколько хороший? – сдвинул Грот брови и вгляделся в меня.
– Игорь, сколько у нас есть?
Я передал оба кошелька, а Иван быстро пересчитал разномастные монеты.
– Весьма хороший.
– Если можно, то без всяких висюлек и украшений, – вступил я, поймав тяжелый взгляд контрабандиста. – Просто добротные ткани, что будут ладно сидеть и хорошо смотреться на мне.
– Я не портной. Но выбрать есть из чего…

Хотя тянуть со встречей мне вовсе не хотелось, но подгонка займет время, за которое я успею сходить в общественные бани. Иван решил остаться у контрабандиста, а мне напомнил, где их искать.
Нижние бани – это те, что расположены в портовом районе. Мне посчастливилось побывать и в Верхних вчера, но разница не такая принципиальная. В конце концов, важно ведь только хорошо распариться и начисто вымыться. В обоих же комплексах все для этого есть. Только вот…
– Ребят, дайте мыло, – обратился я к шумной компании сверстников, тоже оказавшихся в мойке. Пара из них, кажется, даже постарше.
– Подождешь! – отозвался самый мелкий.
– Это… правда, не могу ждать. Тороплюсь, – улыбнулся я, все еще протягивая руку.
– Блин! Сказал же, жди, – зло окрысился парень. В полутемной мойке я оглядел примолкнувшую компанию, уставившуюся на меня с ожиданием. Слышно, как часто капает вода с бочек.
Ссориться совсем не хотелось, и, хотя гнев уже забурлил в груди, я попытался сгладить момент:
– Да ладно вам, что, мыла жалко. Намылюсь только и все.
– Не, он точно хочет получить, – дернулся еще один из них, но стоящий рядом товарищ придержал.
– Кажись, он с Белым общается…
Мелкий этого или не слышал, или наплевал, но вдруг бросил кусок мыла и тут же сиганул с ударом ногой.
Делаю скрут с боковым ударом в челюсть. Противник потерял сознание еще в полете, так и рухнув на деревянную обрешетку пола.
Я обвел оставшихся взглядом и говорю:
– Вышли отсюда! Без резких движений, а то, как этот лягушонок, растянетесь.
Кто-то, конечно, вознамерился проверить, но главарь, сидящий в углу, рявкнул:
– Стоять! Тихо все.
У меня уже в голове шумит от боевой ярости. Захотелось с глазу на глаз потолковать.
Я двинулся в сторону заправилы, как тут же дорогу заслонил наиболее крупный из банды, явно старше меня. И мгновенно согнулся, получив под дых. Больше желающих не нашлось.
– По-нормальному не можете жить, что ли? – посмотрел я ему в глаза.
– А ты моя мама, что ли?
– На вопрос отвечай нормально.
– Ты чего такой дерзкий вообще? – привстал он, глядя исподлобья. – То, что с Белым якшаешься, еще не значит, что с уважаемыми людьми можешь так базарить.
Мне начало туманить разум от злости.
– На вопрос, мразь, ответь!
– Всё! Порвем вас скоро, – прошипел он и стал отступать, вместе с дружками.
– Я тебя сейчас тут прибью, если не завалишь хлеборезку!
Он ничего не ответил. Мойка опустела, и я вернулся к делу. Мысли же взялись грызть проблему, как уберечь брата от мести. За себя я не шибко переживаю – способы убить мага-рукопашника есть, но скорее всего Иван сильно пострадает. Надо будет обсудить на пару.
Погруженный в раздумья, вышел с территории бань. Комплекс большой, поэтому даже улица зовется Банной – уходит вверх, обходя рынок и прилегающие строения, а затем вниз, к военным верфям. С гиканьем, пьяной песней и визгливыми голосами девиц легкого поведения со стороны моря движется команда матросов. Видимо, недавно с плавания – сразу хотят отмыться.
Я пошел вверх, свернув в переулок. Почти сразу же из темного угла метнулся силуэт с блестящим предметом в руке. Мои инстинкты, выпестованные отцом до совершенства, взвыли в тревоге. Я словно кот подпрыгнул, делая петлю. В воздухе схватил врага за голову и, уже приземлившись, дернул, ломая шею через плечо. Резкий поворот. Перехватываю за грудки и к стене – ухватить гаснущие искры в глазах и посмотреть, кто нападает. Один из парней, что были в мойке.
Тут меня словно кто под управление взял. Правая рука напряглась, дернулась сначала назад и почти тут же рванулась вперед, нацелившись в грудь умирающему. Я ощутил ход магической энергии, сформировавшейся вокруг пальцев. К изумлению, кисть легко погрузилась в грудь, ломая грудину и ребра. Я обхватил еще бьющееся сердце. И едва не вскрикнул…
Воспоминания обрушились резко и обжигающе. Это было еще дома, на свейской земле. Отец показывал и рассказывал нам с Биркиром тайную технику рода – поглощение способности к управлению магией. И усиление за счет этого своей. Пусть у несчастного парня и было за душой чуть-чуть, но я ощутил, как сдвинулись границы моих возможностей.
В легкой прострации отступил, а тело юноши повалилось на землю. Я огляделся. К счастью, обошлось без свидетелей. Стряхнув руку от крови, завернул в рубаху. Нужно спешно покинуть место, только тяжело сосредоточиться, ибо в голове после перехода силы словно хор раздался – духи предков. И я в очередной раз дал себе зарок – провести сеанс спиритизма, чтобы поговорить и задать уже накопившиеся вопросы.
Кровь смыл у контрабандиста. В этом мире не принято задавать вопросов, так что вскоре мы с Иваном вышли, словно дворянин и его лакей. Правда, не хороший дворянин, раз слуга столь дрянно одет.
– Что случилось-то? – глянул брат. Мы наконец идем в сторону гостиницы.
Я пересказал, опустив только подробности с поглощением способности. Белоглазый нахмурился, наверняка подумал, что я проблемный человек, но в итоге говорит:
– Ладно, чего теперь маяться. Смерть своего их отрезвит. А к Бахроме я схожу, посмотрим, что скажет. По-любому с его стороны косяк.
– Бахрома – это главарь?
– Да. Можно сказать, соперник мой, – зло глянул брат. – Но у нас был устный договор не лезть друг к другу. Мелкий дернулся – словил в челюсть. Все честно. Зачем нужно было выводить конфликт на иной уровень, я не понимаю.
– Один пойдешь?
– Да. Так лучше будет.
– Если что-то тебе сделают, то где их искать потом?
– Кровожадный ты парень, Игорь, – рассмеялся он и рассказал, как можно будет найти Бахрому.
Гостиный двор «Семь Морей» показался из-за поворота. Центральная часть высокая, презентабельная. Со свежей краской на фасаде, украшенном окнами, с острой крышей и кованым петухом на коньке. Из нескольких кирпичных труб идет дым, на просторном дворе стоят телеги и экипажи. Мерно жуют пищу лошади, кто сено, а кто и зерно.
Назад и вбок уходят каменные крылья, вероятно, с комнатами. Чуть поодаль – местная баня. Дела у заведения идут столь хорошо, что охраняют его аж два Новика – прилично, учитывая, что даже худосочный дворянский род попросит за работу высокую плату. И все же, ради правды, стоит сказать, что сюда попадают самые неудачные сыновья, каких всегда больше в семьях.
Блюстители порядка меня почуяли, но проводили ленивыми взглядами. В «Семи Морях» хватает родовитых посетителей, от которых фонит много сильнее. Я на их фоне смотрюсь слабаком, что даже хорошо.
– Ладно, брат, – улыбнулся Иван, – желаю хорошо провести время. Покажи там этой дворянской дочке. Ну и передавай мой низкий поклон.
Я со смехом обнял его и взбежал по широкому крыльцу, навстречу дивным ароматам главного зала – традиционно обеденного.
Засеменила милая девчушка – разносчица и прислуга. Одета хорошо, чистенькая и аккуратная. Только еще юна совсем.
– Здравствуйте! Чего изволите, господин?
– Меня ждет леди Снежана, – с полуулыбкой проговорил я, наслаждаясь ее робким восторженным взглядом.
Она пуще прежнего смутилась, сделала поклон и пригласила следовать за собой.
Мы прошли прямо, потом по роскошной лестнице на второй этаж, пропустили несколько дверей, – добротной работы, с резьбой и лаковым покрытием, – нас сопровождают лица благородных людей с картин, а также черные горошины глаз горлиц в окне, что мило воркуют и с интересом глядят, пока идем.
– Вам сюда, господин, – склонилась служка. – Что-нибудь принести?
Я с досадой понял, что денег нет ни копейки. Помотал головой и отпустил девчушку. Она с готовностью побежала, напомнив только, что в комнате есть веревочка колокольчика на случай, если что-то все же понадобится.
– Разрешите войти? – постучался я.
– Скорей уже! – раздался знакомый голос, и я, не сдерживая улыбки, вошел. – Ты бы мог и быстрее прийти, Игорь!
Ее взгляд с удивлением зацепился за наряд. Некоторое время царила тишина, и в итоге я получил оценивающий кивок. Девушка сменила гнев на милость.
Комната из того ряда, что продолжает меня удивлять. На родине я не видел такой роскоши, а вот по приезде на Русь встречаю все чаще. Не графский дом, конечно, но тоже на уровне. И ткани дорогие, и мебель, и в целом богато, со вкусом.
Снежана села на стул с круглой, обитой тканью спинкой. Наряд на девушке сменился на красное платье, настолько броское, словно страстная натура девушки обрела плоть, выбрав форму платья.
– Ну это… все хорошо прошло? – чуть подрастеряв напор, спросила она.
– Вполне, – начал отвечать я и занял другой стул. Между нами располагается столик, – благодаря вашей заботе. Иван просил передать благодарность.
– Прекрати выкать, пожалуйста. После того, что было… – румянец стремительно залил ее щеки. – Иван – это тот, с необычными глазами?
– Да, – кивнул я и сделал легкую паузу. – А что с отцом, не сильно… эм-м, тебя наказал?
– Это было… – смутилась она, – непросто – убедить его, что ты оказался у нас дома по уважительной причине. Я сама виновата, как-то не подумала о приличиях, все так смешалось…
– Прости меня! – припал я на колено и взял ее нежную, сейчас уже без перчаток, ручку в ладони. – Мне тоже следовало проявить такт.
– Хорошо, прощаю, – с лукавством взглянула дворянка. – Может, ты продолжишь рассказы о море?
Я взглянул в лучащиеся искренним интересом глаза. Раз уж ей так нравятся пропитанные солью путешествия, то почему бы и не рассказать парочку.
Увлекает не только искренняя реакция, что подобно волнам накатывает на девушку в нужные моменты, но и само повествование, ведь известное дело – главное начать, а дальше само пойдет.
Прибегала пару раз девушка-разносчица. Мы успели плотно перекусить и попить ароматного травяного отвара с медом, а потом голод к морским приключениям у Снежаны утих, уступая место иному.
После обучения у Синеглазой Ведьмы я могу ощущать чужое вожделение. Еще сама дворянка не осознала всего, как последовали мои слова:
– Давай пока прервем рассказ, чтобы осталось на другие встречи.
– Другие? – просияла она, но тут же приняла надменный вид. – Да, возможно.
– Спасибо, леди Снежана, – склонил я голову, продолжая окутывать ее томностью взгляда. – Позволю себе заметить, что у тебя напряжены плечи, может, стоит дать им небольшой отдых? Я бы мог размять их.
– Вы… то есть ты прав, – пуще прежнего распаляясь, отвечает девушка, и я уже вижу, как к лицу прилила кровь, – но мог бы начать с ног, пожалуйста. А то эта обувь…
– Конечно, – охотно подхватил я, видя пока только ступни в чулках. – Я буду вынужден приподнять платье, но ты останови, когда дальнейшее оголение твоих прекрасных ног будет угрожать чести. Один миг…
Я закрыл дверь на массивную щеколду и тут же вернулся. Девушка уже высвободила одну ногу из туфельки, осталось лишь подхватить затянутую чулком ножку и начать древний танец прелюдии.
Несмотря на имя, Снежана распаляется очень быстро. Недолго удавалось сохранять неспешность и намекающий характер ласк. Огонь пронял и меня. Сначала задрал платье, а потом и вовсе снял с часто дышащей девушки, хищно смотрящей на меня. Грудь, все еще скрытая нижней рубахой, часто вздымается, словно призывая меня успокоить два холмика с острыми вершинами. Что я и сделал.
Я набросился на ее пухлые губы с поцелуем. Руки скользят по телу девушки, не в силах насытиться нежностью и гладкостью кожи. Пусть мысли и рвутся лишь к тому, чтобы скорее овладеть, но чувства эстета тоже берут свое; несколько отстранившись, я окинул взглядом шикарное тело Снежаны, что оказалось той приятной полноты, когда под пальцами ощущается шелковистая мягкость. Тут меня и ее захлестнула волна страсти.
Она старается стонать тише, я же с наслаждением впитываю отражение каждого толчка на ее лице и теле. Магическая энергия, щедро плещущая в молодом теле, сейчас очень хорошо чувствуется, и мы сплетаемся не только телами, но и, кажется, ею. Такого я еще не испытывал. Голову дурманит страсть. Перед самым пиком сумел умертвить семя, готовое ворваться в пылающие глубины, и уже потом потерял ощущение времени и пространства. Наш общий экстаз просто вышиб сознание из тел.

Ее сытый, млеющий взор, вкупе с горячим шепотом, вернули меня к бренной земле. Лежим на кровати в том виде, в каком сотворила природа. Чувствую в душе, как расположен к Снежане и насколько мы сблизились теперь. Только вот, словно на заднем фоне, истаивая под яркими, тяжелыми красками плотного мира, вижу образ Торхильды – Синеглазой Ведьмы. И что-то еще за ней, но моему существу становится страшно лишь от попытки понять, какой силы там сущность.
– Игорь, а что теперь будет? – спросила Снежана чуть погодя.
Я начал помогать девушке одеваться, любуясь и телом, и смущением.
– Все будет хорошо. Иначе никак.
– Ну, я не об этом… как мы теперь?
– Будем встречаться, так же чудесно проводить время вместе, – легко отозвался я, осыпав легкими поцелуями шею.
– Но это ведь опасно. И… и неправильно, – смутилась дворянка, отбросившая на время надменность и родовую уверенность.
– Просто доверься мне.
– А как же папа? – обернулась встревоженно она.
– Графу Александрову я могу только пожелать здоровья, – усмехнулся я.
– Ну, Игорь, – уткнулась она мне в грудь, обводя пальчиком шрамы и соски. – Я же волнуюсь.
– Это хорошо. Знаешь, какой я смелый, когда девушки волнуются обо мне?
– Девушки?!
– Ух, ты ревнивая, выходит? – смотрю я ей в глаза.
– Конечно! – вспыхнула она, но тут же осеклась. – То есть нет, конечно. В нашем случае ты должен дорожить моим обществом больше, чем жизнью. Понимаешь?
– Прекрасно, моя принцесса. Ой, как дорожу!
– Вот и правильно, – смягчилась она, а ко мне пришла мысль, сказать из какого я рода. Но, ясное дело, выгнал шаловливый эфир прочь.

Глава 10

Я покинул гостиницу первым. Теперь нужно наведаться к воротам Вышгорода, выяснить насчет отбора в ученики.
С небес загрохотало, да так, что некоторые бабы вскрикнули, а одна уронила яйца. Я оглядел надвигающуюся тучу, что, насупившись мясистыми бровями, распахнула рваные клочки, похожие на огромные лапы, и летит, осеняемая изумрудом и синевой молний. Снова загрохотало. Впрочем, толстого рыжего кота это не испугало, он лениво спрыгнул с лавки и направился к разбившимся яйцам.
В такое время, когда на замершее селение вот-вот набросится вихрастый ветер, поднимая пыль, мелкий мусор и трепля деревья, эфир тоже лишается покоя, и, если для каких-то умений не хватало магических сил, вполне возможно, что удастся ненадолго улучшить способности. Только одно мешает использовать природные явления для победы – другим магам они тоже помогают.
Когда я подошел к воротам, то ветер уже успел отгуляться, порядком припорошив пылью красивый наряд, а с мрачных небес стали падать крупные капли. Уныние от перспективы промокнуть совсем хотело забраться в душу, ибо на воротах сменилась стража, но тут вышел знакомый начальник и я тут же оказался в каптерке. Круг знакомых стремительно увеличился. Пока на улице хлещет ливень, мы весело режемся в карты, пьем немного разбавленное вино и травим пошлые шутки. Благодать!
Между делом узнал про набор. Ввиду того, что преимущественно он идет из дворян, то подноготную стражники знают всю. Уточнили только, отчего я не в курсе, хотя должен. Тут вновь пригодилась легенда о Мурмановом Береге.
Для всех могучих родов Российской Империи, включая императорский, обучение в гимназии, а затем академии, является едва ли не обязанностью. Рода пекутся о сохранении влияния и богатства, а уж если сынок или дочь, так тщательно спланированные удачным супружеством родителей, решат таланты не развивать – это сильно понизит значимость всего рода. Там едва ли не каждый – Гридь, хватает Бояр, а главы обычно в чине Князя. Трудно представить, какие возможности сосредоточены в их руках.
Я вспомнил гибель моего рода. Отец ведь тоже был архимогущественным магом, но англам удалось как-то одолеть не только его, но и дядю, несмотря на поддержку всех жен. Багровая ненависть полыхнула на дне души. Я пока не даю ей выхода, ибо клятвы и святой долг обязывают сначала увеличить силу и лишь потом искать возможности стократно воздать кровным врагам. Стало даже как-то стыдно за недавний проступок с графом Александровым – он ведь мог и убить. Осталась бы месть неисполненной.
И все же смогут ли русские архимаги устоять перед мощью англов? Не изобретен ли на Туманных островах новый способ убийства, да такой силы, что былая мощь меркнет в сравнении с ней? Слишком опасные признаки… И не лучше ли мне будет признаться во всем да предупредить совет родов, а также самого императора о возможной угрозе? А потом найти родню по материнской линии и получить их защиту. Вот только мама говорила, что рассорилась с ними напрочь. Примут ли?
Тут же вспомнились слова Бранда о конунге. А что, если существовал заговор, некая сделка между королем свеев и англами? Вдруг это лишь межклановые интриги, и я, отправившись на поклон к русичам, только выпишу себе приговор? Да они ведь и сами могут прибить – к чему им сильный конкурент, буде такое случится, и я присягну на верность российскому императору. Формально такое право у меня есть, но на практике тот же Александров может легко прихлопнуть, как жирную муху.
Это если враги не отправят убийц раньше, чтобы добить последнего Крузенштерна. Ну уж нет! Я сейчас словно наконечник на могучем копье рода. Мне нельзя помирать.
– Ты поостерегись там, Игорек, – добродушно посмотрел пожилой стражник с желтыми следами от дыма на белых усах. – Местные рода тоже выставляют своих сынков раз от раза. Кого-то порой забирают на учебу. Только это не значит, что они слабые. Во всяком случае, для тебя. Даже не знаю, что посоветовать для победы.
– Да пущай сильней шибает и все! – хряпнул об стол кулаком начальник.
– Так у Игорька не так много сил, разве не понял еще?
– Я врукопашную могу, – взяла меня досада.
– Не пойдет, Игореша, не пойдет. Отбор по могуществу идет, а не практической стороне. Ты можешь хоть десять раз морду набить, но коли на дистанции продуешь – всё, не прошел.
– Энто да-а… – огорчился начальник и приложился к кружке. – И чего ж тады ему делать-та?
– А мне откуда знать, – пробурчал пожилой стражник и полез к трубке. – В мое время не было гимназий этих всяких. Пришел, залепил шаром или молотом старшине, и всё, зачислен. Строго нынче, строго.
– У тебя какая стихия-то? – глянул на меня другой стражник.
– Еще не знаю, – растерялся я, – могу воздушного элементаля делать. Могу плуг. Ну там щит слабенький.
– Тогда воздух, наверное, – выдохнул дым усатый дядька. – Я тебе покажу парочку умений. Попробуй потренироваться перед боями, ага? Пару-то дней есть.
– Конечно! – взвился я. – Спасибо.
– Ну! Сиди, сиди. Мне-то нетрудно показать, а вот освоишь ли…
Начальник крякнул и покачал головой. Остальные тоже как-то скуксились.
– Вот увидите, я смогу!
– А мы поддержать придем, да, мужики? – подхватил пожилой стражник.
Дружный гул стал ответом, а я, широко улыбаясь, заранее благодарю и обещаю угощения. Разговор тут же перепрыгнул на обсуждение видов выпивки, кто чего бы сейчас выпил. Да не меньше бочки. С кабаном на вертеле и спелой девицей под боком.
Дождь кончился, стекая последними каплями под отголоски бурчащей тучи. В чистых лужах Вышгорода отражается вечернее небо, а воздух чист как хрусталь.
Со мной отправили самого молодого из стражников – довести до капитана Городецкого Самуила Архиповича, точнее к заму, что внесет меня в список и выпишет документ участника турнира. К высочайшей ратуше, чей шпиль видно на всю округу, сбоку прилегает канцелярия. Там и обитает заместитель магмейстера.
Пришлось на ходу выдумать и подпись, и фамилию, а то упрямый дворянин напрочь отказывался выдавать документ. Видите ли, Игорь из Колывани – это неправильно. Сошлись на Колыванском. Хорошо еще с отчеством не стал упрямиться.
– Вот и хорошо, – подбодрил стражник, поправляя стеганку, после того, как яростно почесал плечо. – Документик-то береги.
Мы возвращаемся к воротам. Выходит на прогулку высокородный люд. Отряды стражи предельно усилены.
Я похлопал по кафтану в области груди.
– Не потеряю.
– А одежду смени лучше, вот что думаю, – поднял он наставительно палец. – Знаешь, я взял за правило крестьянскую робу таскать. Упырь этот проклятый все дворян норовит загубить, а так авось и не заметит.
– Так девок же еще.
– На то она и девка, что когда для этого дела, то разница невелика. Хоть дворянка, хоть холопская дочь, – он вжал голову в плечи и оглянулся, ибо сболтнул лишнего.
Но я хохотнул и говорю:
– Это уж точно. Ну, до дому главное дойти, а там сменю.
– Вот-вот, смени. А то, когда еще поймають этого страшилу. Комендант уж и награду назначил высокую.
– И сколько?
– Сундук золота! – выпучил глаза стражник. – Вот те зуб, я на сборе лично слышал. Потряс он бояр да графьев.
– И князьев, – вслед добавил я, задумавшись.
– Ага, и князьев. Эх, вот бы и мне за дочку… Тьфу, то есть дочь княжескую в жены взять…
– Хах, – рассмеялся я, поняв, что он имеет в виду. – Проще уж вампира победить.
– Куда мне, Новику. Так и буду ворота охранять, – скис он.
– Родина большая, городов много. А в них ворот. Ты не их сторожишь, а Русь защищаешь. За великими полководцами всегда тысячи простых вояк.
В глазах стражника разгорелось пламя. Он улыбнулся и говорит:
– Можешь подбодрить. Ты прав. Руси-матушке служу и всеславному императору.
– Держись! Ладно, увидимся еще.
Добрались до ворот. Я махнул тем, кто оказался снаружи и не дремлет, а потом вышел на уже знакомую дорогу. Путь снова лежит к убежищу. Надо переодеться, а потом предстоит поиск особого места. В пылу событий и под гнетом чувств я не сделал ни одной медитации. Отец бы выпорол за такое. Если был бы жив…
Путь минул без происшествий. Убежище, в сумраке пахучего после дождя вечера, встречает теплым светом изнутри. Я словно домой возвращаюсь, где ждут и любят. Аж слезы к глазам подступили, пришлось постоять-подышать, прежде чем войти.
– А я-то думаю, кто это к нам колеса катит, – рассмеялся Иван, стоило войти.
Я с радостью оглядел банду. Отбросы по сути, пропащие люди, а сейчас смотрю и сердце сжимается за них. Сроднились мы. И погибшего искренне жаль, но в глазах юных волчат нет грусти, ибо их вырастила улица. И я не могу их за это винить.
– Вечер в хату, друзья.
– Смотри-ка, по-нашему забалакал, а? – ощерился Шмыга. Остальные загугукали.
– С вами заговоришь, – усмехнулся я и плюхнулся на ящик. Взял с бочки-стола кусок хлеба. – Как «улов»?
– Дела идут, – отозвался Иван, – но мы с тобой впереди.
Я вспомнил утренний случай и ожидаемо спрашиваю:
– У Бахромы был?
Иван кивнул и, цыкнув, сплюнул.
– Песий выродок посмел после случившегося мне предъявлять что-то. За убитого. Я сказал, что не наших рук дело. Смотрящий же рассудил обоюдку. У них там точно сговор с Бахромой. Чую, дело к резне идет.
– Не парься, – дернул я щекой, – если что, помогу.
– Так нельзя, брат. Я не могу за тебя прятаться, – хмуро глянул Иван. Остальные притихли.
– А я не буду ждать, пока кого-то из моих друзей убьют. Хрен вонючий, сначала выделывается, на рожон лезет, а теперь еще и предъявляет, – заметно разозлившись, закончил я. Шею сдавил гнев. – Тварь паршивая, я их там всех в кашу уделаю. Мрази!
– Ну всё, всё, – вдруг улыбнулся Иван и, чуть привстав, похлопал по плечу, – чего ты кровожадный-то такой? Я улажу вопрос, в конце концов пригрожу, что одного безжалостного убийцу пошлю, так они вмиг угомонятся. Знаешь, какой шум из-за этого убитого поднялся?
Я дернул головой, спрашивая.
– Ой, ребята не дадут соврать, – Иван глянул на своих, и те дружно загомонили, подтверждая. – Так-то вроде понятно, что парнишку ты завалил, но человек не может пробить грудь рукой и вырвать сердце. Так что страху нагнал порядком, брат. Никто толком понять не может, что случилось.
Я пару раз вдохнул и выдохнул, окончательно успокаиваясь. Иван прав, меня легко захлестывала лютая ненависть. Душа молча страдает из-за смерти близких и жаждет отмщения, а люди просто оказываются не в том месте и не в то время.
Ребята молча смотрят. Спрашивать не будут, но интерес все же горит.
– Давайте не будем об этом. Просто скажу, что за себя можете быть спокойны. Я держу себя в руках. Это точно.
– Хорошо, – кивнул Иван, – но тебе уже дали прозвище. Лютый.
– Да уж, – усмехнулся я.
– Нормалек! – показал палец вверх Шмыга. – Зато бояться будут.
Беседа пошла дальше. Я рассказал, что получил документ. Отбился от сальных вопросов и шуточек насчет Снежаны. А потом, переодевшись, предупредил, что пойду по важному делу. Один, и что вернусь только к утру. Ребята восприняли нормально, кажется, они уже привыкли к моим странностям и даже гордятся, что в их банде есть такой участник. Сегодняшней ночью мне предстоит найти особое место для ритуала и совершить обряд.

Глава 11

Опустилась душная и полная таинственных звуков ночь. После недавнего боя с вампиром страх встречи с ним ушел. Совершенно непонятно, почему ему удается побеждать боевых магов уровня Гридя, но при этом от меня вампир получил урон и бежал. Еще там, в тоннелях, во время преследования Ивана и банды, я учуял некий запах, а потом вновь – возле распотрошенного трупа. В конце концов, бой с упырем все подтвердил. Отныне я знаю его запах.
Мне предстоит обойти всю округу. Вполне вероятно, если он выползет из-под земли, то сможет заметить одиноко бродящего человека ночью, да еще и вдалеке от возможной помощи. Но случившееся недавно должно его остановить. Во всяком случае, я надеюсь на это. Сегодня вовсе не хочется драться и проверять прочие умения на практике.
Обряды для школы Севера необходимы. Это позволяет нам получать поддержку от земель, на которых живем и принимаем бой. Они усиливают, успокаивают, помогают войти в ритм. Я всего пару раз выбирался далеко от Ринкабихольма и хорошо помню, как было не-обычно, даже неудобно ощущать себя в новой среде. Про Колывань и говорить не приходится. Ко всему прочему, уже пару раз я слышал явственный голос предков, рисковал в драках, а тут еще и турнир с обещанными низкими шансами – самое время для проведения обряда.
Место нужно особое, сильное, где уплотнения эфира, называемые нитями, сходятся в пучок. Нити пронизывают мир насквозь и подчиняются грандиозному замыслу. Частично можно заметить, что от формы плотного плана зависит и их расположение, особенно узлов. Не то чтобы в этих местах можно сотворить нечто выдающееся, – возможности мага, конечно, меняются от места к месту, но не значительно, – просто с таких мест ты словно бы можешь дозваться до всей округи. Это как большой город, собирающий в себя десятки дорог и трактов. Центр паутины. Так я услышу всех духов, живущих в Колывани и области.
Блуждая среди полей и гаев, наткнулся на пару подходящих мест, но есть еще время подыскать другие, – впереди целая ночь.
Мне повезло. Отойдя на несколько верст так, что Колывань скрылась за горизонтом, а по пути еще и деревушка попалась спящая, я отыскал прекрасный лес. Старый, с многолетними буреломами, в сердце которого бьется мощный эфирный узел – чудное место для ритуала. Стоило мне сунуться, как леший – дух-сторож – вперил в грудь неприятный взгляд. Первая проверка.
Лес стал оживать. Проснулся матерый и огромный медведь. Зашевелился могучий лось. Встрепенулся волчий вожак, а сонный вепрь качнулся, едва не упав.
Я сосредоточился на сознании лешего, продолжая с трудом пробираться в чащу.
Мысленно произношу: «Пусти меня!»
Ответа не последовало.
«Пусти меня! Мне нужно провести ритуал!»
Леший упорно молчит, а животные уже двинулись навстречу.
«Пусти меня! Я, Ингви фон Крузенштерн, наследник рода. Мне нужно провести ритуал гармонизации. Пусти меня!»
Неожиданно леший успокоился. Я даже остановился, несколько опешив. Лес очень старый, и существо в нем живет тоже древнее. Могучее. Но сейчас мне удалось его уговорить. Это большое достижение.
Утерев холодный пот, я двинулся дальше, ощущая, как животные возвращаются к своим лежбищам.
Продираясь через очередной бурелом, разодрал лицо до крови. Почти тут же споткнулся и едва не прошиб грудь сучком. Начиная уже материться, я настырно пру дальше.
Вдруг провалился в заросший травами омут. Почти с головой ушел, еле-еле успел схватиться за тот самый сук, что недавно чуть не ранил.
Пыхтя, плюясь и сыпля проклятиями, выползаю на твердь. Одежда мокрая, воняет илом и тиной. Еще и ледяная! Посреди лета.
– Черт бы тебя побрал, старый ты пердун!
Леший никак не отреагировал. Хотя, может, еще заготовил ловушек для второго испытания.
Перемазанный грязью и кровью, наконец, выбрался из бурелома. Листвяк перемежается хвойными. Такое впечатление, что деревья высадила чья-то рука – так равномерно растут. Одного возраста, высоченные, разлапистые, с могучей шумной кроной. Это и есть сердце, тут раскинулся эфирный узел.
Я лег и расслабился. Земля, конечно, холодная, но скоро я перестал это чувствовать. Ощущение привычного мира пропало. Я будто спускаюсь по лесенке, все глубже и глубже. Нет больше ни земли, ни купола небесного, а только нити, веревки и канаты текучего, пульсирующего эфира.
Маги лишь управляют эфиром, за счет накопления силы в себе. Результат зависит от знаний, опыта и объема энергии. А еще от стихийного положения сил, полюсов и даже погоды. Если обладать большой хитростью и великим знанием, то можно одолеть значительно более сильного противника, отыскав такое место, где его возможности снизятся. Сейчас, ощущая-созерцая мерцающий мир токов, я теряю себя, вовлекаясь в вечное движение. Сохранить разум, совершить задуманное и вернуться – вот задача проводящего обряд. Людей со слабой волей запросто может затянуть в прекрасный омут энергий.
Я остановился, если можно так выразиться, и огляделся. Нужно связать себя с тонким миром Колывани, чтобы духи и стихии легко узнавали при обращении и охотней приходили на помощь. О дружбе не может идти речи, но наладить отношения я могу, тем паче что если тут в округе не живет смыслящего мага, у духов накопилось достаточно проблемных мест, прочистив и восстановив которые, я заслужу их расположение.
Так и получилось. Тут и там, желтым, красным и сине-черным цветом вспыхивают нездоровые участки эфирной сетки. Существа, что показывают мне их, уже с любопытством смотрят на бледный огонек духа, столь уверенно и смело вошедшего с ними во взаимодействие. Это и есть Северный Путь – истинное мастерство земли Туле. Война никогда не была в приоритете у моих предков. Лишь по необходимости шло развитие и в этом плане, в основном же мы искали способы познания мира через наблюдение и гармонизацию. Если я стану шаманом здешних мест, то возможности возрастут многократно, а взору откроются тайны.
Прежде чем отправлюсь на исправление проблем с эфирными уплотнениями, нужно воззвать к предкам. Транс глубокий и ровный, все должно получиться.
Я осознал себя стоящим, хотя твердого основания тут нет. Все пространство вокруг светится, как небеса на восходе или закате. Переливаясь разбавленной радугой. На фоне этого проступают белесые лица предков, и чем дальше они по древу, тем более расплывчато видно.
С болью в сердце я различил образ отца. К несчастью, говорить с предками так, как мы говорим с живыми людьми, нельзя. Можно лишь прочувствовать, примерно понять, одобряют ли они твой путь. Верно ли ты движешься.
Я уже сделал выводы из тех случаев, что со мной произошли недавно: на корабле Кольбейна и после предложения Ивана вступить в банду. Следует просто уточнить.
Сосредоточился и постарался как можно ярче представить те события, основываясь на чувствах. «Вопросы» и «ответы» здесь похожи на то, как человек ловит равновесие на неустойчивой поверхности. Мы словно приноравливаемся друг к другу, реагируем на легкие колебания, и в итоге я понимаю общее отношение предков к своему выбору.
Как и думал, мне не следует идти путями, отличными от боевых искусств и магического боя. Нужно развивать возможности, чтобы потом суметь раскрыть заговор, узнать, кто убивал и кто способствовал убийству родных.
Еще я помянул случай с убийством нападавшего и последующим впитыванием его силы. Предки дружно поддержали, подразумевая, что нужно у всех врагов забирать малейшие задатки к магии, тем самым усиливая себя.
Возвращение в чащу прошло скачком. Я дернулся и сел. Тело затекло и замерзло. Начинают воспаляться органы. Пришлось заняться еще и самолечением – очень нелюбимое занятие. Всегда трудное, забирающее душевные и магические силы. Но обязательное.
Луна уже склонилась к горизонту, когда я двинулся к первому проблемному участку эфирной сети. Пришлось обходить лежбище медведя. Может, он и не напал бы, но рисковать не хочется – слишком огромный. Не привычный нам буро-коричневый, тоже и могучий, и леса хозяин, а из тех редких представителей, что раза в три больше. Один след от лап по размеру, как крышка от бочки. Ни драться, ни убивать такого не хочется – я гость, а он хозяин.
И снова пришлось влезть в грязь, расцарапать кожу шиповником, вляпаться в чью-то кучу, может даже и медведя. Раздраженный, я вырвался из леса и с облегчением вдохнул свежего ночного воздуха.
Проблемное или, как мы говорим, больное место, расположено неподалеку от леса. Люди решили забрать воду на полив из маленькой речушки. Прокопали канал. И все вроде хорошо, да только на эфирном поле это отразилось плохо. Будь на тот момент здесь шаман, то можно было бы избежать больших последствий. Но его не оказалось, и теперь, если бы эфир имел запах, как воздух, то вонял бы нестерпимо. Ибо образовалось нечто вроде болота.
Я почуял тварей сразу, но не смог понять, что же это такое. Белесые клочки тумана, похожие на заячьи скелеты, вдруг резко понеслись ко мне, вынырнув изо рва. Бестелесные – мои руки и ноги проходят сквозь призрачные тела, не причиняя вреда, – они принялись напрыгивать, и тут же магическая сила стала иссякать.
Я отскочил и побежал. Призраки бросились следом. Как же быть?
Вокруг ног и рук создал привычные усиливающие рукавицы. Эти уплотнения неплохо пробивают любую магическую защиту, может, и тварей пришибут… Пинок, удар рукой! Оба скелета с визгом отлетели, быстро растворяясь в воздухе.
Я натужно выдохнул и огляделся. Противников больше нет. Можно расслабиться.
Голова загудела от догадок и попыток понять, что же это было? Может, потому что у себя мы вовремя восстанавливаем эфирную сеть, такого не происходит, но за всю жизнь мне ни разу не приходилось слышать об эфирных призраках. И посоветоваться не с кем.
Дальше началась нудная работа по восстановлению тока. Ее трудность в том, что требуется большая концентрация, чтобы соединить одну ниточку с другой. К концу очень интересно смотреть, как из одного сгустка навстречу другому высовывается хоботок и они срастаются.
Я полюбовался на сделанное и открыл глаза. Конечно, обычным зрением не увидеть эфирной сетки и тем более тоненькой ниточки, что мне удалось проложить. Позже она увеличится до нужных размеров.
Ночь начала свежеть – подул ветерок с моря, принося родные ароматы. Забрехал пес в деревне неподалеку – это из нее люди прокопали канал. Сейчас там тьма, все спят, только вот пес что-то почуял. Но и ему в предутренний час особо не хотелось лаять, вскоре утих.
Огромный филин пронесся над головой. Дал еще круг. Потом стал хлопать крыльями, мощно гоняя воздух, и в итоге сел на старую жердь.
Склонив голову набок, громко ухнул.
Это не сама птица прилетела, а здешний главный дух в ее обличье. Благодарит. Чувствую, как силы полнят меня, и воспринимать мир становится легче, – я вошел в глубокое взаимодействие с местностью.
Поклонившись, двинулся дальше – идти не менее двух верст. На ходу принялся обдумывать и предугадывать: встречу ли там нечто похожее на призраков? Нарываться на драку вообще нет желания, да и усталость дает о себе знать, несмотря на гармонизацию сил.
Филин продолжает сопровождать меня, то ухая, то хохоча, а иногда словно рыдая. Меня это только успокаивает. Нервничать может заставить полная давящая тишина.
И снова люди нарушили естественный ток, вырубив светлый березовый лес и распахав поле. Маленькое скопление эфирных уплотнений теперь словно бы отмирает и усыхает, лишившись былого основания. Я давно заметил, что скопления возникают в наиболее диких местах и точно вне городов.
К счастью, драться ни с кем не пришлось, но работы тут намного больше, чем со рвом. Небо начинает светлеть, так что нужно спешить.
Лечение больного места далось предельным напряжением сил. Когда все закончилось, я упал там же, где стоял.

– Дышит, кажись, – прорвался голос. – Но грязный какой, словно свин. Одежда порванная, расцарапанный… Упился поди вчера.
– Калдырь! – заключил другой голос.
– А ведь юный еще, но синяк, – ввернул первый.
– Да-а… овладел им змей. Хорошо хоть я не пью.
– А ну врать-то! – возмутился первый. – Кто давеча выхлебал пива, три во-о-от таких кружки?!
– Вот заливаешь… Они маленькие были, считай на несколько глотков.
– Харя ты! Так чего брешешь?
– Я на свои не пью, а ежели угощают, то грешно отказываться.
Удалось продрать глаза. Перевернулся и глянул на спорщиков, увлекшихся так, что даже не замечают меня.
Наконец, мужики обратили внимание.
– Ну! Не стыдно тебе, пьяница? – спросил тот, что слева – постарше, русоволосый и русобородый.
– Не помню, батенька. Вроде не пил много, а все в тумане.
– Да, поди, брага перебродила, – авторитетно заявил правый.
– Не-ет, – выпятил губу первый, – от браги голова только болит сильнее, а тут, может, он кальяну надышался? Было такое.
– Да какой тебе кальян, дурья ты башка, – возмутился второй, – он выше медяка монет не видал. Вот те зуб.
– Тады не знаю, – насупился первый. – Слышь, парень, иди-ка ты во-о-он в тот дом. Жене моей, Машке, скажи, пусть супом накормит и пирогом. Может, вспомнишь. И помойся – весь в крови и грязи. А нам работать надобно.
Я поблагодарил и припустил к дому. Есть действительно хочется сильно.
Тетя Маша оказалась дородной женщиной, с удивительной ловкостью для своих объемов. Хата полна детьми разных возрастов, тут же принявшимися меня высмеивать и допытывать, пока не получили подзатыльников.
– Игореша, ты хоть и грязный, как свинтус, но не из простых будешь, – произнесла с теплой улыбкой она и навернула ложку меда. Рядом дымится чашка с чаем.
– С чего бы? – внимательно глянул я, продолжая уминать суп.
– А по лику видно. Думаешь, я рож нашенских, деревенских не видывала? Очень на родовитого смахиваешь. Пусть и расцарапанный, как котяра.
– Может, мне тогда куда-нибудь заявиться, да потребовать надел и душ на нем? – со смехом спросил я.
– Ах ты, шутник. Дам тебе сейчас!
– А вдруг дадут, – пуще прежнего смеюсь я.
– Или высекут, да так, что потом на всю жизнь запомнишь.
– Это да. Тогда не буду.
– А ты, Игореша, с города? В порту работаешь? – спросила тетя Маша и подставила мне огромный кусок пирога.
– Спасибо! Да, грузим, таскаем, чиним.
– Умничка. А родня твоя где?
– А мы с братьями, на заработках. Сами из Смородиновки – это деревня под Москвой.
– И так далеко приехали?! – схватилась она за лицо.
– Да взбаламутил нас один прохожий. Мол, в Колывани нынче денег двойную плату дают. Еще и берут всех, потому что корабли строят, один за другим. Ну мы и рванули.
– А теперь что? – взволнованно спросила она и снова запустила ложку меда в рот.
– А бог его знает, теть Маш, – картинно закручинился я. – Сейчас деньги копим, чтобы назад уехать. Только не хочется с пустыми руками. Надо хоть заморского чего привезти. Так и живем.
– Ай-ай-ай! – искренне переживает она, что мне стыдно стало за вранье. – Ну, удачи вам. Если что, то уж за обедом можете в гости прийти – накормлю.
Я как раз доел. Смахнул крошки в ладонь, кинул в рот и склонился.
– Сердечная вам благодарность, теть Маша! Туго будет, придем. Пусть боги пошлют вам, детям и родным здоровья и богатства.
Она растрогалась, да и заключила в объятья. Душистая и сдобная, словно большой теплый кулич. Немного напомнила мою маму, но все же Елизавета была очень близка к северному типу по характеру. То, что они сошлись с отцом, говорило об этом. Порой могло казаться, что ей вообще никто не нужен, такая самодостаточная и холодная. Но, конечно, это не так. Было. Я вдруг всхлипнул.
– Ой, ну ты чего?! – отстранилась тетя Маша.
– Да ничего… – отвернулся я, утирая слезы. – Дом вспомнил просто.
– Игореша, родной! – притянула она обратно. – Ну, ничего, ничего… все образуется. Вернешься.
– Спасибо, – буркнул я ей в плечо.
Вскоре уже вышагивал в сторону Колывани, насвистывая что-то неопределенное. Забавы ради подбираю камни с узкой проселочной дороги и швыряю, стараясь попасть в далекие кусты. Каждый раз в цель. Только сейчас начинаю понимать, сколько полезного вложил в меня отец за время тренировок. В груди даже трепещет чувство, что если не буду ошибаться, то смогу стать очень сильным, очень богатым и влиятельным. Таким, что легенды начнут слагать про великого Ингви из славного рода Крузенштернов. Тогда я сброшу маску и поведу в бой великую силу, чтобы пройти Британские острова из конца в конец, выжигая заразу некромантии везде, где встречу.
Идти не долго, но и не близко. Вышгорода даже не видно – так успел наблудить за ночь. Мысли стали возвращаться к важным повседневным делам. До турнира остался день, – и ночь по существу, ибо гармонизировать эфирную сетку лучше в это время суток, – то есть нужно успеть, как можно больше вылечить, хотя бы основных проблемных мест. По мелочи же можно ходить и ходить, да хоть в тот сарай, стоящий рядом с колодцем. Вода ушла, потому что место было испорчено, если так можно выразиться. Когда где-то происходит любое насилие, то эфир реагирует на это. Именно поэтому в городах, где концентрация плохих событий самая высокая, эфирные уплотнения не формируются. Там просто фон, причем несколько ослабленный.
Сарай старый, служил для временного хранения урожая и складирования инструмента. Но сейчас поля все еще заброшены – с войны прошло мало лет, чтобы Колывань снова зацвела, тем паче что была очень строгой крепостью.
Чувствую, как фонит это место. Даже странно. Колодец пересох давно, а фон идет такой, словно тут жертвоприношения совершаются каждый день. Я свернул с дороги к нему. В груди шевельнулась тревога.
Почти тут же уловил крик. Глухой. Девичий.
Ноги сами перешли на бег, уже боевой, мягкий. По жилам потек металл напряжения и готовности сражаться. Я опустил на себя купол, изолирующий звуки.
Стоило приблизиться к сараю, как стали слышны сдавленные стоны. Мощные створки оказались запертыми, а другого входа, кроме узких окон сверху, нет.
Я качнул силу, сформировав плуг. Крепкие сосновые доски громко затрещали и разлетелись в стороны, словно бы великан пнул.
Не дожидаясь, пока мелкая труха осядет, я рванул вперед. Жаль, что не могу пока вызвать тотем рыси, а то прыжок бы вышел более мощным.
Я только фокусировал зрение, как в грудь прилетел огненный шар. С большим трудом вызвал щит. Рубаху прожгло, а кожа резко покраснела. Меня отбросило ко входу.
Сверху возникла огненная плеть. С болью в жилах рванулся в сторону. Тут же снова прыжок с кувырком – воздушная плеть хлестнула бок.
Я предельно ускорился, чтобы выиграть время и хотя бы понять, откуда бьют. Запрыгнул на полку, куда складируют сено. Быстро пробежал, ощущая, как позади полыхнуло. Снова прыжок и, уже в воздухе, филином осмотрел обстановку.
В углу забилась голая девушка. Обрывки одежды валяются на полу. Посередине стоят двое – маги, Новики. Один огневик, а второй воздушник. Головы только поворачиваются, пытаясь проследить за мной, а руки застыли в предыдущем жесте – послали тот огненный мяч, взорвавшийся за спиной.
Всё плохо! Мне убивать чьих-то сынков не с руки. За это можно и жизни лишиться. Но сволочи, насилующие тут крестьянку, похоже, свидетеля оставлять не намерены. Может, попробовать договориться?
Голову заволок гнев, и стоило ногам коснуться стены, как я снова прыгнул, усилив прыжок магией. Доски выгнулись и бросили меня в воздух. Маги не успевают даже выцелить.
Гнев душит и не дает мыслить рационально. Я медлю с атакой, потому что не могу решиться. Может, вообще сбежать? Что мне эта девчушка?
И тут в голове вспыхнула боль. А с ней пришли видения. Сарай оказался местом кровавым и очень плохим. В земле вокруг уже пять трупов и каждый был когда-то девушкой. Местный дух выбрал меня орудием возмездия, поэтому я увидел все, что творилось с ними. Живот скрутило. Меня вырвало еще в воздухе, и упал я мешком, потеряв всякую ориентацию. Из горла вырвался рык, словно бы если я рвал свой же язык. Крик, полный такой ненависти, что я позабыл себя.
Мир перестал существовать. Все обрело пульсирующий багровый образ, словно напитанный кровью.
Маги не стали медлить и ударили сообща. Двойная плеть, огненная и воздушная. Она хлестанула по мне лежащему, и тело подбросило. Боль взорвала сознание, но после увиденного я перестал быть человеком.
Эфирная сеть охотно откликнулась. Каждый дух услышал мой зов. Я ощутил мощную поддержку и выбрал тотем секача – матерого кабана, опасного в гневе. Побежал, понесся, набирая скорость. Руки-бивни во-шли в их животы и уперлись в позвоночники. Я схватил хребты, поднял оба ставших легкими тела, пробегая еще немного вперед. А потом дернул назад и переломил обоих. Кровь окатила меня волной. Каждая капелька приносит невыразимое наслаждение. Я кровожадно взглянул на измятые тела.
Выпустив хребты, засунул руки под ребра. Разорвал легкие и добрался до сердец. Вырвал еще бьющиеся, а потом впился по очереди в каждое, впитывая все способности без остатка.
Тело сковало от наслаждения. Такого я даже с ведьмой не испытывал. Невыразимое блаженство, экстаз. От низа живота пошли судороги, и я упал на колени, а следом в лужу теплой крови, содрогаясь, словно бы умираю.
В возникшей тишине раздался икотный всхлип девушки. Я очнулся и приподнялся, мутным взглядом уставившись на нее. Вот только от пережитого и увиденного юный разум помутился. Страх заволок мир, и сейчас она боится меня даже больше, чем двух только что убитых мерзавцев. Мне стало очень жаль, но лечить помутнения я не могу. На ум неохотно пришла мысль, что лучше бы умертвить девушку. Мне стало очень противно от случившегося. За себя, за них, за мужской род.
Стыд обжег сердце, что я, ничтожество, не смог спасти девушку и теперь она безумна. Как ей теперь жить? Не могу даже пошевелиться, ибо не знаю, что делать.
Вдруг в сарай что-то влетело. Я медленно повернул голову, обреченным взглядом найдя птицу – филина, того самого, прилетавшего ночью. Он громко ухнул, а в голове зазвучал голос: «Отнеси в чащу. Мы поможем. Мы спасем. Мы вылечим. Мы благодарим. Мы ценим».
– Где… к-куда именно?
Я зажмурился и узрел лес, что видел вдалеке. Кивнул несколько раз, а когда разомкнул веки, то филин уже пропал, словно исчез, а не улетел.
Чтобы девушка не бросилась бежать или не начала кричать, я погасил ей сознание. Обмякшее легкое тельце понес перед собой, с болью глядя на следы утех двух сволочей-магов. И боюсь вспоминать то, что творилось в сарае до этого. Мне придется очень постараться, чтобы гармонизировать это гиблое место. Самое противное и ужасное, что теперь я несу в себе разъедающую энергию. Показанное духами – это не просто события, это именно переживания, причем не только жертв, но и насильников. Я будто сам творил все это. Темное и багровое удовольствие от причинения боли, от издевательств, отныне стало мне знакомым.
Выглянул из сарая – где-то вдалеке едет обоз. Я быстро шмыгнул за стену, чтобы меня не было видно, и побежал в сторону леса. Хорошо, что места заброшенные.
Лес принял дружелюбно. До чащи дошел без новых царапин и ушибов. Девушка тихо стонала в беспамятстве, и мое сердце каждый раз сжималось.
Откуда ни возьмись нашлась круглая полянка. Я бережно положил спасенную на траву и замер, прислушиваясь к ощущениям. Лес ждал и готовился. Можно смело довериться ему.
«Приходи. Потом. Забери. Потом. Потом. Два солнца. Приходи».
Я кивнул и побежал обратно, но, выйдя из леса, сбавил темп. Сил осталось совсем мало, не до бега.
Идти к стражникам сейчас нельзя – слишком уж вид красноречивый, а мертвых вскоре найдут. Рубаху лучше вообще спрятать, чтобы сгнила, а самому умыться и направиться сразу в убежище.
Я упал на пороге, прямо на Ивана, каким-то чудом оказавшегося дома. И некоторое время плавал в беспамятстве. Трудами брата смог прийти в себя, подкрепился и погрузился уже в транс – случившееся требует восстановления. Душа начала гаснуть под гнетом пережитого.

Северный магический путь поставил меня на ноги к раннему вечеру. Я бы еще поспал, но следует идти к старому стражнику на обучение – завтра турнир, а я из стихийной магии могу только воздушного элементаля делать. Ивана в убежище уже не было, и я в очередной раз подивился чуткости брата. Рассказать сейчас все равно бы ничего не смог.
Надел ношеную, но зато целую рубаху, сменил штаны. И снова дорога через портовый район, своими дымами и прочими запахами въедающийся не просто в ткань, а глубже, сквозь кожу в душу и крепко обосновываясь там, как нечто дорогое. Я уже не морщусь от вони, а едва ли не с любовью втягиваю, смешно задирая нос. Так получилось, что этот город стал первым, кто встретил меня после трагедии. Встретил и приютил. И все равно, что заботливыми руками стали не самые лучшие люди, пусть они и воруют, но разве насильники-дворяне лучше? Каждая ли мать дворянка столь же добра, как тетя Маша?
Дядька Степан тоже отдыхал, когда я вошел в сторожку. Табак в трубке давно затух, а задремавший стражник опустил голову на грудь, тихо похрапывая. Его товарищи на воротах сказали, что это он давно так, поэтому будить я стал с чистой совестью.
– А?.. Что?.. Это ты, Игорь. Хорошо, что пришел.
– Извиняюсь, дядь Степа, не хотел будить.
– Ой, и правильно, все равно уже скоро очередь моя. Ну-с, готов выучить пару умений?
– Конечно! – постарался эмоциональней кивнуть я, да только трудно это после случившегося.
– А чего случилось – осунулся весь? Царапины, ушибы… – нахмурился он.
– Ай, – было отмахнулся я, но решил подстраховаться, – напились вчера какой-то дряни. Плохо теперь.
– Праздновал поди, что на турнир попадешь? – хрипло расхохотался стражник, хлопая себя по поясу. Я догадался, что ищет огниво, и просто создал огонек на кончике пальца. – Шпашибо!
Он прикурил.
– Угадали, дядь Степа, – понурил я голову.
– Да тут гадать нечего, сынок. Ну, пошли во двор.
Оказалось, что ничего сложного в освоении стихийной магии нет. Нужны задатки и усердие. То же самое, что махнуть мечом может всякий. Один раз или несколько. А вот махать им сколько надо, выхватывать, комбинировать со щитом, отбивать удары – все это требует долгих лет тренировки. Выносливость и мастерство вырабатываются усердием и временем.
К удивлению, я словно шел по знакомой тропе. Пожилой стражник только больше губу выпячивал и головой качал, наблюдая, как у меня выходят плети, вихри, толчки. Поглощенные днем способности дали о себе знать. Я, во-первых, стал сильнее, а во-вторых, если повторить несколько раз то, что говорит дядька Степан, то во мне просыпается чувство умения. Как если бы это был тысячный раз.
– Да, удивительно! – заключил стражник и похлопал по лавке. Мы во дворе, вечереет. Ветер тихо шумит в кронах деревьев.
Я сел рядом и снова поджег ему табак.
– А не обманываешь ли? Может, тренировался уже? – спросил он, прищурившись.
– Нет, честно-пречестно! Само как-то выходит.
– Да-а… дела. Ну и слава богам, сынок. Чего их гневить, да? Дали способности – значит, надо так.
– Согласен.
Он улыбнулся.
– Завтра давай, чтобы одолел всех. Тебе в гимназии надо учиться. Хотя даже не знаю, чего будешь первое время делать. Там ведь с азов начнут.
– Я постараюсь, дядь Степа.
– Молодец, Игорек, так держать!

Как бы ни хотелось пойти в убежище, провести с друзьями вечер, послушать истории, да и самому чего рассказать, но мне надо обратно к сараю. По всему выходит, что я даже немного в долгу у духов, а это может плохо кончиться. В самый важный момент помешают и всё, пропаду.
Плохо все еще потому, что если трупы лежат там, то придется их хоронить – нельзя оставлять лежать, нужно обязательно провести обряд погребения. А еще и девушек «отмолить» – перед смертью они страдали, души не могут покинут останков и заперты в них. Это тоже страдания. Так что работы предстоит едва ли не больше, чем прошлой ночью.
Если же трупы нашли, то рядом могут быть солдаты. Убитые мерзавцы пользовались тем, что в окрестностях чинит горе вампир, и под шумок похищали девушек. Поэтому убитых спишут на него же, что для меня лучше, но придется ждать, пока стража уйдет.
Смирившись с участью, я спокойно двинулся к месту недавних событий, содрогаясь душой от воспоминаний.

Глава 12

Сумерки только начали сгущаться, когда памятное строение показалось среди полей. Стражников нет, как и вообще кого-либо из людей. Пробежало несколько лисиц, а воронье разлетелось, словно комья земли от взрыва. Я лишь мазнул взглядом по изломанным телам и скорей принялся за работу. Начал с упокоения душ.
Признаться, опыта в таком деле у меня нет. Все по наитию. Просто мне понятна логика вещей в тонком мире, и на ее основе я могу предпринимать действия. И конечно, сразу ничего не вышло. Вроде бы я и освобождаю душу от опутывающих ее мучений, но она не уходит. А долго быть с ней в контакте не могу – слишком ужасна была смерть. Приходится прерываться и начинать снова.
Вероятно, так и бился бы, если не вмешательство внешних сил, присутствие которых изменило общий фон. Меня слегка оглушило и захотелось зевнуть. Получилось рассеять узлы, что связывали плохую энергию, и она стала растворяться, равномерно распространяясь по загаженной местности. Душа дернулась и тут же исчезла, осыпавшись искрящейся пылью.
Я открыл глаза и натужно выдохнул – оказывается, задержал дыхание, напрягая все силы.
Еще четверых освободил так же. Получившаяся в земле тьма стала даже пугать, ибо в ней явственно наблюдается движение и формирование чего-то нового. Тут же вспомнились призрачные заячьи скелеты, и я, хоть порядком вымотался, но приступил к формированию верной эфирной сетки – чем быстрей «свежий» поток начнет вымывать гниль, тем лучше. Мало ли какая беда тут прорастет.
Могу откровенно себе признаться, что если бы днем не поглотил способности двух мерзавцев, то не сумел бы завершить начатое. Почему-то так получается, что работаю на пределе постоянно. Голова кружится, а живот крутит, словно впервые на корабле и меня взяла морская болезнь. Ноги трясутся, как у старика, сейчас бы выпить чего-нибудь горячего и посидеть перед камином…
Мысль потянула другую. Вместо того чтобы хоронить падаль, называемую по ошибке человеческими останками, я лучше спалю их – тоже хороший вариант.
До самого темна подготавливал все так, чтобы возле трупов было больше всего углей. Притащил поломанные створки, повыламывал еще досок. В итоге получилась приличная гора – хватит, чтобы сжечь все до костей.
Пламя занималось паршиво и хвататься за толстые доски совершенно не хотелось, но я уперся, расходуя последнее, что имею, и те поддались. Спустя немного времени нужно было убираться прочь из сарая, дабы не сгореть, что я и сделал.
Но не остановиться и не понаблюдать за тем, как занимается сарай целиком, было нельзя. Сначала густой дым, подсвеченный багровым цветом, просто вырывался из окон и образовавшихся от выломанных досок щелей, через которые виднеется жуткое пламя. Потом занялась крыша, чуточку подымила, и вот уже по стенкам побежали струйки огня. Грандиозный костер взметнулся к небесам, выжигая всю хмарь трагических событий. А я ощутил, что закончил большое дело. И не только я, но и духи – из тьмы выступил огромный косматый волк. Мне пришлось использовать всю волю, чтобы не вздыбиться, как кот. Хотя кожу сковало, а волосы вздыбились.
Он спокойно обошел меня по кругу, принюхался к руке. Глянул в душу и лизнул. Я окаменело наблюдаю, как громадный хищник спокойно развернулся и пропал в жирной тьме. Ничего объяснять не нужно, я сослужил службу, и это ценят. Можно смело топать в убежище, отсыпаться.
Путь назад оказался долгим и выматывающим. Но все же я дошел и даже перемолвился парой фраз с Иваном, жаждущим узнать, что же со мной происходит все это время.
Сон пришел быстрый и крепкий, стоило лишь лечь.

Разбудили утренний ливень и гром. Я собрался уже приуныть, прекрасно представляя дорогу до Вышгорода и сам турнир, мокрым и промозглым, да только стоило глянуть из двери и стало понятно – прояснится скоро.
– Как спалось? – бросил в спину Иван.
Я обернулся и встретил взгляды всей банды. Широкая улыбка выползла на лицо.
– Да вроде нормально.
– Стонал просто, – глянул он и занялся чаем, сдувая плотный парок с кипятка.
– Так, может, девка снилась, – задорно отозвался я и подтащил свой ящик к «столу». Оглядел скудные останки и взялся подъедать.
– Шмыга! – бросил Иван, и парень достал шмат отличного сыра, еще хлеба и даже масло.
– О-о! – облизнулся я, с любовью взирая на еду. – Живем!
– Знаешь, брат, не похоже было, что девой забавлялся. Всё нормально? Чего весь в синяках и ссадинах?
Я успел напихать полный рот еды и с рыбьими глазами ищу, чем бы запить. Шмыга быстро глянул на Ивана и, получив кивок, достал кувшин отборнейшего вина, судя по залитой сургучом пробке и печати. Я хищно откупорил и залил терпкой жидкости в рот. Блаженно прикрыл глаза и медленно проглотил.
– Ах-х! Прекрасно. Спасибо, друзья, – оглядел я банду, и те, как умели, улыбнулись. – В общем, слушайте, что было…
Недавние события стали облекаться в слова и попадать в жадно оттопыренные уши. Конечно, про убийство магов распространяться не буду, во всяком случае всем, но основную часть ребята услышат. Тем более надо поведать о турнире и пригласить для поддержки.
Отлично отпировав, мы бережно убрали пустой кувшин в уголок. Спрятали остатки еды от мышей, а крошки смахнули на пол, чтобы серые зверьки не обижались. Шмыга все уговаривал надеть кафтан, но мы на пару с Иваном пояснили, что для драки лучше что-то менее ценное. Так что вышли в привычном составе и виде. Сияющая голубизна уже успела проявиться из-за туч, а те, едва двигаясь, поплыли орошать земли.
Стражники немного помялись, откровенно сомневаясь в добропорядочности моей компании, но я заранее взял с них слово, что все вещи останутся на своих местах, и мы только по делу зайдем в Вышгород. Заявил служакам, что ручаюсь за каждого, и те пропустили.
Нас встретил Самуил Архипович. А точнее, мы его повстречали, и он провел к месту действия. Турниры проходят нечасто, поэтому люду собралось порядочно. В основном это дворяне, чинно рассаживающиеся на сколоченных наспех трибунах. Пусть биться будут и не великие маги, где зрелища было бы в разы больше, но все же крайне интересно понаблюдать, как юные маги будут лупцевать друг друга.
Правила просты – противник должен либо сдаться, либо получить очевидный урон. Такой, что дальше продолжать бой не станет смысла. За нами будет наблюдать цвет гарнизона и многие из способных простых служащих. Уже позже коллективно решат, кого стоит отправить в гимназию, а кому еще нужно сил поднабраться. Да и умения их применять.
– Игорь, тебе к претендентам, – спокойно оповестил магмейстер и повел к отдельно стоящей скамье. Идем через площадь перед ратушей, и многие провожают взглядами.
– А какое место надо занять, чтобы точно взяли?
– Почему спрашиваешь?
– Да шансы, думаю, маленькие первое занять, – отозвался я, немного досадуя на собственную откровенность.
– Если скажу, что только победитель может рассчитывать на обучение?
– Это будет печально, господин магмейстер, – нервно рассмеялся я.
– Если хочешь получить мою рекомендацию – побеждай. Иначе не дам.
На мне всегда это работает, – не могу мириться с положением внизу, мне надо наверх. Поэтому кровь уже начала закипать от боевой ярости и решимости. Пусть я не в лучшей форме, но и возможности уже повыше, чем ранее. Считай, несколько тотемов доступны, да и стихийное мастерство подтянул. Уделаю всех!
На лавке сидят пятеро. Все разные: здоровяк-толстяк; просто крепыш; долговязый, как жердь; уродливый на лицо и девушка с темно-русыми волосами. Первые трое из дворян, судя по добротной одежде, а остальные из простых. Теперь, считая меня, трое.
Итого получилось три пары. Интересно, с кем поставят? Я прислушался к противникам, так и замерев перед скамьей и попеременно заглядывая в глаза. Первый хитрит – успокаивает силу, чтобы не фонила, – это удобно на турнирах. Остальных слышно нормально. И почти все сильны. Если будут учиться, то Новика возьмут точно.
Я сел с краю, чувствуя, как участники недобро напряжены. Каждый жаждет урвать имперское довольство и устроить жизнь. Наверняка и родня грызет. Это с низов дворянство выглядит, как битье баклуш и плевки в потолок. Мол, коль уж свезло благородным родиться, то всё, живи в свое удовольствие и горя не знай. Но и тут есть свои обязанности, ожидания, служба та же и многое другое, соблюдение чего может порядком досаждать.
Но никто из них не прошел того, что выпало мне. Во всяком случае, мой долг обязывает победить. И либо уйду, одолев всех, либо лягу без чувств. Нет иного пути!
С площади донесся голос глашатая. Долго и нудно распространялся нарядный служивый о том, какой высокий люд тут собрался и какая высокая честь нам, еще не достойным уважения юнцам, оказана. Далее пошел рассказ о величии императора, его семьи, представителей главных родов. Сидящего в передних рядах графа Александрова тоже упомянул. Ну и о священном долге не забыл рассказать. У меня нет к тому скепсиса. Воистину свят воинский долг, отданный ради спасения Родины, только мне нельзя складывать голову до тех пор, пока не отомщу и не продолжу род. Так что Родина пусть подождет.
А вот то, что Снежана здесь, меня, конечно, подстегнуло. Уж что-что, а девушки – это мое уязвимое место. Хочу показать себя, пусть знает, какой я могучий.
Глашатай, как старый хриплый пес, умолк и отошел. Капитан Городецкий же, кажется, с облегчением выдохнул и вышел вместо него.
– Случайным образом мы разбили претендентов на три группы. В итоге первыми на бой идут…
Я и девушка! Кто бы мог предположить…
Она крепкий огневик. Судя по взгляду, еще и в себе уверена. Ладно, на поле битвы джентльменов нет. Вот одолею и подхвачу падающую без сил. А сейчас бой!
Струя рыжего огня вырвалась из руки и помчалась ко мне. Спас щит, ибо пришлось спешно перестраиваться с одной формы на другую.
Я вызвал ветер, и огонь разметало на безобидные всполохи и искры. Пущенный противницей мяч вмял за пару шагов до себя. Призываю тотем дикой кошки для ловкости и тут же уклоняюсь от второго шара. Его затушили уже создатели турнира.
Зрители начали шуметь. Ко мне устремились сразу три огненных жгута, извиваясь и стегая. Я увернулся и подпрыгнул, тут же создал магические рукавицы. Жгуты разлетелись на клочки.
Лицо соперницы исказилось в ухмылке. Опять летит огненный шар, а снизу, едва не подловив, подкралась огненная змея.
Я взвился, пропуская шар под собой. Кувырок завершаю так, что ноги смотрят вниз, а из них бьет мощная струя воздуха. Огонь в очередной раз разметан. Щедро вложил силы в воздушный жгут и стегнул им. Девушка как раз переводила дух, так что плеть отбить не смогла. Короткий вскрик – и хрупкое тело отбросило на десяток шагов, грубо протащив по брусчатке. Бой кончился, а я помчал показывать, что джентльмен.
Сначала ее трясло от злости, даже лекаря подпустила не сразу. Но уже усаживаясь на лавку, я отметил, что отошла и поглядывает с любопытством.
– Игорь.
– Знаю. А я…
– Марина.
Губы разошлись в победной улыбке, а на ее лице мелькнуло раздражение.
– Как ты научился так скакать?
– Жизнь заставила, – проигнорировал я издевку. – Понравилось?
– Неплохо. Просто тебе повезло. Но в следующий раз я не позволю тебе победить.
Острый носик оказался смотрящим вверх, и на его фоне я поймал взгляд Снежаны. Конечно, рукоплескать при отце она не стала, но огоньки в глазах говорят, что старания оценены по достоинству.
Грудь выпятил пуще прежнего и, уже не обращая внимания на бывшую соперницу, стал наблюдать за импровизированной ареной.
Следующими стали здоровяк-толстяк и крепыш. Я только усмехнулся «случайности» выбора – капитан Городецкий явно не напрягался.
Впрочем, это все лирика, а вот готовящийся бой интересен по-настоящему. Не только потому, что кто-то из них станет противником, но и просто в силу зрелищности. Как и рассказывали еще в Свейском Королевстве – русский стиль очень эффектный.
А главное, зачем смотреть на процесс только глазами простого человека? Я смежил веки и с торжеством оглядел обоих парней – толстый все же неплохо одарен. Если его научить, подумалось вдруг, то будет очень мощный атакующий.
Вода и вода. И тут каждому, наверное, очевидно, что победит более одаренный. Вот взвились струи магической энергии, завибрировал эфир, и перед силуэтами бойцов возникли сияющие голубым струи.
Я открыл глаза. Струи оказались своего рода шестами, которыми парни стали отчаянно друг друга дубасить. Приняв плотную форму, мана изгибается и сталкивается с такой же. Летят брызги и слышны шлепки, словно кто-то босыми ногами топает по лужам, но я прекрасно знаю, что если получить таким «шестом», то можно и жизни лишиться.
Поняв, что тут они примерно равны, парни дружно сменили тактику. Но толстяк успел первым послать в соперника тонкую, очень быструю струю воды, способную с легкостью пробить толстую доску. И тут же еще и еще, будто намеревается пронзить пиками противника.
Я уж было попрощался с крепышом, но тот исхитрился обернуться в водяной вихрь, выждал, пока струи иссякнут, и атаковал сам. Водяной жгут стегнул по неповоротливому парню, только и успевшему, что подставить ладонь и пустить из нее в ответ ту же воду.
Вся площадь покрыта водой, брызги долетают и до трибун, но дворяне так увлечены боем, что нисколько не беспокоятся об этом. Толстяк же завалился на бок – в жгут противник вложился порядочно. Я прикрыл глаза и глянул остатки маны – еще прилично, но и досуха ребята расходовать не могут.
Толстяк метнул копье. Оно оказалось не таким сильным – не хватило времени сделать правильно, – а крепыш, хоть и согнулся пополам, все же оклемался и попробовал атаковать. Над головой пышнотелого парня возник водяной вихрь малого диаметра, ставший быстро опускаться. Такая атака должна сильно его потрепать.
Побелев лицом, толстяк сиганул вбок и брякнулся коленом и локтем о камни. Взвыл от боли, а шустрый крепыш не стал ждать и вдарил сверху жгутом. Бой кончился его победой, под вопли противника.
– Знатный бой! – заключил я и покосился на Марину.
– Я бы обоих уделала. А так, помочились друг на друга, но один оказался с более мощной струей, – ехидно засмеялась она.
Неожиданно для себя я вдруг тоже рассмеялся. Прикольная все же девчонка.
– Тебе было бы неудобно мочиться, нам в этом плане сподручнее.
– Так сначала надо опрокинуть, – хитро глянула она, – а потом уже мочить.
– Ну ты даешь! Опасная.
– Ты еще не знаешь, какая, – вовсе не угрожающе произнесла она, а скорее констатируя, как наблюдатель.
– Прям теперь борюсь с собой, – намекая проговорил я, действительно ощущая, что хочу познать ее в постели.
Марина недоуменно подняла взгляд, и я залюбовался игрой света в голубых, с желтой каймой глазах. Личико аккуратненькое, с бледными губами небольшого рта.
– В смысле?
– Хочу узнать, насколько опасная. Может, покажешь?
Я посмотрел прямо, с вызовом.
– Опять драться, что ли? – растерялась она, все еще отгоняя догадки.
– У меня есть способ получше. Может, встретимся сегодня в порту, после турнира?
– А где? – вылетело у нее, и лишь потом девушка прикрыла рот, но я уже ухватился за веревочку.
– Давай около нижнего входа на рынок. Ну или вместе пошли.
– Я… я подумаю, – покраснела Марина. – Дурак! Надо было побить тебя. Особенно там.
– Где? – рассмеялся я.
– Знаешь где, – буркнула она.
Я быстро глянул в сторону Снежаны – переговаривается с другой молодой дворянкой, и склонился к уху Марины, шепча:
– Покажи мне сегодня. Ручками.
Ее лицо стало пунцоветь, пока не стало помидорного цвета. Довольный, я вернул внимание на арену. Удовольствие от предвкушения не мешает другому.
Долговязый дворянин производит вид неутешительный. Пусть с точки зрения одаренности все и обстоит иначе, только его источник, словно потерявший управление конь, несущийся на полном скаку в кромешной тьме затуманенного разума. Стало понятно, что на некоторую, существенную, часть он блаженный. Иногда издает звуки, морщится или улыбается. В этом смысле они словно бы похожи, только противник уродлив внешне.
Однако все оказалось иначе. Уродливость, словно темное пятно на белье, либо же шило в мешке – показывает подлую сущность парня. Блаженный склонен к огненному мастерству, но пока он пытался слабым разумом придать мане форму, уродливый атаковал воздухом. Повалив долговязого дворянина, он стал не сильно стегать его, вызывая вскрики боли и рыдания. Блаженный уже свернулся, поджав колени, зовет маму, а уродливый, кровожадно осклабившись, продолжает бить. Со всех сторон поднялся гул возмущения, но сволочь до последнего стегал долговязого. Я чуть не сорвался. Горло душит такая ненависть, что едва удается дышать.
Бой остановили. Рыдающего от боли дворянина унесли в лекарню. Лица людей выражают растерянность и омерзение. И тогда я подошел к магмейстеру Самуилу Архиповичу.
– Господин! Позвольте мне выйти с ним на бой, – проскрежетал я. – Дайте показать силу. А Марина пусть с этим, который крепкий, бьется.
– Изволю, – хмуро кивнул капитан. – Готовься.
Я кивнул. Ощущая, что уже готов не просто победить, не завоевать рекомендацию магмейстера, – на это сейчас было даже как-то плевать, – а вот наказать бессердечную мразь хочется. Причем так, что скрипят зубы и белеют костяшки. Будь проклято правило дистанции, уж я бы выбил зубы уроду!
Устроители решили все быстро, а дворяне взволнованно загудели. Я встал напротив ненавистного противника и буравил его мерзкие темные глазенки взглядом. Тварь паршивая! Сейчас ты узнаешь, что зря свершил такое на глазах у наследника рода Крузенштернов.
Слова только начали вылетать из глотки капитана, как я, крепко сосредоточившись, вызвал воздушного элементаля. Вложился без остатка, всю ненависть влил. От резкой слабости упал на колено, поэтому не сразу понял, почему ахнули трибуны.
Воздушный дух оказался не таким, как на арене дома. Выше, плотнее и даже цветом темнее, таким, как бывают тучи в подбрюшье. И внутри него сверкают багровые молнии. Я даже несколько опешил, вдруг ощутив, что элементаль получился очень могучим и крайне злым. Все его естество желало убить противника, и уж тут меня пробрал мороз, ибо контроля над духом нет. Это самостоятельный убийца.
Что-то хлестнуло по элементалю сбоку, но тот даже не дернулся, а вот удар по уродливому парню оказался ужасным по силе. В застывшей тишине площади что-то громко хрустнуло, и я тут же понял, что это кости. Левая рука парня повисла плетью. Но он даже вскрикнуть не успел, как из глаз духа вылетела молния. Тело противника осветилось на миг, подброшенное в воздух и выгнувшееся от судороги, а потом шмякнулось на стесанную брусчатку. Бой следовало остановить, да только дух мне не подчиняется.
Бросился вперед Самуил Архипович, ринулись к сражающимся стражники, но элементаль успел нанести последний удар прежде, чем совокупная мощь сильнейших магов разнесла его в клочья. По камням потекла кровь, смешанная с кусочками мозгов. Бой окончен.
Я растерянно взглянул на магмейстера. Что же теперь будет? По факту я убил противника. И пусть он был негодяем, но меня могут и наказанию подвергнуть. Тем более за дворянина.
Шум стал вытеснять повисшую было тишину. Люди обсуждают произошедшее, делятся эмоциями и пытаются сформировать отношение к случившемуся. Я замер в ожидании.
Неожиданно слово взял граф Александров:
– Дамы и господа, тише, прошу вас, тише, тише… Я не думаю, что случилось что-то из ряда вон. Мы все были сначала поражены бессердечием погибшего, и я уверен, Игорь тоже. Эмоции возобладали над разумом, и случилось то, что случилось. Соболезную родственникам. Вам будет выплачена материальная помощь от лица города. Правда же, Дмитрий Григорьевич?
Комендант коротко кивнул, а вот пухлый боярин Скотович сморщился, но от комментариев воздержался. Собравшийся же люд дружно поддержал такое решение.
Я получил уважительный взгляд от графа Александрова, пылкий от Снежаны, а после окунулся в объятья подбежавших друзей. Последний бой было решено не проводить.
Капитан Городецкий своим приходом оторвал от меня Иванову банду. Крепко пожал руку и поздравил с победой. Я же словно оглох от счастья. Все случилось слишком неожиданно и быстро. А теперь еще и новость, что поеду в гимназию. Отличный повод для того, чтобы устроить грандиозную пьянку в портовом районе.
Отправиться туда мы смогли только после бурных поздравлений от стражников. Количество хорошо знакомых людей, настроенных благожелательно, стремительно растет. Я с охотой принял поздравления от каждого, а немного прослезившийся дядька Степан сказал, что сейчас тоже пойдет и достанет особую бутылочку, что держит именно для таких случаев. Мы крепко обнялись.
Путь к порту сопровождается бурным обсуждением боев. Ребята без устали вспоминают самые эффектные моменты, додумывают обстоятельства и делятся мыслями, кои одолевали в моменты напряжения. А еще продолжают нахваливать меня. Глупо будет опровергать то, что это очень приятно. Но все же я был вынужден сузить этот поток и перевести тему на обсуждение чего-то еще, кроме меня.
Тут вспомнилась Марина, и я сначала вытащил все деньги, сунув их ничего не понимающему Ивану, а потом уже пояснил. Друзья с новыми силами стали галдеть и одобрять решение пошлыми комментариями. Брат же вернул часть денег, сказав, что на выпивку им хватит, а вот мне будет нужно на что-то снимать комнату в гостинице. Договорились, что они подождут, пока я покажу этой девчуле все прелести близости, а потом мы уже вместе крепко ужремся чем-нибудь.
К рынку я подошел уверенный, что Марины не будет. После всего случившегося у нее наверняка душевная болезнь, какое уж тут свидание.
Последние усталые торговцы выезжают с территории. Даже животных не стегают, ждут, пока скотина соберется с силами и потащит телегу быстрее. Я привалился к деревянному столбу доски объявлений. Шумит бесчисленная детвора, стараясь урвать последние часы света, прежде чем родители загонят в дома. В порту все еще стучат и кричат, словно соревнуясь с вечно горланящими чайками.
– Все-таки ты пришел! – задорно раздалось сбоку.
Я резко обернулся, не скрывая улыбки.
– То же самое могу сказать.
Ее наряд впечатляет. Не какой-то исключительной роскошью или вызывающим стилем, а тем тонким духом, когда стесненная в средствах девушка выбирает лучшее из имеющегося. И ты смотришь, сердце щемит от умиления, а в душе пылает пожар бросить к ее ногам весь мир. Впрочем, сарафан выглядит красиво и свежо, подчеркивая юность и тонкие черты девушки.
– Вот же уставился!
– Прости. Очень впечатлился.
– Чем?! – усмехнулась она, намекая, что грудь маленькая, а бедра не так круты, как у некоторых сверстниц.
– Может, я эстет, ценитель исключительного. Вижу прекрасное там, где другим пусто.
– Витиевато болтаешь. Как будто грамотный.
– Что еще раз подчеркивает, что впечатленность тобой оправдана, моя фея, – выдал я, понимая, что начинаю нести вздор.
– Я не твоя! – стрельнула бровью Марина.
– Еще нет, но уже в моей паутине, – облизнул я губы, – прекрасный мотылек.
– Фу! Не люблю пауков, Игорь.
– А вкусно покушать? Давай я угощу тебя отличным ужином?
Она взяла меня под руку и отвечает:
– А если меня одолеет сонливость после? Будет где прилечь?
Меня аж огонь опалил, столь сильно взвилось желание. Склонился к уху и шепчу:
– Отнесу туда на руках, моя фея.
– Т-ты это… – проняло ее, что даже с шага сбилась, – не напирай так.
Я понял, что лучше действительно сбавить обороты – страсти плещется столько, что готов расплескать. А от того, что мы уединимся где-нибудь в подворотне, будет потом противно. Не с портовой же девкой встречаюсь!
– Все же удивительно, что ты пришла, – сменил тему я, видя, как раскраснелась девушка. – Думал, что после увиденного тебе будет не до того.
– Ты про то, как размозжил голову тому уроду? – осторожно переспросила она.
– Кхм-м… да.
– А что если скажу, что не переживаю из-за такого? – словно прощупывая, произнесла она.
Я понял, что у нее на этот счет есть еще какие-то соображения.
– Буду удивлен.
– И тебе не мерзко идти под руку с таким монстром?
– Это ты монстр? – рассмеялся я.
– Говорила же, что ты меня не знаешь еще.
– Марина, – томно глянул я на нее, – да у меня от предвкушения узнать, тело сводит. Можешь быть спокойна.
– Ну… чтобы ты потом не плевался и не блевал, – вдруг остановилась она и подняла голову, – скажу все как есть. Меня заводит вид кровавых драк. Когда ты расправился с тем червем, то я была готова хоть там отдаться. Ну, всё?! Расхотел со мной ужинать?
Я даже растерялся как-то. Неожиданно было такое услышать, тем более от девушки. Но именно отвращения не испытал. Стало только интересней узнать, что же она за человек и какие тайны скрывает внутренний мир.
– Ну, если мы просто поедим вместе, ничего особого не произойдет, – отшутился я.
– О! Уже «просто поедим»? – приподняла она бровь.
– Что ж, стоит признать, что действительно озадачился вопросом, какая ты. Вдруг и впрямь ужасная, а моя бравада тут же потускнеет, прознав об этом.
– Вот и хорошо, – удовлетворенно кивнула она. – Я уж было подумала, что ты дурачок.
– Знаешь, – двинулся я, снова подставляя локоть, – сразу подумалось, а как ты, ну… находишь себе веселье? Ищешь потасовки или сама кого губишь? Просто если сама…
– Нет, я никого не обижаю первой, – серьезно отвечает она.
– Это людей, а может, над скотиной издеваешься?
– И с чего такие мысли? – картинно скривилась она, словно слышит это не первый раз.
– Ну, просто если я, допустим, люблю рыбный суп, то я его ем. Ты говоришь, что любишь жестокие побоища. Вот и подумалось…
– Нет.
– А как же тогда…
– Игорь, я ведь тебе сразу сказала, что больная на голову и что не надо ко мне клинья подбивать. Ты не послушал. Так вот – я понимаю, что там внутри, – постучала она по голове, – есть проблемы. И я вовсе не хочу свои проблемы перекладывать на других. Чтобы кто-то страдал. Хоть животное, хоть человек. Проживу тихо жизнь и помру. Всё.
Я глянул на огорчившуюся девушку, что в свете фонарей главной улицы выглядит очень милой. Может, и у меня есть странность, но после такого признания только сильнее захотелось быть с ней.
– Не против, если хотя бы сегодня ты не будешь одна?
– Ты правда этого хочешь?
Я уловил в голосе тщательно скрываемую надежду.
– Очень.
– Ну, я отговаривала, как могла. Потом не жалуйся, – улыбнулась Марина.
– Я?! Жаловаться? Еще чего. Это ты держись, еще узнаешь, какой я любопытный…
Чтобы не ошибиться с заведением, повел Марину в «Семь Морей». В темное время ресторан выглядит еще краше. Площадь перед ним хорошо освещается, шумят многочисленные посетители – от мужских компаний до чинных пар. Мы легко присоединились к общей атмосфере праздника, присаживаясь за свободный стол.
Я пошел распорядиться насчет комнаты и еды.
– Господин, – обратился ко мне распорядитель, – может, вы хотите отужинать уже в комнате? Только нам нужно будет некоторое время, чтобы все подготовить. Поэтому пока предлагаю лишь перекусить тут, а когда будет готова комната, мы сообщим.
Я согласился и внес половину суммы. Вышло много, потому что среди прочего распорядился поставить ванну с горячей водой, но, во-первых, я не волнуюсь и не держусь за деньги, а во-вторых, «Семь Морей» не дешевая гостиница, было бы глупо ожидать копеечных расценок. Одно только магически поддерживаемое освещение выходит в круглую сумму.
Марина быстро умяла свою порцию закуски, и я отдал половину своей. Наблюдать за девушкой очень интересно, ибо таких я еще не встречал. Да и симпатичная, что ни говори. Природа не обделила ни красотой, ни талантом. Ввиду этого первый вопрос:
– Ты дворянка?
– Нет, конечно, ты что.
– А почему тогда магия тебе подвластна? – резонно спросил я, любуясь, как легко и изящно она поглощает еду.
– Урод, наверное. Мама крестьянка, отец пахарь. Ничего необычного.
– И тебя это совершенно не волнует?
– Ну, твое удивление понятно, конечно, но знаешь, когда ты реально отличаешься, то на способности к магии обращаешь не больше внимания, чем на остальное.
– Например? – предвкушающе спросил я.
– Да хотя бы то, что когда папка в очередной раз начинал лупить мать, а все братья и сестры дружно принимались реветь да прятаться, я во все глаза смотрела. Меня завораживали эти ссоры.
– И часто он ее бил?
– Смотря что ты считаешь редко. Как вообще относишься к тому, чтобы иногда жену проучить? – сыграла она бровями.
– Хах, – несколько нервно отозвался я, – еще не женат, так что не знаю. Вообще, у нас так не принято.
– У вас? – тут же подхватила она, и я чуть язык не откусил с досады.
Пришлось додумывать, что на Мурмановом Берегу такие же порядки, что и на свейской земле. Женщина у нас равна мужчине, но не подменяет его. Как левая нога не заменяет правой. Обе важны и нужны. Впрочем, вполне может быть, что на дальнем севере Российской Империи действительно такие же порядки.
– Понятно, – кивнула она, – далеко же тебя закинуло. Ну, а лупил почти каждый день. Пока не померла.
Я только рот раскрыл, не найдя что ответить.
– Да, такой вот поворот.
– И что потом? Сколько тебе тогда было?
– Тринадцать.
Я подождал, давая понять, что на первый вопрос тоже хочу услышать ответ.
– Тебе правда интересно?
Закралось плохое предчувствие, но не отступать же. Кивнул.
– Он опять пьяный был. Может, чуть переусердствовал, да и залепил матери вот сюда, – показала она на висок. – Она быстро умерла. Папка еще, представляешь, – хихикнула она, – тряс ее, пихал, мол, чего тварь прикидываешься. Ну, а потом что-то там в его долбанутой башке переклинило, и полез он ко мне, ну, чтобы трахнуть, а я взяла да и пришибла алкаша вонючего.
– Черт подери! – с трудом удалось вымолвить. – Я не знаю, что сказать… а потом куда? Что было?
– Сбежала, – улыбнулась она. – Ну а что еще было делать? Ему бы за мать ничего не было. Бабу надо молотом, чтобы была золотом. А вот мне за батьку бы такое устроили перед смертью, что у тебя аппетит пропадет, если сказать.
– Да уже, – буркнул я.
– Понимаю, Игорь. Поэтому стараюсь не рассказывать особо ничего. Навидалась, знаешь ли.
– Это точно. Но ты вроде бы не особо переживаешь, да?
– Ага, – широко и искренне улыбнулась девушка.
Вскоре к нам подошел служка и пригласил в комнату. Идти не далеко – на первом этаже. Под впечатлением от услышанного жажда скорей затащить Марину в постель поутихла. Неожиданно для себя я проникся тяжелыми испытаниями, выпавшими на ее долю. Пусть и самой жертвой обстоятельств эта тяжесть не ощущается.
«Семь Морей» действительно отличное место – комната оказалась большой, с ширмой для принятия ванны, широкой кроватью, шкафами, столом и двумя стульями с высокими спинками. Несколько свечей щедро наполняют ее светом, а на полу лежит шикарный ковер.
Стол полон еды и напитков, а под ванну напихали раскаленных кирпичей, чтобы вода медленнее остывала. Служка поклонился и вышел, а я задвинул щеколду на крепкой двери.
– Спасибо, Игорь, – вдруг сказала девушка.
– За что?
– За прекрасный вечер.
– Но он же только начался.
– Просто я никогда раньше не проводила его так и… в восхищении даже только от комнаты.
Я обошел улыбающуюся девушку. Аккуратно приподнял подбородок и говорю:
– Считаю, что ты этого достойна. Не думай, что покупаю этим твое тело.
– Ой, мне бы и в голову не пришло. За те деньги, что ты отдал, можно было десяток шлюх взять. Что и поумелее, и покраше. Так что просто спасибо. Я ценю.
Я склонился и легко поцеловал ее.
– Пожалуйста, Марин. Хочешь понежиться в горячей воде?
– Мечтаю! – с горящими глазами сообщила она.
– Тогда прошу, – поднял приглашающе руку и, приобняв девушку, провел до парящей емкости. Рядом, на табуретке, теснятся мыла, скребки и мочало, а от самой воды идет приятный запах хвойного отвара.
Я помог Марине раздеться и с удовольствием стал любоваться наготой. Грудь действительно мала, но тело не смотрится детским, в нем есть женственность и грация, в том числе в бедрах. Попа кругленькая и вздернутая, а между расходящимися ягодицами видна промежность. И здесь меня взяла оторопь.
– Прости, но почему у тебя нет там волос?
Она хихикнула и, подбоченясь, развернулась, демонстрируя идеально гладкую кожу.
– А что?
– Да так просто.
– Я их убираю. Мне так больше нравится.
– А как именно? – удивился я. – Неужели бреешь?
– Ой, не-е-ет. Если сбривать, то потом, знаешь, как все чешется? Неудобно, а потом еще и болит. Я же огненный маг. Выжигаю.
– Эм-м… – озадачился я, став разглядывать ее пах в поисках ожогов.
Девушка заливисто рассмеялась.
– Не ищи, просто я могу контролировать огонь так, что уходят только волоски.
– Запах, наверное, при этом… – подумалось мне.
– Ну, знаешь!
– Прости-прости, это я так, чисто практически вдруг задумался, – улыбнулся я, а потом, приняв более серьезный вид, говорю: – Марин, выглядишь просто великолепно. Я восхищен.
– И даже маленькая грудь не отвращает? – с наигранной подозрительностью спросила она.
– Абсолютно. Боюсь, что она, наоборот, лишь притягивает. Хочу узнать, насколько мягка.
– Так приятно-о… ты бы знал, Игорь, – лучась глазами, ответила девушка. – Еще никогда такого не слышала.
Предаваясь ласкам, я ощутил, как девушка открыла во мне новые оттенки страсти. Еще там, перед ратушей, ощутил нечто сладко-садистское, но не понял нового чувства, зато сейчас оно уже вовсю расправило крылья.
Чудом не потерял контроль перед пиком, но успел умертвить семя и уже потом стал выстреливать, наполнять пылающее нутро девушки. Благодаря мастерству Синеглазых Ведьм, вершины чувств мы достигли вместе.
Чуть позже, отдыхая от любовных утех в горячих объятиях воды, мы с улыбкой переглядываемся. Я заметил, что блаженное выражение лица Марины немного омрачилось.
– Что такое? Тебе больно?
– Ой, это желанная боль. Ты бы знал, сколько ночей я лишь мечтала о ней. И о прочем тоже, – хихикнула девушка. – Просто, знаешь, я волнуюсь насчет беременности.
– Ты действительно странная, – рассмеялся я, – но это только заводит меня. А насчет детей не волнуйся. Я умертвил семя, оно бесплодно.
– Что, правда?! – она аж привстала. – Ты правда так умеешь?!
Я кивнул.
– Никогда о таком не слышала, – восторженно произнесла девушка. – Но как же продолжение рода?
– Это разовое действие, главное, не забыть, – сыграл я бровями.
Девушка закатилась смехом, а потом, вдруг посерьезнев, говорит:
– Игорь, ты это… хотя бы до того как уедешь в гимназию, проведи со мной еще время, ладно? Никогда так не было хорошо.
Я поднялся, глядя в темные ободочки глаз. Прихватив Марину за голову, притянул для поцелуя и страстно слился губами. Девушка с готовностью раскрыла горячий рот, принимая мой нахальный язык.
Оторвавшись, говорю:
– Мне тоже с тобой хорошо. Обещаю, что мы еще не раз встретимся.
– Но ведь ты же уедешь из Колывани, – огорчилась она.
– Хочешь со мной?
– Конечно! – воскликнула Марина. – Но у меня нет денег.
– Главное, что хочешь. Остальное не важно, – проговорил я и блаженно откинулся на стенку ванны.

Глава 13

Я покинул гостиницу позже, чем рассчитывал, Марина же останется до утра. Перед прощанием она рассказала, где работает и живет, так что, если «я все же не растеряю желания снова увидеть дурную девчонку», смогу наведаться. Не сомневаюсь, что именно так и будет.
Стоило лишь немного засмотреться на перемигивающееся звездами небо, как налетел пьяный посетитель. Меня отбросило на круп лошади, та испугалась и тут же лягнула. Пришлось до боли напрячь жилы, чтобы увернуться от удара. Прыгнул, перекрутился и оказался стоящим на этой самой лошади.
Пьяный дворянин улетел под нее, уже вовсю успокаиваемую конюхом. Меня обуяла злость, но бить высокородного я не имею права, так что попробую иначе.
Спрыгнул и полез вытаскивать упившегося. Им оказался мужчина средних лет, с признаками частых попоек на лице. Я вздернул его и стал кричать, какой он негодяй, поглядывая на стражников, – Новики тут же оживились и пошли в нашу сторону. Как и ожидалось.
Одной рукой я уже успел обшарить пояс и карманы. Стоило кошелю оказаться у меня, как охранники принялись нас разнимать. Я сделал вид, что пришел в себя, напустил на лицо страха, стал извиняться. Новики, видя, что пьяница совсем невменяем, махнули рукой, мол, вали скорее, что я и сделал. Стоило отвернуться, как довольная улыбка появилась на лице, а через мгновение меня и след простыл.
Позвякивая добытыми монетами, я направился в кабак. Конечно, усталость после любовных утех дает о себе знать, но и провести время с друзьями хочется. Тем более что в кармане шальные деньги.
Насколько шальные, узнал уже в заведении. Передал Ивану, а тот, подсвечивая взятой со стола свечой, выпучил глаза.
– Ты у кого это подрезал?
– Да черт его знает, – отозвался я, выдув полкружки пива, – дворянин какой-то.
– Да тут одного золота десять монет, – шепчет он, – а еще перстень и камни. Великие боги, вот это прибыток!
– Может, тогда вернуть? – как-то омрачился я, ибо уже остыл, а если подумать, то потеря таких средств будет очень огорчительна.
– Обойдется, – эхом отозвался белоглазый, все еще любуясь богатством. Остальные только поддержали. – Ладно, держи. Камни потом Гроту загоним.
– Пусть у тебя побудут, брат, – отвел я его руку обратно. – Чего мне с ними таскаться.
– Как скажешь.
Разговор охотно вернулся в русло обсуждения минувшего дня, когда мимо распахнутых створок кабака пробежала сначала одна группа стражников, а потом и другая. Безмолвно, лишь обменявшись взглядами, мы тут же покинули стол и припустили следом, а уже за нами подались остальные посетители.
Догнав заднюю группу, я спросил, что случилось. Оказалось, что вампир снова напал, только уже в стенах Вышгорода. Комендант поднял всех на уши, грозится казнить дежурных, проморгавших, как тварь перелезла через стену. Только вот мне подумалось, что вовсе не обязательно ему было это делать. Если в городе есть выходы из подземных тоннелей, то вампир точно пришел через них.
Ивана и банду не впустили. Я же сначала бежал с группой стражников, а когда тех забрал командующий на построение и получение команд, стал искать место трагедии сам.
Сорванная с петель дверь валяется поодаль. Струйка крови дотекла аж до порога и немного просочилась в щель наружу. В ночной тьме шепчется испуганная толпа, освещаемая множеством фонарей в руках солдат. Весь гарнизон на ногах. Лица злые, эфир гудит, чуть что – размажут.
Меня пропустили внутрь, но лишь потому, что знаком со стражниками. Они же и сообщили, кто убит. Сердце сжалось от боли, ведь это оказался дядя Степа.
Увидев то, что от него осталось, я едва не обломал ногти о дерево стен. Вроде не так давно знакомы, но пожилой стражник успел полюбиться, и тут, видя, во что превратил его упырь, из самой глубины стала подниматься багровая ненависть.
Убит не только дядька. Меня стало трясти от картины зверской расправы над всей семьей. Разорванные животы, переломанные конечности, раздавленные черепа – дом вмиг превратился в кровавый кошмар. Я вышел из него пошатываясь и стал хватать ртом воздух. В голове только одна осталась мысль – отомстить подлой твари, убившей из всех дворян почему-то именно дядю Степу. Отныне или я, или вампир. Жить сразу обоим больше не суждено!
Запах твари пропитал все вокруг. Я легко могу отследить, куда она побежала. Отбросив остатки сомнений, ринулся в погоню. Вослед послышались удивленные возгласы, но это уже не важно.
Бегу по кварталам. Чуть притухший запах стал усиливаться, пока я не оказался над решеткой водостока. Вампир ждет меня там.
Мерзко проскрипели ржавые петли. Я смело прыгнул в бездонную влажную тьму, питаемый ненавистью. В ушах засвистел воздух.
У меня есть возможность видеть во мраке, но тотемных способностей духи лишили. Для них упырь – это не враг, чего не скажешь про людей. И все же я найду и сражусь с проклятой тварью. Дядька Степа будет последним убитым.
Ноги ударились о воду, и тело вошло почти по пояс. Обостренный нюх обожгла вонь, но я смягчил ее усилием воли. Сместившись вбок, где уровень жидкости ниже, я побежал вперед, чувствуя, что упырь был тут совсем недавно.
Вскоре пришлось спускаться по стенке, ибо железная лестница полностью сгнила. Вонючая жижа срывается в этом месте с высоты трех ростов человека. Звериного зрения хватает, чтобы видеть даже немного дальше, но все же чувство пространства создается не только зрением. Я именно чувствую, где нахожусь и куда лучше не наступать.
Бег продолжился. Дух вампира все усиливается, и кровь наполняется огнем готовности к бою. Дыхание ритмичное, как у волка во время загона жертвы. Пусть тварь и сильна, пусть смертельно опасна, но и меня выковывала жизнь не абы как. Сегодня я хоть немного отомщу за близких, а дядя Степан именно таким и стал.
Тоннель сделал несколько поворотов, затем попался лаз в стене. Я уверенно свернул туда. Сердце бьется быстро, кровь несется по жилам стрелой, а чувства обострены до предела.
Лаз вывел к мелкой подземной реке, промывшей себе пещеру. Тут все провоняло вампиром. Вдруг раздался противный полукрик-полувизг – упырь почувствовал, что кто-то пришел.
По пещере разнесся быстрый бег копыт и когтистых лап, коими тварь периодически загребает, а буквально через миг массивное тело выпрыгнуло из-за обкатанного камня и наши взгляды встретились. Козлиные копытца тут же уперлись в мягкий камень пола, содрав верхний слой. Вампир меня узнал.
Только позволить мрази сбежать я не дам. Двойным воздушным жгутом хлестнул по бокам, параллельно сорвался с места, сокращая дистанцию. Упырь ощерился, показывая ужасные ряды частью обломанных зубов и наполняя пещеру нестерпимой вонью. Жгуты не нанесли большого вреда, но немного отвлекли. Я почти добрался до точки для прямого контакта.
Снова использовал магию, чтобы отвлечь. Тварь успела отпрыгнуть, и удар ногой прошел мимо. Я мгновенно прыгнул в атаку, сотворяя рукавицы и поножи. На ужасающего видом вампира обрушился град ударов. Таких, которые простого человека быстро бы убили, но для матерого упыря они не так страшны.
Ему удалось снова отпрыгнуть, потом сигануть вбок и отчаянно атаковать. Длинные, смертельно опасные когти прошли в пальце от вен шеи, но мне нельзя пугаться. Кровь едва не кипит от напряжения. Я резко сформировал команду, и ветер толкнул противника так, что тот крепко въехал в стену. Немного растерялся, а следом на него уже вновь обрушился вихрь моих ударов. Пару ударов прошли в корпус. Потом два ногой в пах, тут же по голове три, один в ухо, еще раз. Усилил рукавицы и со всей силы ударил в затылок. Упырь без чувств повалился на пол.
Ножа, чтобы отделить голову от тела, у меня не оказалось, и тогда пришла мысль создать некое подобие резака магией. Но и тут подвох – мана на нуле. Тогда, пусть и к вялой на фоне усталости, но радости, я вспомнил о родовом умении забирать магические способности. Наклонился к покрытому жесткой шерстью вампиру и стал раздирать грудь.
Поистине ужасающей тварью он был, ибо я чуть было не лишился последних сил, – настолько крепкое тело. И все же оно того стоило – погрузив пальцы в черное сердце, меня обожгла немалая мощь.
После этого смог создать резак. Свистящий звук прогоняемого через узкие магические грани аэра разнесся по пещере. Весь измазавшись кровью и кусочками плоти, я добился своего и устало осел на землю. Боевой раж только начал проходить. Стало жутко противно от того, что на меня налипло. Тело жалобно стонало, понукаемое волей, но отмыться сейчас нужно позарез.
Почти сомнамбулой я выбрался из катакомб канализации в город. Начиналось утро. Приходилось периодически прислоняться к стенке, чтобы хоть немного прийти в себя, ибо в глазах темнело.
Встретился хмурый отряд стражи. Они чуть было не атаковали, но быстро сообразили, что к чему. Я с готовностью свесился на плечах двух поморщившихся ребят. Вскоре мы были уже у коменданта.
Меня что-то спрашивали, и вроде бы я даже отвечал, но тело, поняв, что все кончилось, взяло поводья на себя. Мир померк.

Проснулся от голосов. Ощущения такие, словно провалился во что-то благоухающее. Тело сладко ноет. Предавшись глубокому зевку, я потянулся, наслаждаясь моментом.
– Он очнулся, очнулся… – услышал я шепот и резко поднялся.
Глаза быстро привыкли к обстановке. Сижу на роскошном ложе с мягкой периной. В небольшой уютной комнате. Хорошо обставленной и явно чьей-то, то есть не гостиничной.
Шептались девушки-служанки, с опасением поглядывая.
– Привет, девчата!
– С пробуждением, господин! – отозвалась одна, и обе склонились. – Как вы себя чувствуете?
– Средне-хреново, – рассмеялся я. – Красавицы, а где я нахожусь и что вообще произошло? Помню обрывками, что выбрался из-под земли.
– Господин, мы сходим за его высокоблагородием капитаном. Подождите тут, хорошо?
Я улыбнулся и кивнул. А потом бросил уже вслед, под звук урчания живота:
– Перекусить бы чего!
– Я принесу, молодой господин, – склонилась одна служанка в чепчике, из-под коего выбивались золотистые волосы.
Мне подумалось, что под капитаном они подразумевают Городецкого. Интересно, что он скажет? Мозг только начинает восстанавливать картину событий, хотелось бы сделать это быстрей. Но, судя по месту пребывания, ничего плохого я не учудил.
Светочка принесла похлебку и горячий хлеб, только из печи. Подумывала слинять, но я усадил напротив, придвинув массивный стул. Села прямо на загляденье: ножки вместе, руки на коленях, белый фартучек, а голубые глазки смотрят в пол. С некоторым стыдом признался себе, что она заслуживает большего внимания с моей стороны, чем могу дать. Вдруг на передник упала красная капля.
– Что случилось, Света?
– Все хорошо, господин.
– Нет, так не пойдет. Дай посмотрю.
Я взял ее руку, шумно проглотив сытный бульон со свежей зеленью. Развернул и обнаружил порез. К волнению онемевшей девушки, поднес кисть к губам и положил солоноватый палец в рот. Кровь быстро свернулась под действием магии. Я специально поиграл еще с перстом языком, добившись краски на лице, а потом отпустил.
– Будь аккуратнее.
– Да, господин, – выдохнула она. Я заметил, что дрожит.
– Ты прости, если что. Может, у тебя жених есть?
– Нет-нет, благородный господин! – вспыхнули ее глаза, и я первый раз встретился с их искрящейся глубиной. – Прошу не подумайте, что не ценю вашей заботы. Большое спасибо, господин.
– Свет, а где мы находимся?
– Это дом его высокоблагородия, капитана Городецкого Самуила Архиповича. Здесь он проживает вместе с досточтимой супругой, детьми и пожилой матушкой.
При упоминании матушки я заметил, как чуть-чуть дрогнул голос. Наверняка отношения не ладятся. Вдруг вспомнился дядя Степа, и настроение мигом упало.
– Господин? – всполошилась Светлана.
– Нормально всё.
– Не вкусно? Простите, пожалуйста. Давайте я поменяю.
– Говорю же, нормально всё! – несколько резче положенного отозвался я, и девушка, словно улиточка, тут же скрылась в раковину, в которой находилась до этого.
– Да, господин. Прошу прощения.
– Это ты прости, просто вспомнил тут… Дядька один погиб, стражник. Мы немного дружили.
– Вы о Степане Михайловиче? – вскинула с удивлением голову она.
– Ага.
Лицо служанки приобрело очень скорбный вид, а глаза заблестели.
– Ты тоже его знала?
– Да, господин. Очень был хороший человек. Такая жалость…
– Именно. Ну, теперь он хотя бы отомщен.
– А это правда, что вы победили вампира? – прошептала она.
– Да вроде, – нахмурился я. – Мутно все еще в голове. А ты откуда знаешь?
– Слухи кипят, как похлебка на сильном огне, господин! – громким шепотом сообщила она. – Говорят, некий Игорь из портового района смог избавить нас от этой беды.
– Так чего же ты господинишь меня, если имя знаешь?! – усмехнулся я.
– Простите, господин. Не смею по имени.
– Наедине можешь.
– Спасибо… Игорь.
– Ну, – хлопнул я по пузу, – наелся знатно. Спасла ты меня.
– На здоровье, господин… Игорь, – склонила она голову.
Я взобрался на кровать, подбил подушку и поудобней запихал под спину, чтобы сидеть.
– Давно ты здесь работаешь?
– С юных лет, – кротко сообщила она.
– А жениха почему нет?
Девушка сильно смутилась.
– Не встретились еще.
– И не сватается никто, что ли?
– Нет, – еле слышно ответила она. – Перестали.
– Это почему же? Болеешь?
– Нет, господин.
– Игорь я!
– Да-да, простите. Здоровая, нормальная, просто…
– Что? – наклонился я, чтобы поймать ее взгляд, но девушка только ниже его опустила.
– Игорь… Господин, мне нельзя рассказывать, простите.
– Я все равно узнаю, Свет. Доверься мне.
Голосом это сказано таким, что девушка робко приподняла глаза.
– Только никому не говорите, ладно?
– Даю слово, – спокойно отозвался я.
– Дело в матушке его высокородия. Она…
Нас прервали. Послышались громкие шаги, и дверь распахнулась. В комнату скоро вошел сам магмейстер, и я тут же соскочил, чтобы поклониться. Служанка тихим сапом слиняла, забрав посуду.
– Рад, что тебе лучше, Игорь.
– Очень ценю вашу заботу и гостеприимство, господин! – протараторил я. – Никогда не спал на столь чудесной кровати.
– Хорошо, тогда я тебе вкратце сообщу положение дел. За то, что убил упыря – большая благодарность от всего города. Остается вопрос о том как, ибо наши бойцы уровня Гридя не могли одолеть тварюгу, а ты на Новика тянешь с трудом… Но это потом, у коменданта расскажешь. Тебе полагается награда. Очень большая! Так что думай, куда денешь. Еще я написал прошение на предоставление тебе статуса почетного гражданина, так что думай насчет фамилии. А еще на присвоение воинского чина прапорщика. Поздравляю! Заслужил.
Я осоловело пожал руку. Не успел прийти в себя, как Самуил Архипович вышел. Я едва успел выскочить и уже вслед крикнул:
– Господин магмейстер, разрешите Свете меня сопроводить, а то ноги, боюсь, подведут. Плохо себя чувствую.
Он обернулся, рот растянулся в кривой улыбке.
– Изволю.
– Превелико благодарен, – склонился я.
Вернулся в комнату, ошалело улыбаясь от упавших почестей. Надо же было так удачно прикончить гада! Только придется как-то отбрехаться перед комендантом, а то ведь действительно вопрос – почему опытные вояки гибли при нападении, а тут хвост поросячий пошел и завалил зверюгу? Светить умениями мне не с руки, хотя я и не ставлю себе такое правило.
– Мало ли, хе-хе, чему только в порту не научишься, – под нос сказал я.
– Что, господин? – раздалось сзади.
– Ух! – вздрогнул я и обернулся. – Подкралась, кошка.
– Прошу меня…
– Ладно, забудь. Пошли со мной, дорасскажешь историю.
Она послушно склонилась, а мой избалованным женским вниманием взгляд отметил, что фигурка в наряде служанки хороша. В нужных местах что нужно подчеркнуто и выглядит эффектно. Черное с белым. Признаться, обычно служанки одеваются менее вызывающе. А тут и ноги открыты выше колена, причем чулки их не делают менее вызывающими, наоборот даже. Передник этот с оборками, приталенное платье с глубоким вырезом и узкая черная же ленточка на шее.
– Хм-м… – издал я, застыв на месте и поедая глазами совсем застеснявшуюся Светлану. – Сразу как-то не понял, но не слишком ли наряд… вульгарный.
– Ах, господин, – наморщила личико она, сделавшееся несчастным, – вы правы. Именно поэтому я и…
– Так, Светусь, погоди рассказывать, – приложил я к ее губам палец, – вот подышим свежим воздухом, тогда продолжишь.
И подмигнул. Она снова покраснела, а потом несколько раз кивнула.
Оглядел комнату – все мое на мне, забрать нечего. С тем и вышли.
Дом магмейстера ожидаемо оказался из тех особых, что выделяются даже на фоне иных каменных великанов. Я мельком оценил интерьер и ландшафт, поцокал от изысканной роскоши дворика. Когда мы уже выходили, открыв скрипучую дверку в кованом заборе, заметил, что из окон третьего этажа смотрит какая-то женщина.
Я порыскал в поисках свободного экипажа. Отыскалось три. Пока нет работы, кучеры играют в карты.
– Добрый вечер. Дядьки, кто героя в порт отвезет? – весело окликнул я.
– А монеты у героя  найдутся? – обернулся ближайший и с усмешкой воззрился на нас.
– Так это я вампира одолел. Отвезите в благодарность.
Пара из них загоготали, картинно меряя взглядом, а вот один не стал. Скинул карты и слез с сидушки.
– Пошли, – серьезно сказал он и кивнул на впереди стоящий экипаж.
На притихших товарищей я даже оглядываться не стал.
– Куда тебя, Игорь?
– На рынок.
Мы забрались в экипаж, и я с улыбкой посмотрел на притихшую Свету.
– Фух! Надышались. Можешь рассказывать.
Потребовалось немного помочь девушке разговориться, но уж когда помог, все пошло быстро и само.
Матушка у Городецкого оказалась не самым приятным человеком. Говорят, что из-за службы сына она редко с ним видится и сильно огорчается. Горе несколько помутило разум, и теперь служанкам живется несладко. Во-первых, заставляет носить эти откровенные наряды. Какая в этом цель, не ясно, хотя первое, что пришло в голову – соблазнить сына, но зачем – непонятно.
Во-вторых, она озлобилась и нередко наказывает даже за мелкие проступки. Света показала следы шрамов на спине. Матушка стегала сама и сильно, до крови. Слухи ходят всякие, и другим служанкам повезло, что попали в дом уже замужними, а вот Светлане теперь туго – никто не хочет косых взглядом и пересудов за спиной.
– А сама-то замуж пойдешь, если будет жених?
– Ну, если неплохой человек, то пойду, – смущенно отозвалась девушка. – Хочется уже и при муже быть, и детей родить.
– Понятно. Ну, хорошо, что в стенах дома этого не рассказала. Услышь старая карга – тебе бы не жить. А так найдем жениха.
– Ой, – огорченно отозвалась девушка, – кому я такая теперь нужна.
– Прекращай наговаривать! – строго сказал я, подхватил за руку и усадил рядом. – Ты очень хороша собой и характер покладистый. Найду тебе мужа, только он и сам не будет белым и пушистым.
– Это как? – заморгала она.
– Узнаешь.
Вскоре мы вышли, и я отпустил экипаж, поблагодарив. Кучер же вдруг спрыгнул, склонился и поцеловал мне руку. От неожиданности я едва ее не выдернул, но он очень серьезно сказал:
– У меня дочь едва в лапы этой твари не попала. А теперь точно не попадет. До конца жизни буду богов о твоем здоровье молить.
Я только кивнуть смог и проводить отъезжающий экипаж взглядом.
– Бра-а-ат! – кто-то схватил меня сзади за плечи и развернул к себе.
Конечно, это оказался Иван, и мы тут же обнялись.
– Что было? Куда ты пропал? Весь порт кишит сплетнями и слухами, рассказывают что попало.
– Брат, я тут с девушкой. Давай мы где-нибудь в более спокойной обстановке поговорим? – глянул я на все еще шумный рынок.
– Шустрый! – восхитился он. – Не загрызут тебя потом? Ревность она, знаешь, опасная штука.
– Напомни-ка, что ты говорил про риск и смысл жизни? – с усмешкой глянул я на него. – Вот примерно такое у меня отношение.
Девушка семенит за нами, снова смутившись.
– Кстати, есть женихи для хорошей девушки, но с дурной репутацией?
– Это с какой? – хитро глянул он.
– А черт его знает, – махнул я рукой, – люди, сам говоришь, небылиц таких могут нагородить, что только дивись.
– Так небылиц, или все же есть огонек?
Я оглянулся на девушку. Эх, ладненькая такая, как булочка с маком. Так бы и съел.
– Не-не, очень хорошая. Покладистая, работящая, хозяйственная.
– Прямо золото.
– Почти, – рассмеялся я, глянув на цвет выбивающихся из-под чепчика прядей. – Так что?
– Надо будет поискать и подумать. Знаешь ли, такую не всякому отдашь.
– Главное, чтобы не из особо чутких был человек, ко всем этим разговорам и прочему.
По сути, можно было бы отпустить Свету обратно. Все, что хотел, я узнал, помочь с проблемой пообещал, а в наши разговоры с Иваном ее посвящать нет никакой надобности. Только вот вспомнилась эта женщина в окне дома. Матушка капитана, поди. Как бы не высекла по возвращению нашу горе-служанку. Так что пусть догадки Городецкого, зачем на самом деле я попросил меня сопровождать, только окрепнут.
В трапезном дворе «Ершистый Карась» я не был, но хаживал мимо и каждый раз глаз падал на фасад, дворик. Все вроде скромно, но ладно и по-домашнему, с уютом. Строение из сруба, со средними окнами и ухоженным садиком перед ними. Пышно цветут ромашки и еще синенькие цветочки, в форме хоботка, что оплели специально для этого приставленную решетку.
Про местного повара люди отзываются очень хорошо, и я совсем было размечтался снова предаться насыщению, как подвалила Иванова банда, а с ними оказалась девушка. И стоило ее разглядеть, застыл, словно замороженный. Слова и мысли вылетели из головы.
– Белый, ты не серчай, если чо, ладно? – выговорил Шмыга, пригибаясь, будто кто сейчас по шее даст. – Кажись, баба без памяти осталась, а у меня чот жалость взыграла. Слонялась туда-сюда, мыкалась к людям. Сукины дети бахромовские уже хотели в оборот взять, а меня, сука, злость взяла. Сгинет же.
Брат что-то ответил, а я с ожиданием ловлю ее взгляд – той самой, кою спас в сарае, но она действительно не помнит. Смотрит спокойно, чуть с испугом. Может, это и к лучшему.
– Брат, возьми под опеку, – тихо вымолвил я. – Я прошу.
Иван с удивлением поглядел и кивнул ребятам. Всей компанией мы вошли в просторный и хорошо освещенный зал «Ершистого Карася».
Я, конечно, не сразу от такого поворота событий отошел, все косился на спасенную, словно ожидая, когда она вдруг все вспомнит и уже другими глазами посмотрит.
– Себя помню с момента, как прибился к полку, – заговорил Иван, красноречиво склонив голову набок и рассматривая меня, – всякое было после, многому пришлось научиться, но ты выпадаешь из этой… я бы сказал…
– Картины?
– Вот, из этой знакомой и ожидаемой картины жизни. Каждый раз удивляешь, и я теряюсь в догадках, чего еще ожидать.
Глубоким вздохом я сопроводил раздумья перед ответом.
– Все это не нарочно. Так получается. Само.
Брат рассмеялся, а я прибавил:
– Но тебе не стоит переживать.
– Ну-с, тут за меня привычка решает. Рассказывай, что там приключилось уже…

Вечер минул за разговорами и весельем. Девушки быстро сдружились и впоследствии сидели уже отдельно, на лице спасенной в основном бродила тень, ибо о жизни и себе она утеряла всякие воспоминания. Света же словно себя нашла в том, чтобы неустанно ей что-то втолковывать.
Удивительно наблюдать, как отвязные по сути ребята проявляют признаки заботы и галантности, соперничают друг с другом и пытаются даже корректировать поведение. В убежище мы отгородили отдельный угол для девушек, натаскали побольше воды в бочки, ибо у них от природы тяга к чистоте и гигиене выше, а потом дружно завалились спать.
– Слышь, брат, – пихнул меня Иван.
– М-м? – сбросив зыбкий сон, в тон его шепоту отозвался я.
– Мне твоя знакомая нравится. Прям вот кажется, что полюбилась.
– Света? – удивился я.
– Нет, другая.
– Ты даешь, конечно, – улыбнулся я. – Дерзай тогда, только знаешь, у нее наверняка родственники есть, которых она не помнит, и могут быть проблемы с этим.
– Это ты мне напутствие даешь, что ли?
– В смысле?
– Ну, перед отъездом в гимназию.
– Ах ты ж черт, я и забыл… – закусил губу я и задумался.
– Не морочь голову на ночь. Завтра обо всем подумаем, в том числе и о том, куда деньги девать. Я просто хотел спросить, а то мало ли, вдруг ты и с этой красавицей решил постель разделить.
Невольно я прыснул смехом.
– Нет, брат, нет.
– А со Светой? – поддел он.
– Да как-то, знаешь, нехорошо будет. Ищу жениха, а сам того… Словно вещь какую.
– Разные бывают девушки. Кому-то разделенная с тобой постель будет ярким и приятным воспоминанием, а не мукой. Увы, жизнь мимолетна. Молодость быстро увядает, теснимая и вытаптываемая бытом, болезнями и старостью. Как бы потом не жалеть, что не решился вскочить на палубу и не уплыл в таинственные, но желанные объятия приключений.
– Все, засыпаю от таких философий, – буркнул я и перевернулся на другой бок.
Иван только тихо посмеялся.

– Господин Игорь… господин… – будит меня Света.
– Что случилось? – продрал я глаза.
– Мне нужно идти, – встревоженно сказала она.
Я проморгался и глянул в окна – светает, но утро еще раннее – банда спит, сопя, храпя и свистя, как заправский ансамбль.
– Так, Свет, погоди чуть-чуть.
Поднялся, тряхнул головой, словно сонливость можно стряхнуть, как воду.
– Эй! Храпуны! Спросить кой-чего хочу, – громко произнес я.
Пришлось некоторое время еще тормошить и распихивать. Наконец, все сонно воззрилась на меня, поглядывая на растерянную Свету за спиной.
– Короче, наша новая знакомая ищет жениха, а я вроде свата. Кто-нибудь хотел бы взять в жены Свету?
– Мы? – вылупил глаза Шмыга. – Портовые крысы домашнего кролика?
Я усмехнулся аналогии, подметив, что крепыш хотел въехать Шмыге, но передумал.
– Друзья, во-первых, буду следить, чтобы не обижали, а во-вторых, репутация у Светы не самая лучшая. Иной мужик побоится осуждения. А вам нечего терять и бояться в этом плане.
– Короче! – прогудел вдруг залившийся краской крепыш – это он обычно на стычках с другими бандами, как медведь, раскидывает сверстников. – Я Миша. Ты мне, Света, сразу понравилась. Если хочешь, то выходи за меня.
Справиться с улыбками и смехом нам не удалось. В итоге сосредоточили взгляды на девушке.
– Я… ну… только не подумайте, что я легкомысленная, но я не против.
Восходящее солнце осветило раскрасневшееся лицо, и у всех тут же появились на лицах глуповатые улыбки.
– Тогда поехали все втроем. Миша, ты тоже. Нужно будет с Городецкими уладить вопрос.
Слуги почти собственность дворян и распоряжаться своей жизнью в полной мере не могут. Исключением может служить только свадьба. Некие поблажки даются беременным и едва родившим – дней пять. Поэтому для Светы наступил очень счастливый момент.
В то же время сами дворяне ничего не теряют, ибо желающих перебраться в дом в услужение полно, это всегда лучше, чем работать на землях господина, на корабле или в порту. Так что мы смело прибыли к величественному дому и попросили личную стражу оповестить господ.
По прошествии времени, когда, уже несколько ошалевшие, мы выходили из дома, подумалось о большом везении. Дома оказались оба старших представителя семьи Городецких, а вот если бы была только матушка… Эта женщина точно могла просто из вредности отказать и продолжать измываться над служанкой, наслаждаясь от мыслей, как коварно перечеркнула той будущее и сожгла надежды на счастье. Спас Самуил Архипович, по-доброму улыбнувшийся заикающимся от смущения Светлане и Михаилу.
Так же я получил от господина магмейстера документ с предписанием явиться в определенную дату к коменданту для подробного рассказа о случившемся, получении награды и дальнейших указаний, связанных с поездкой и зачислением в гимназию.
Знакомого кучера не оказалось, и мы поехали на другом экипаже, благо что деньги у меня есть. Устроив жизнь златовласой девушке, я словно оказался перед порогом. Вопроса ехать в гимназию или нет – не стоит. Понятно, что покину полюбившуюся Колывань. Впереди ждет дорога и знаменитый город Святого Петра, а также мучительное расставание с Иваном и бандой, со Снежаной и Мариной. Да и деньги эти непонятно как довезти, а потом схоронить. Вроде брат знает, как поступают в таких случаях дворяне.
Вспомнив о Бранде, я попросил кучера довезти нас до причалов. Высадились. Миша и Света ожидаемо отправились гулять – им еще только предстоит узнать друг друга ближе, а я стал выглядывать кнорр Кольбейна. На месте, где тот был пришвартован в прошлый раз, не оказалось, но я на всякий случай прошел из конца пирса в конец и увидел-таки судно на разгрузке.
– Смотри-ка, кого черти несут! – обнажил морской волк в полупиратской улыбке зубы.
– Попутного ветра, капитан!
Мы обнялись.
– Могу чем-то помочь, Игорь? – серьезно посмотрел он.
– Да. Передайте, пожалуйста, Бранду, что я благополучно устроился и поступил на обучение в гимназию в Санкт-Петербург. И мои наилучшие пожелания.
– Мне как раз в Кальмар надо будет. Так что передам слово в слово.
– Пусть морские духи будут к вам благосклонны, капитан.
– А к тебе боги, Игорь.
Попрощавшись, я решил навестить Марину, но был остановлен роскошным экипажем, а после и прекрасным взглядом его хозяйки. Снежана, видимо, снова находилась в порту по делам и заметила меня.
– Несказанно рад видеть вас, прекрасная госпожа, – галантно склонился я, оказавшись лицом у ее высунувшейся туфельки. Синей, под цвет простого, но богатого платья с высоким воротником.
– Меня душит ярость, Игорь! Быстро садись в экипаж! Нам надо поговорить.

Глава 14

Несколько удивившись, я выполнил приказ, а Снежана тут же скомандовала везти в «Семь Морей». С легкой улыбкой наблюдаю за ней – румянец украшает белое лицо, а розовые губы обидчиво поджаты.
– Боюсь спросить, чем же разгневал тебя?
– Хорошо, что боишься.
– Снежана-краса, не серчай на меня, – пропел я.
– Это совершенно неприемлемо, Игорь! Совершенно! Еще и папа уперся, как чубук какой-то!
– Милая, ты расскажи, что случилось, а то я теряюсь в догадках, – уже свободно улыбнулся я.
– Надо сначала покушать.
Я сел рядом, сопровождаемый большими турмалинами ее глаз. Привлек в объятья, успокаивающе поглаживая и немного влияя на разум. С возросшей силой после убийства вампира это получается лучше.
Спустя некоторое время мы поели и уединились в комнате.
– Ты твердо намерен ехать учиться?
– Да, – поджал я губы, и сочувственно глядя на нее.
– Папа… папа мне сказал, – всхлипнула она, – чтобы и думать не могла об отношениях с тобой. Обозвал всякими словами, напомнил, какого я рода.
– Тебя обозвал? – уточнил на всякий случай я, хотя понятно кого.
– Нет, конечно, – отмахнулась девушка. – А я всего лишь сказала, что тоже хочу в Санкт-Петербург.
– Учиться?
Честно сказать, меня неожиданно одолели два состояния – чувство обиды и легкая радость. После графа Александрова хочется показать и доказать, что я тоже благородный, да еще какой, но в то же время они подтверждают мою относительную безопасность. Никто не догадывается, кто я и откуда.
– Хи-хи! – вдруг рассмеялась она. – Зачем мне это? Просто хочу жить рядом с тобой, тем более что в городе Святого Петра у нас есть несколько предприятий. Заменю управляющего, буду получать его жалованье. Ты там без меня пропадешь. Знаешь сколько средств надо, чтобы просто не умереть с голоду? А для гимназии одежда нужна соответствующая и экипаж. Если будешь, как и прежде, развлекать историями, то я, так и быть, пожалую часть своих денег. Только папа не пускает.
На последних словах лицо ее снова сморщилось, и девушка заплакала. Я обнял, размышляя над ситуацией, с которой ничего сделать не могу. Против воли графа лучше не идти.
– Я ему говорю, что ты и на турнире себя показал, и вампира победил, – повествует девушка, кончиками пальцев стирая влагу под глазами, – а папа все равно только отмахивается. Сказал, что если хочу замуж, то найдет достойного кандидата.
– Таких историй, какие я умею рассказывать, леди Снежана, им в жизнь не рассказать, – многозначительно произнес я и мягко положил руку на словно бы случайно оголившееся колено.
– Вот именно! – стрельнула она глазками. – Видела я этих кандидатов.
– Прям все ни на что не годные? – решил все же прощупать почву я.
– Ну-у… это потомки сильных родов. Графов, баронов, князей, герцогов. Но мне тошно становится, только подумаю, как они меня… ну, в общем, совершенно несимпатичны.
– Это хорошо, – улыбнулся я. – Не хочу лишаться такой внимательной слушательницы.
– Да-да, ты должен ценить меня.
И все же видно, как гложет ее этот вопрос, поэтому переводить ситуацию в постель я передумал. Взяв с массивного стола кубок, я подошел к окну. Горизонт сливается с морем, над крышами домов торчат мачты, вьются дымы. Сквозь стекло доносятся шумы портового района.
Если быть честным, то настойчивого желания тянуть за собой Снежану нет. Она, конечно, мила сердцу, но не могу сказать, что схожу по ней с ума. Не думаю, что в городе Святого Петра нехватка красавиц, и, если уж очень восхочется девичьей ласки, я смогу найти с кем. А вот чувствам разлука как раз и будет проверкой. И случись такое, что истоскуюсь – найду способ встретиться. Да и не выйдет ехать одновременно со Снежаной и Мариной, которой, кстати, я это обещал. В то же время они такие разные, обе мне любы. Может, сумею как-то создать семью по свейскому прообразу? Пока все слишком неясно, а навешивать на себя обязательства не хочу.
– Знаешь, я не думаю, что нам следует противиться воле твоего отца. Во всяком случае, не сейчас. Пусть страсти улягутся, а ты через месяц-другой снова попробуй упросить отправить тебя в Санкт-Петербург. Сошлись на скуку. Чего светской леди делать в практически военном городе? Вот и уболтай. Почему, кстати, ты не хочешь учиться в гимназии?
– Н-но… я думала, что ты предложишь мне убежать вместе, – растерянно проговорила она.
Залив содержимое кубка в себя, я вернулся к девушке и взял за нежную ручку.
– Это поставит крест на нашем будущем. Ты ведь хорошо знаешь, какая у твоего отца власть, а я отлично запомнил плети, коими он щедро меня отпотчевал.
– Да, ты прав, – поникла она.
– Снежана, я ведь не разрываю наших отношений. Ты все так же желанна и интересна. Но мы не можем жертвовать имеющимся, мы должны найти обходные пути. И я такой путь найду.
– Ты прав. Мне ничего не мешает поступить в гимназию. И папа только порадуется, – словно уговаривая саму себя, говорит Снежана. – Только не принято это, чтобы девушка бою училась. Обычно же мальчишки. У нас можно в целительницы, если способности позволяют.
– Неужели вообще никто не выучивается на боевых?
– Такие есть. Их могут пацанками дразнить. Полубабами. Не хотелось бы такое слышать.
Она рассмеялась.
– Так можно же на дуэль вызвать.
– Кого? – захлопала Снежана ресницами.
– Кто обзывается. Один раз по шее получит и не будет. Да и внимание парней все ведь тебе будет принадлежать, коль уж в гимназии нет других.
– Может, ты и прав, Игорь, – задумалась девушка. – Но погоди, ты что, выходит, склоняешь меня все же поступить в гимназию?!
Я покачал головой.
– Просто хочу, чтобы ты рассматривала несколько вариантов. В том числе этот.
Девушка в итоге успокоилась, охотно вернувшись в беззаботное состояние. Мы обсудили победу на турнире и приключения с убийством вампира. Рассказывать подобное столь впечатлительной девушке – особое удовольствие. А закончили на кровати, предаваясь страстям и утехам.
Уже попрощавшись, я покидаю комнату и прохожу через обеденный зал гостиницы. Вдруг голос:
– Брат, можно тебя отвлечь? – с хорошей долей издевки.
– Иван?! Ты чего тут делаешь? – спросил я, присаживаясь за стол возле стенки.
– Да так, – скривил он губы, – жду, пока вы там намилуетесь.
– Кхм-м… а откуда знаешь?
– Вообще-то мне по роду деятельности приходится быть наблюдательным и осведомленным.
– Удивляешь! Я так не умею. Но что ты хотел?
На столе поблескивают наливными боками первые яблоки. Я взял самое яркое и с наслаждением скривился от кисло-сладкого вкуса.
– Мы договаривались обсудить дальнейшие планы, Игорь. И мне совсем не нравится, что вместо того, чтобы заниматься делами, ты предаешься забавам.
Я невнятно промычал и сыграл мимикой.
– Мне почему-то казалось, что мы имеем одинаковый взгляд на женщин, – дополнил Иван.
– Какой же?
– Женщина – это трофей. Не может у мужчины смыслом жизни быть ее внимание, благосклонность или тело. Все это лишь приятные дополнения к основному.
Под его внимательным демоническим взглядом мне стало стыдно. Все же месть за смерть родных – это главный мотив моей жизни. Я обязан найти и убить всех, кто к этому причастен.
– Отчасти ты прав, брат, – кивнул я. – Мне нужно сосредоточиться на главном. Однако в целом все идет, как надо.
– Обычно, когда я замечаю в жизни гладкие моменты, то с подозрением вглядываюсь в грядущий поворот.
Он поднял руку, подзывая служку. Заказал обед и пару кружек эля.
– Не могу назвать последние недели жизни гладкими, – ворчливо отметил я. – На роже и теле новые шрамы, болят ушибы, а впереди хрен знает что. Но я справлюсь.
– Вот это мне уже больше нравится слышать, – улыбнулся он. – Хотел рассказать, что проблему с Бахромой решили – люди, которым мы передаем часть денег, разобрались в ситуации, и теперь рынок полностью мой.
– Звучит многообещающе, – ухмыльнулся я.
– Так и есть. Но меня теперь гложет другое. Видишь ли, тут в Колывани сосредоточено все, чего я смог добиться. И я бы поехал с тобой в Питер, но, ясное дело, не буду этого делать.
– Питер?
– Да, так называют Санкт-Петербург среди наших, – улыбнулся Иван. – Но ты погоди, я не закончил. Мне вдруг подумалось, а почему бы не расширить географию своего ремесла? Питер – это заработок совершенно иного уровня. Через нужных людей получу рекомендации и вольюсь в роскошную, опасную жизнь большого города.
– Стой! Хочешь сказать, что поедешь со мной? – улыбнулся я.
– Так получилось. Просто ты меня навел на мысль, – вернул он мне улыбку.
– Тогда давай выпьем за это, брат!
– Могу только поддержать.
Иван как раз хотел приступить к парящей, чудно пахнущей еде, когда в ресторан вошла стража. Я даже присвистнул – усиленная, несколько Новиков, пара Воев и Гридь.
– Ты Игорь?
– Да.
– Иди за нами. У светлых господ есть время для награждения.
Не сомневаясь, что пойду, отряд развернулся и двинулся к выходу. Иван тоже соскочил, на ходу вытираясь рукавом. Признаться, рад, что он со мной.
Проходим ремесленные кварталы. Обдало дымом и паром из кузницы. Я заметил, как могучий работник поддал жару, направив в накаляющуюся заготовку струю огня из ладони. Слабую, но неплохо дополняющую угольный жар. Наверняка и быстрее делает, и лучше получается. Над домом рядом трудится подряд шабашников – значит, деньги у ремесленника водятся.
Все же магические способности не могут направляться только в военное дело. Кузнец – простолюдин, но где-то в роду оказался маг, одаренность не обязательно была у всех, но вот у него проявилась. Слабая, к службе не годен, если только табачные трубки старшим подпаливать, а вот в быту очень даже полезное умение.
Дворяне рождают породистых детей – один другого краше, особенно в плане одаренности. Ведут борьбу за власть и сферы влияния. В это же время слабая магия выходит в бытовое использование. Я еще не видел, но наверняка водник какой-нибудь себе в дом или на поле заставляет бежать стихию. Рыть каналы, строить арыки и желоба не просто, тем более бессмысленно, когда дом на высоте – сама туда вода не побежит, а вот если хватает сил, можно заставить.
И это будет принимать все большие масштабы. Магия начнет словно бы расползаться и глубже проникать в почву народа, формируя последствия. Интересно, как все будет?
– Привет, Игорь, – кивнул мне стражник на воротах. – С тобой?
– Это мой брат, Иван. Идем на награждение.
– В ратушу он войти не сможет, – хмуро произнес уже глава отряда.
– Это же родственник!
– Вы не похожи, – тут же добавил Гридь.
Загорелый Иван, с почти белыми демоническими глазами, ни формой лица, ни его чертами на меня не походит. Это правда. Но мы дружно подняли руки, показывая ладони.
– У нас братание на крови, – пояснил я.
Глава отряда покивал, и мы двинулись дальше.
Возле ратуши стоит несколько экипажей – один другого роскошнее, в том числе и графа Скотовича – официально губернатора Рижской губернии, а по факту – владельца здешних земель. Шумной женской компанией прошли мимо величавые дамы, а из далекого ресторана слышится пение и звон струн.
– На всякий случай скажу, – оглядел нас глава отряда, – перед светлыми господами кланяться, рты первыми не открывать, только когда спросят. И вообще вести себя хорошо, понятно?!
Мы кивнули. Сопровождающие перестроились, чтобы вести нас словно под конвоем, но меня это не шибко задевает, ибо интерьер ратуши очень красивый и я любуюсь на его основательную величественность.
На стенах много картин с пейзажами и подписями на английском. Ревель – так крепость называлась до перехода в подданство русскому императору. В целом все выглядит так, словно ратуши война и захват крепости не коснулись.
Мы поднялись по центральной мраморной лестнице на второй этаж, свернули направо и вскоре остановились перед соответствующей окружающему стилю двери, охраняют которую еще четверо боевых магов.
Возглавляющий отряд Гридь коротко кивнул и постучал в дверь. Послышался приглушенный ответ.
– По вашему приказанию, для награждения разыскан и приведен Игорь Колыванский. В компании с ним брат Иван… – Гридь посмотрел на нас вопрошающе.
– Тоже Колыванский, Александрович, – хрипло отозвался брат и прочистил горло.
Воин отступил назад, и мы предстали глазам знати. В центре массивнейшего стола, едва не расползаясь, сидит Скотович. Перед ним маленький сундук и некая бумага с гербом. Справа комендант, а слева магмейстер. Дальше другие руководители крепости.
– Дмитрий Григорьевич, уж извольте начать, а я, если что, дополню, – проговорил губернатор.
– Да, конечно, – сухо ответил комендант. – Сегодня знаменательный день. Мы награждаем того, кто избавил область от ужасной твари, безжалостно убившей стольких достойных людей. По ходатайству Самуила Архиповича, мы отправили прошение в Санкт-Петербург на жалование тебе, Игорь, звания почетного гражданина и присвоение воинского чина прапорщика. Когда доедешь до академии, вероятно, все уже будет одобрено. Ну и денежная награда, в этом сундуке – тысяча полновесных золотых. Расскажи только, как ты смог победить? Столько сильных воинов не справилось.
Взгляды скрестились на мне.
– Превелико благодарю, – тут же склонился я, и Иван следом, – рад служить. Признаться, деталей я уже не вспомню, но постараюсь все описать. Дело в том, что у меня, когда нет насморка, – шумно втянул носом воздух я, и часть сидящих поморщилась, – нос очень хорошо чует. Вонь эту, вампирскую, я запомнил еще возле ворот, где нашли растерзанного воина. Сильного, не чета мне. И так крепко запомнил, что когда примчался к дому дядьки Степана, – здесь картинно всхлипнул, – то тут же поймал дух. Может, окажись там позже и не уловил бы, а тут такая досада взяла, что страх переборола, и побежал я тогда ног не чуя. Да и упал прямо в каналы под городом – не заметил, что решетка открыта была. Да не зря, не зря!..
Слушают господа с интересом, как и человек пятнадцать охраны.
– Вышло так, что мерзопакостный гад именно оттуда проникал в город. У меня немного помутился рассудок, и, наверное, потому я пошел дальше, а не умер от страха. Темнота кругом, вонь страшная – она-то и одурманила меня. К счастью, нашлась свеча. Запалил я огонь и пошел вперед. Пару раз свеча тухла – крайний, перед самым обрывом, где я чудом, слава богам, спасся и слез без травм. Потом снова шел. Долго. Свернул в какой-то лаз…
– И все по нюху? – неверяще спросил тот капитан, что отвечает за разведку.
– Игорь Янович, – скривился комендант.
– Не встречал я таких нюхачей, – хмыкнул он.
– А упырей?
– И этих тоже, Дмитрий Григорьевич, – склонил он голову.
– Давайте дослушаем.
– Благодарю, – снова склонился я. – Право слово, не знаю, откуда у меня это, только сильно был огорчен смертью дяди Степы – я же почти сирота, а он как отец был. Вот и… в общем, нашел сволочь эту, страшилу такую. Сам огроменный, башка такая, с клочками шерсти и зубами – такими вот! Еще сломанные местами, как если…
– Голову мы видели, Игорь, – кивнул магмейстер.
– Да-да, ну, и когти еще страшенные, а руки сильные и длинные. Да только подловил я гадюку. То ли сонный он был, а может, устал после нападения, но сразу меня не заметил. И только когда подскочил, завязалась у нас борьба. Я ведь еще в порту научился по носу не получать. А тут и дядя Степа со стихией воздуха помог. Ну и всеми силами одолел тварюгу, а потом голову отрезал, чтобы, значит, за дурачка и хвастуна не приняли.
Господа переглянулись. Покивали, словно бы одобряя, как вдруг граф Скотович воскликнул:
– И за это мы ему должны отдавать тысячу золотых?!
– Упырь-то повержен, Федот Олегович, – попробовал образумить комендант.
– Нет-нет, речь шла о честном бое, а не ударе в спину.
Меня от этих слов едва не затрясло от гнева.
– Господин губернатор, – вступил в разговор магмейстер, – юному бойцу действительно сопутствовала удача, но я лично осматривал его, когда он без чувств лежал, с головой твари в руке. И могу заверить, что деньги он заслужил.
– Ой, да прекращайте, – Скотович опустил руки на сундук, попробовал поднять, но не смог, – какой-то босяк выполнил долг перед Отечеством, и теперь мы еще должны платить за это?! Дима! Возьми это, нам надо идти.
Со стороны стражи вышел крупный светловолосый маг и выполнил приказ. Я потерял дар речи от досады, горло сжалось. Мимо проплыла массивная туша графа, сопровождаемая внушительной охраной.
Разум заволок туман гнева. Кто-то что-то сказал, но я не расслышал. Вылетаю следом за ненавистным губернатором и говорю:
– Отдайте мои деньги!
– Чего?! – с багровым лицом развернулся боярин. Лица двух бойцов скривились в улыбках. – А ну, наподдайте мальцу. Ишь ты, деньги ему отдавай…
Шансов нет и, может, я смог бы что-то сделать, если бы подготовился, но сейчас просто бросился на них. Хорошо кинулся, очень скоро. Наверняка быстрее многих, да только пара уверенных Гридей – это тебе не претенденты на турнире. Врезался во что-то невидимое, а следом уже меня подхватила необоримая сила и поволокла по коридору, собирая мной ковровую дорожку и мебель. Едва не потеряв сознания, поднимаюсь, мутным взглядом ловя противников. Тут же по мне хлестнули воздушный и водный жгуты, вырывая крик боли. А следом швырнуло к потолку. Словно куль падаю обратно, скручиваясь от боли.
– Хватит, ребята, хватит, – послышался голос графа. – Раздавите червяка и не заметите. Слышишь?! Запомни на будущее, мразь, что с большими людьми нужно вести себя хорошо.
Он пнул меня, и бок обожгла боль. Донеслись уходящие шаги, и сознание погасло.

Глава 15

Я видел дом, он был полон родных, радостно обсуждающих меня и новости. Кто-то пытался дозваться и высвободить из забытья, но все попытки оказывались тщетными. Кроме последнего, когда я мучительно выбрался из ледяных объятий пучины.
– Агрх, – вырвалось из моего горла.
Кто-то сильно и отчаянно кашлял, чем и разбудил. Я попытался продрать глаза, но веки совершенно отказывались слушаться. По запаху и ощущениям понял, что лежу на подстилке из сена в повозке. Мерно и со скрипом она катится, нет-нет попадая в ямы. Судя по тому, что трясет не так уж сильно – мы на тракте.
– Очнулся, дружок? – раздался хриплый и скрипучий голос.
– И… агхкхар! жалею об этом, – вымолвил я, перекатившись на бок.
– Ничего, ничего, скоро уж Ярси будет, поешь горячей мясной похлебки с хлебом. Харчевни там дрянные, но я знаю одну нормальную.
Глаза еле привыкли к свету. Руки дрожат, да и ногам доверия нет, болит каждый сантиметр разбитого тела.
С великим трудом выбрался и бухнулся на сиденье. Сухонький дедок улыбнулся в несколько оставшихся зубов. Лицо, на удивление, выбрито начисто.
– Нукась, придержи, – передал он мне поводья. – Щас дербанем табачку, и жизнь зацветет.
Дед выудил из мешка сбоку вместительную трубку с длинной ручкой и принялся набивать ее табаком. Я прислушался к себе – мана есть, но пользоваться ей настолько лень, что даже голову по-бычьи с натуги повернул, чтобы вызвать огонек из пальца.
– Ух ты! Полезное умение, – снова заулыбался дедок. – Благодарствую, дружок. Умн-умн… меня Вейко зовут.
– Игорь, – выдохнул я, сморщившись от боли.
– А я знаю, дружок. Вот, – он снова запустил руку в мешок, – это тебе.
Я принял тяжелый кожаный кошель. Положил рядом.
– Это за что?
– Офицеры скинулись, по просьбе Дмитрия Григорьевича. За вампира. На, затянись.
– Да я кашляю от него.
– Это только сперва, потерпи, зато полегче станет, – охотно пояснил дед Вейко, протягивая трубку.
По его следующей рекомендации я осторожно набрал дыма в рот, а потом уже с воздухом затянул внутрь. Горло обожгло, но не так сильно, как в прошлый раз. Спустя пару затяжек боль в голове и теле отпустила. В то же время организм вздыбился на яд, оказавшийся в дыму, но я успокоил – на Севере шаманы нередко прибегают к настойкам, отварам и порошкам, чтобы решить особые задачи. Жаль, что у меня нет такого набора.
– Что за Дмитрий Григорьевич, дедушка?
– Колыванский комендант, забыл уже? – хитро глянул он и тоже приложился к трубке.
– Вот, теперь вспомнил.
Я хмуро оглядел пасторальные виды вокруг. Солнце в зените периодически скрывается за пышными тучами. Земли обжитые, людные и ухоженные. Тут и там видны группки людей, расположившихся на обед и отдых. Проезжаем шумный караван, в несколько десятков повозок и с хорошей охраной из боевых магов.
– Дед, а куда мы едем хоть? И как я оказался в повозке?
– В город Святого Петра, дружок, куда же еще? Сказано доставить в гимназию. Это господин магмейстер Самуил Архипович распорядился. После событий.
– Да уж, событий так событий… – откинулся я на подпорку круглой крыши.
– Тебе еще повезло, что не зашибли.
– Но он мои деньги забрал!
– Тыща золотых, конечно, большой куш, – крякнул дед и вытряхнул трубку. – Токмо жизнь дороже.
Пока Вейко заново набивал трубку, я боролся с собой. В итоге говорю:
– Верно говорите, да только пустое это всё. Когда по жилам огонь – не до правильных мыслей.
– Вот и брось переживать. Что было – то было. Ну-ка, подпали трубочку…
Снова поплыл душистый дым, горький на вкус, но приятный глазу и носу. Я вдохнул пару раз, сдерживая кашель, и снова ощутил, как яд растекается по жилам.
– А сколько нам ехать еще?
– Не меньше трех дней, дружок, – отозвался Вейко, что-то высматривая вдалеке. Потом перевел взгляд на меня и говорит: – Чего загрустил-то?
– Столько, черт побери, дел осталось в Колывани…
– Что толку в терзаньях, если назад ходу нет? Временно, конечно. Григорьич сказал, что тебя надо тихо вывезти, от греха подальше. Так что радуйся, вдруг от смерти ушел.
Я остервенело почесал голову, словно бы она вся зудит. От досады и бессилия.
– Девушке одной обещал, что вытащу с Колывани.
– Невеста, что ли?!
– Нет, но-о… мы, в общем…
– Полюбилась тебе? – догадливо улыбнулся он.
– Да, наверное, – посмотрел я вдаль и поймал отблеск со двора приближающегося дома, – еще не знаю…
– Так если не знаешь, то и пусть с ним, – хитро глянул дедок.
– Не могу я так. Обещал ведь, а она верит мне, – из груди вырвался глухой стон.
– Не накручивай себя, не накручивай. Съездишь еще, заберешь. Потом. Или весточку отправишь, мол, устроился, приезжай.
– Так это когда будет, – грустно покивал я.
– А вот надо учиться, дружок, мыслить не только сегодняшним днем. Умей загадывать наперед.
Я покосился на погасшую трубку.
– На, только распали. Просто потухла.
– Спасибо, дедушка. Что-то я и вправду размяк.
– Мы уже в окрестностях Ярси, чуть-чуть потерпи и супчику вмажешь. Сразу отпустит.
Я улыбнулся и принялся докуривать.
Едем уже в окрестностях деревни. Двор за двором, все плотнее и ближе. Вот и Ярси с рынком посередине, небольшой речушкой под боком и в окружении леса. Меня встревожил эфир, вернее состояние, в котором тот пребывает. Такого еще не встречал, но похоже на случаи подле Колывани. Словно бы хворь какая…
Впрочем, я постарался отвлечься. Не хочется лезть.
– Тут паршиво… здесь тоже… и тут… – комментирует Вейко, кивая в сторону заведений. – А вот «Три Копыта» – самое то. Здесь вкусно и сытно.
Мы заехали в тесный двор, распрягли тяжеловоза, коим тут же занялся юркий мальчишка. Несколько крепких парней, работающих в «Трех Копытах», затолкали повозку в угол, а Вейко забрал все ценное.
Взгляд сам собой натыкается на темные участки во дворе, где ютится сумрак, в котором я вижу движение. В голову просятся трагические картины грядущего.
– Да, – выдохнул дедок, – родной запах. Навоз, дымок, сено… раньше воняло, а теперь пахнет.
Я нервно рассмеялся, привалившись к борту.
– И свиное дерьмо.
– Так и овечье, дружок. А еще всякого остального. Но согласись – памятный запах?
– А вы не с Колывани?
– А что? – с хитрецой глянул он.
– Да так. Просто я вырос на море, можно сказать, поэтому мне родным стал запах рыбы, берега, моря и палубы. Хотя и к этому тоже привык.
– Нет, я на земле рос. Ладно, давай руку, помогу дойти.
– Бросьте, сам доковыляю, – отстранился я.
– Думаешь, я дряхлый, да? Дал бы тебе, да и так больной. А ну, говорю, обопрись! – Вейко поднырнул под руку. – Уверенней! Давай, давай! Не сломаюсь.
Дед и вправду оказался крепким. Мы вошли в обеденный зал. Желудок приветствует его громче всех, словно старается побороть шум заведения. Организму нипочем ни огонь, ни чума, ни разорение, когда он хочет подкрепиться.
Разношерстный люд в основном ест, мало кто в полуденный час решился на выпивку. Мы отыскали свободное место и с облегчением бухнулись на лавки. В ожидании служки я стал разглядывать истерзанный временем стол, почти сразу зацепившись за вырезанное сердце. А в нем имена – Тоомас и Марина. Память тут же напомнила об обещании.
Служка выслушал наши запросы, кивая после каждого слова, и тут же унесся на кухню, начав кричать еще с порога.
Неожиданно моим вниманием завладела вошедшая в харчевню женщина. В длинном платье зеленого цвета, с декоративным шнурованным жилетом и очень роскошными формами, умело, без вульгарности, подчеркнутыми. На тонком плане от нее веет иначе, чем от остальных. Более того, хозяин за стойкой и несколько посетителей, коих я бы отнес к местным, тут же склонили головы.
Она кого-то ищет, прыгая взглядом от одного стола к другому. Завидев нас, двинулась навстречу.
Я вгляделся в мудрое и еще молодое лицо. Стало понятно, что женщина нашла, кого искала.
– Сударыня? – я с трудом встал и поклонился. Рукой приглашая занять мое место.
Она молча села, сопровождаемая удивленным взглядом блеклых глаз Вейко. Уже в свою очередь пристально вгляделась, сначала в деда, а потом в меня, занявшего место на другом конце лавки.
– Я София, здешняя глава.
– Вейко, простой торговец и путешественник, – с улыбкой ответил дедушка. – А это мой внучатый племянник Игорь. Бездельник и хулиган.
– Деда! – вполне серьезно возмутился я.
– Хорошо, – кивнула она, а потом повернулась ко мне. – Ты одарен, так?
Я быстро переглянулся с Вейко, и он едва заметно покачал головой. И я бы послушался, но маги чувствуют друг друга, а София из одаренных.
– Так и есть.
– Мы можем поговорить наедине? – неожиданно спросила женщина.
– Госпожа, – вклинился Вейко, – парень сейчас обессилен. Ему нужна горячая еда и отдых.
Женщина критически осмотрела меня и медленно кивнула.
– Хорошо, я подожду.
– Простите, – остро глянул на нее дед, – но что вам от него нужно? Прошу понять, Игорь на моем попечении и родня строго спросит, если с ним…
– Ему ничего не грозит, – спокойно сказал София, опустив взгляд сиреневатых глаз, украшенных шикарными ресницами, на моего провожатого.
– Но что тогда…
Женщина снова прервала, словно зная все, что Вейко может спросить:
– Мы оба одарены, и у меня есть острая, жизненно важная просьба к вашему племяннику, как к одаренному.
Дед снова заикнулся, но теперь София успела даже до слов:
– Я предчувствовала его приезд. Не волнуйтесь, все будет хорошо, – с этими словами вдруг эфир дрогнул, и на Вейко опустилась магия, похожая на то, чем владею я.
Лицо деда обрело безмятежность. Разум некоторое время сопротивлялся, что удивительно для человека без способностей, но вот уже последнее напряжение спало, и Вейко кивнул. Любопытство, что и так грызет меня, только усилилось.
Затмить его смог только голод. Принесенная еда свела с ума истосковавшийся по пище организм, я словно выпал из зримого мира, пока большая миска наваристого супа и приличный ломоть хлеба не оказались внутри. Осоловело нашел переливающийся взгляд Софии. Женщина с легкой улыбкой смотрела все это время.
– Так, – хлопнул себя по коленям Вейко, – кажется, забыл кисет в повозке. Схожу, покурю.
Возникла короткая пауза. Зал почти опустел, лишь за дальним столом двое богато одетых мужчин увлеченно что-то обсуждают, склонившись к столу. Служка носится туда-сюда, убирая со столов и нагибаясь погладить ласковую кошку, что еще недавно терлась и о мою ногу.
– Госпожа София, мне не терпится узнать, что же свело нас здесь?
Она ответила не сразу. Статная, мудрая и красивая. Возраста моей матери или старше.
– Некоторое время назад, – разомкнулись ее губы, – по тракту проезжал путник. Маг. Очень странный – я таких еще не встречала. Плохо говорил по-русски, но и на эстовском не пытался заговорить. Белокожий, высокий, хорошо развит, худощав. Вокруг глаз очень темные круги, а сами они ввалились и красные, словно долго не спал. Мы разместили его в лучшем доме, ибо останавливаться в гостином дворе он не пожелал. А дальше произошло неожиданное…
София глубоко вздохнула. Рассказывать о дальнейшем ей явно трудно.
– Маг стал проявлять знаки внимания. Комната и дом, где мы его расположили – мои, ухаживала за гостем сама. Это давалось тяжело даже до того, как он пожелал лечь со мной в постель. Знаешь ли, темный и нехороший этот маг. Очень нехороший.
Я шумно сглотнул, совершенно поглощенный рассказом.
– Конечно, я отказалась, и тогда он ненадолго вышел из себя и пообещал горести и беды для Ярси. Меня это тогда не испугало, но до утра глаз не сомкнула, остерегаясь поджога или еще каких подлостей. С восходом солнца он покинул деревню. Молча. Да только…
Женщина замялась, и я решил продолжить:
– Да только проклятье действительно есть. Это вы хотите сказать? Да, я чувствую. Только не понимаю, как могу помочь?
– Меня привели… духи… – произнесла София с видом, словно пробует слово на вкус, определяя, подходит ли. – Да, духи. Ты понимаешь меня?
– Более чем, – хмуро кивнул я.
– Они подсказывают, что ты сможешь разобраться с этой бедой.
– Странно, что они не видят, в каком я состоянии…
Крепко задумавшись, я остановил взгляд на вырезе платья, неосознанно любуясь пышной грудью. По всему выходит, что весть о моих деяниях в округе Колывани дошла до местных духов. Когда темный маг совершил гнусное деяние, они стали искать способ решения и выбрали меня. Только сейчас сил действительно нет, если только каким-то образом не получится быстро восстановить их.
– Кхм-м, – обратила на себя внимание женщина.
Я с легким непониманием посмотрел в лицо, отметив проступивший румянец. Потом догадался, от чего.
– Ой! Простите, – помотал я головой. – Может, прогуляемся? Куда-нибудь подальше, в дикое место.
– Сначала ты долго смотришь мне на грудь, а теперь зовешь в лес?
Смущение попробовало сковать меня, но усилием воли я успокоился. Напустив легкую улыбку на лицо, говорю:
– Вы, София, бесспорно прекрасны. В иное время я бы с удовольствием пригласил вас на прогулку, закончить которую следовало бы не в лесу, а за столом с изысканными яствами. Но сейчас нам нужно понять, как быть. И этот вопрос я хочу задать духам.
Взгляд женщины изменился. В нем появился огонек интереса, некой новизны. Сыграв тонко мимикой лица, она говорит:
– Довольно необычно такое слышать от столь юного и с виду не благородного человека. Но с этим мы разберемся позже. Давай же не будем медлить и сходим, куда ты просишь.
– Благодарю, госпожа.
Я с трудом поднялся и, пока пробирался между лавками, хватаясь за стол, София успела отойти. Повернулась, приподняв удивленно бровь.
– Кажется, я начинаю понимать, почему ты был так обескуражен.
– Немного подрался. Скоро поправлюсь.
Она издала смешок и красиво подвигала крыльями носа, ярко изображая мимикой, что думает об этом.
– Давай я помогу идти.
– Госпожа, я так не могу.
– Ты и по-другому не можешь.
София вернулась и подхватила, сунув руку под мышку. Уже перед выходом сообщила хозяину:
– Запиши расходы на меня.
– Сударыня, – заговорил я, – у нас достаточно денег, и к тому же я еще не помог вам.
– Держись крепче – сейчас крыльцо будет, – проигнорировала она слова.
Мне осталось только последовать рекомендации и поднять руку, ухватившись за плечо. Все время, пока идем, я с удовольствием вдыхаю исходящий от Софии аромат. До чего же прекрасная женщина – словами не передать.
Вейко, едва нас заметив, бросил трубку на сиденье повозки и помчался перехватывать.
– Кажется, дедушка, мы тут останемся с ночевкой, а то и не один раз, – глянул я на него.
– А что случилось?
– Пока ничего, но появились неотложные дела. В Санкт-Петербурге же нас никто не ждет?
– Время есть, дружок, – коротко и с серьезным выражением кивнул дед.
– Это хорошо.
Мы остановились возле повозки. Я взял трубку, исхитрился подпалить, когда прикрыл большим пальцем чашу, как делают при раскуривании, но никто не увидел возникшего над пальцем пламени. Сделал пару затяжек и облегченно выдохнул.
– Дедушка, вы бы могли пока найти нам место на постоялом дворе или в гостинице? Мы с госпожой Софией отойдем для вершения важного ритуала.
– Не нужно искать. Вас же Вейко зовут? Прошу, дядя Вейко, вон тот дом, что в два этажа – это мой, там и останавливайтесь. Кто-нибудь из ребят поможет с повозкой, – проговорила женщина, а дед мелко кивал. – Ну что, Игорь, пошли?
– Да.
Часть пути я смог проделать сам – сказывается хороший обед и действие табака. Мы вышли за остатки частокола, потом за ограду для скота и оказались под сенью деревьев. Солнце уже преодолело зенит и клонится к вечеру.
Духи ждали, когда позову. В голове словно хор возник. Давящий. Я тут же потерял силы стоять и плюхнулся на землю.
В целом, разобравшись в их разноголосье, понял, что есть два варианта. В первом и самом очевидном – я просто жду, пока силы восстановятся сами, хорошо кушая и высыпаясь. А вот со вторым вышла оказия.
– Госпожа, – выговорил я, когда проморгался и привык к внешнему миру. – У нас есть один очевидный вариант и при этом долгий, а есть быстрый. Только несколько… неоднозначный.
Она непонимающе посмотрела, а я встретил ее взгляд прямо и открыто.
– Духи говорят, что я могу быстро восстановиться с вашей помощью. Здесь, в окрестностях Ярси, вы стали вроде берегини, срослись с токами эфира и почти едины с духами. Потому и слышите их хорошо.
– Ты прав! – расширились ее глаза. – Когда выезжаю куда-нибудь, то слабею. Хочется скорее вернуться.
– Э-э… да. Так вот, сударыня, духи мне сказали, что если мы с вами разделим постель, то… я быстро окрепну.
Улыбка с лица женщины ушла. Она смотрит удивленно и обескураженно, ища во мне ответ: не придумываю ли ради того, чтобы просто переспать. Но нет – я открыт. Именно это духи и подразумевали, посылая всяческие эротические образы.
– София, я понимаю, что предлагать такое далеко за гранью морали. И, конечно, мы с вами выберем первый вариант… эм-м… наверное. Но хочу, чтобы вы знали, я весьма умел в этих вопросах и неприятных ощущений не будет.
Она едва не рассмеялась.
– Игорь, а если я люблю кого-то? Ты и с этим справишься?
– Простите! – склонился я. – Я ничего плохого не имел в виду, просто хотел успокоить на всякий случай.
– Успокоить? – рассмеялась-таки София. – Еще и это твое «наверное»…
– Понимаете… то есть понимаешь, – быстро поправился я, решив перейти на «ты», – для мужчины это тоже постыдно, предлагать едва знакомой женщине постель, а тут, учитывая обстоятельства, того хуже. Поэтому я несколько растерян.
– Ну, и что будем делать?
Я благодарно посмотрел на Софию и спешно заговорил:
– Пока нам нужно только понаблюдать. Это проклятье, или, я бы сказал, порча, она ведь никак себя еще не проявила. Мы вполне можем не спешить, обстоятельно подготовиться и уже потом рассеять эту мерзость. Сударыня? – я выставил локоть, чтобы она могла взяться. Женщина не отказалась, и мы пошли обратно.
– Это не совсем так, Игорь. Хотя, наверное, выглядит похоже.
Я всмотрелся в ее задумчивое лицо, сделавшееся вдруг намного старше.
– София, на тебе много забот. Что ты имеешь в виду?
– Эфирный мир портится. Я чувствую это постоянно. Мы словно пруд, оставшийся без ухода, – зацвели. Вчера была ссора, перешедшая в драку. Неприязнь они давно друг к другу испытывали, но всегда сдерживались, а тут чуть ли не убийство. Люди болеют – только троих вылечила за последнюю неделю. Скотина туда же.
– Это меняет дело… – поджал я губы.
– Мне только сейчас удалось собрать эти события в кучу и понять, где их корни. Я должна спасти мою деревню, Игорь!
– Спасем, не переживай. Но сейчас мне снова надо хорошо поесть – живот словно с цепи сорвался. Мысли через одну о пище, – нервно посмеялся я.
Так же, под ручку, мы вернулись в деревню. Со двора Софии слышится гул и вскрики. Кто-то яро спорит, вот-вот вспыхнет потасовка. Мы поспешили навстречу.
– А ну прекратите! – заранее крикнула глава. – Хватит! Вы что, не слышите?! Хватит ругаться!
Народ более-менее утих. Раскрасневшиеся лица мужчин и женщин стали светлеть, словно пелена сходит. А глаза опустились к земле.
– Ну! Что случилось?!
Из толпы выскользнул Вейко. Прищурившись, говорит:
– Дурные они у тебя, сударыня! Вот тот, бородатый, пожелал тому здоровяку доброго дня. Ну, как это обычно делается, сказал: «Добрый день». Здоровяк стал спорить, что день вовсе не добрый, на что бородатый возразил, назвав другого дураком. С того и началось. А потом все на две части стали делиться и припоминать друг другу былые обиды.
София хмуро оглядела собравшихся, останавливая взгляд на тех, кто не опустил головы, и каждый из них в итоге отвел глаза.
– Вы, похоже, хотите предать тут все огню и разорению, – с горечью изрекла она. – Поссориться, поубивать, уничтожить… Сколько поколений предков прожило здесь жизнь, отстраивая и улучшая деревню. Через нас проходит крупный тракт, благодаря чему не знаем горя даже в засуху или еще какого лихолетья. И тут, из-за шуточного спора, пустить все прахом?! Этого хотите?
Кажется, что даже птицы пристыженно смолкли. Со стороны же людей нет ни ропота, ни возмущения. Робко, словно в первый раз, они начали улыбаться друг другу, просить прощения и извинять.
София до вечера сглаживала ситуацию и восстанавливала лад. С ее же слов, успела вылечить ребенка. Мы расположились в одной из комнат большого дома и смиренно дожидались возвращения. Я успел съесть буханку хлеба, щедро запив молоком.
– Сил нет, – изрекла хозяйка, с блаженством расположившись в кресле.
Мы в гостиной, потолок которой теряется во тьме, ибо помещение общее на два этажа. По-королевски выстроен камин из массивного камня, возле него кресла. В центре гостиной длинный стол с толстенной столешницей, живо напомнивший мой, на свейской земле. Красивые стулья с высокими спинками, ковры на полу и стенах. Есть гобелены и полотна. Много шкафов, тумб и прочей мебели, гармонично вписывающихся в интерьер.
– Надеюсь, вы поели?
Вейко, только вернувшийся с улицы после курения, кивнул. А мне захотелось пояснить:
– Я нашел хлеб и молоко, София. Прости, что хозяйничали тут.
– И всё? – изумилась она, порываясь встать.
– Нет, нет, нет! – замахал я руками. – Сиди, отдыхай. Мы не привередливые. И на этом спасибо.
– Боги! Там полный склад еды, Игорь, – страдальчески взглянула женщина. – Просто я не держу слуг, а так бы вы были покормлены нормально.
– Благодарим, сударыня, – ответил Вейко. – Не изволь беспокоиться. Если можно, то я пошлю Игоря на склад, и мы сами накроем на стол.
– Конечно можно, – рассмеялась она. – Я вам кто, чтобы столько съесть в одиночку?
– Тогда… – протянул я, – расскажи, куда идти и что принести тебе?
Спустя некоторое время стол заслуженно украсился разными яствами, хорошо дополняющими сдержанное богатство гостиной.
– У меня еще компот есть – сварила вчера, – подняла палец София, намереваясь сходить.
– Я принесу! – я соскочил, сдерживаясь, чтобы не поморщиться от боли – тело только начало восстановление.
Удивительный ужин начался. Если бы не воспитание, то я бы чавкал и урчал, как пес или волк – настолько все вкусно. Живот уподобился мешку из-под картофеля – ем как не в себя. Вдобавок запил удивительно ароматным и вкусным компотом.
– Теперь я спокойна, – легко улыбнулась София.
– У тебя много забот, сударыня, – протянул Вейко, – и без мужчины, наверное, тяжело со всем справляться?
София чуть помолчала, борясь со слезами, смахнула самые настырные и говорит:
– Это случилось два года назад. Урмас, мой муж, с сыновьями заночевали в лесу. Там был егерский дом, и Урмас очень любил его. В ту ночь разыгралась страшная гроза и одна из молний попала в дом. Никто не спасся…
Ее горло сжалось, и прошло некоторое время, прежде чем женщина снова заговорила:
– Я почувствовала их гибель. Проснулась. В груди сильно болело. Наверное, сама чуть не умерла. И потом тоже, когда совершали обряд упокоения. С тех пор мои способности пробудились, а управление деревней легло на мои плечи. Признаться, тогда я была бы не против отдать эту ношу кому-нибудь, да только никто не хотел.
Мы дружно помолились об упокоении душ умерших.
– Прости, сударыня, что разбередил рану, – склонил голову Вейко.
– Нет, ты все верно спросил. Управлять селением очень трудно. И все же – я счастливый человек, ведь те доверие и любовь, которыми меня одаряют люди, – бесценны. Вы бы знали, как они обо мне заботятся, едва не на руках носят.
– Да, – кивнул я и переглянулся с дедом, – это многое значит.
Дальше слово взял Вейко, принявшись рассказывать о себе и обо мне. Понятное дело, что это было нечем иным, как вымыслом с какой-то долей правды. Я усмехнулся в кулак, но не потому, что дед нескладно выдумывал, – с этим у Вейко никаких проблем, ему бы сказителем быть, – просто ситуация получилась совершенно не однозначная. Я и не на стороне деда, ибо не могу рассказать все, но и к Софии стал ближе, появились общие дела, посвящать в которые деда нельзя. Подобно канатоходцу, мне приходится быть осторожным в словах и поступках.
Когда дед вышел на перекур, наши взгляды нашли друг друга. Все понятно без слов, но в то же время нужно облечь в конечную форму общие выводы. И так как на мне лежит долг мужественности, слово беру я:
– Похоже, что все-таки второй вариант…
– Твое «наверное».
– Да.
София поднялась из-за стола, покачивая бокалом с компотом, словно там вино.
– Знаешь, все же я – женщина. Пусть и приходится часто быть мужественной. Поэтому ты должен знать, что заинтересовал меня. Понравился. В быту управления, после всех трагических событий, мужчины не были мне интересны. Тем более столь молодые.
Она приблизилась и наклонилась, так, что наши глаза оказались на одном уровне. В неверном свете от свечей ее – особенно притягательные, магические. Сдержанно я поцеловал изящные пальцы.
– Понравился потому, что очень непрост. Внутри тебя темно. Внешне же ничего необычного. Прости, но я повидала крепких мужчин и не особенно впечатляюсь.
– Тем более от побитых, – усмехнулся я.
– Не обижайся. Твоя сила внутри, и она меня зацепила. Почти сразу, просто осознала я это только вечером. В тебе есть тайна. Бессознательно я тянусь к тебе, это нечто глубинное. Так что не думай, что наша постель будет подобна деловому рукопожатию.
Я встал и приобнял прекрасную женщину. Шикарную, спелую, уверенную. Помнится, что Иван называл женщин трофеем, но София скорее награда. Расположение такой дамы надо заслужить, а потом беречь.
– Со своей стороны обещаю, что постараюсь не разочаровать и не обидеть, – проговорил я и немного, в силу возможностей, одурманил ее сознание умением Синеглазых Ведьм.
– М-м, – прикрыла она глаза, – какое приятное чувство. Ты все больше удивляешь, Игорь. Совершенно не хочется сопротивляться такому соблазнению, пусть даже магическому.
– Ты поняла? – удивился я.
– Совсем немного, скорее догадалась. Пошли наверх?
– А Вейко?
– Он поймет.
Я кивнул, и мы, взявшись за руки, стали подниматься. На другой руке я вызвал свечение, дабы рассеивать тьму своей женщине. Пусть это и не логично, расходовать силу в момент ее истощения, но сейчас мне как-то все равно.
Хозяйская спальня уютна и вместительна, с большой царственной кроватью. Меня стало обжигать желание увидеть Софию голой, роскошь ее форм вдруг оказалась моей, и теперь по телу идет мелкая дрожь. Слабость пропала, в голове стучит кровь.
– Моя королева, позволь увидеть тебя, – жарко прошептал я и принялся нетерпеливо расшнуровывать жилет платья. Потом приблизился, стал целовать в губы, едва не застонав от удовольствия – София прекрасна во всем и вкусом губ, и жарким блаженством горячего рта.
Руки нашли пуговки на спине. Спешу, словно впереди нет целой ночи, а мы подростки, украдкой целующиеся за углом дома.
Освободил плечи от платья, и оно упало к ногам, открывая глазам тело, скрытое под тонкой и мягкой нижней рубашкой.
– Темно, но чувство такое, словно ты меня видишь, – пропели ее уста.
– Да, я хорошо вижу во тьме, – не узнал я свой голос, таким стал низким и хриплым.
– Так нечестно. Давай зажжем свечи.
– Как будет угодно, моя королева.
Я отстранился и быстро прошелся по всем тумбам и столам, где есть подсвечники. Комната наполнилась теплым и дрожащим светом. Я стянул рубаху с себя.
– Ты опытный воин, Игорь. Какой приятный рельеф и шрамы, – ее руки коснулись меня и стали медленно гладить каждую мышцу и ямку.
Это было приятно до стона, ведь желание овладеть женщиной плещется во мне штормом.

Глава 16

Спустя некоторое время обнаружил себя лежащим на кровати. Рядом София, тоже продолжает плавать на волнах блаженства, с полуулыбкой и частым дыханием. Вдруг пришло осознание:
– Прости! Я не обесплодил семя.
Не переставая улыбаться, женщина слегка повернулась на бок, отчего ее прекрасная грудь пришла в движение и привлекла взгляд, а сзади еще и отражение бедер в зеркале. Взгляд темных глаз нашел меня.
– Ты и такое умеешь?
– София, мне просто никогда так хорошо не было. Что даже контроль над собой потерял, – с искренним раскаянием произнес я.
– Игорь, милый мой, не стоит переживать, – мягко отозвалась София и погладила по щеке. – На самом деле я хочу от тебя ребенка.
Новость несколько ошеломила. Табуном понеслись мысли о последствиях.
– О чем задумался, красавчик? Мне ничего не нужно, кроме твоей страсти и семени, – улыбнулась она.
– Просто я не могу пока быть рядом и… помогать с воспитанием, – признался я.
– Не слушаешь меня, нахал, – с нежностью произнесла женщина. – Я просто хочу родить от тебя. Именно от тебя. Но для себя. Ничего требовать не стану.
– Даже не знаю, что ответить.
– Ты предлагал мне постель, чтобы разговаривать в ней? – лукаво проговорила она.
Волна возбуждения прошлась по телу. София владеет очень похожим на мое умением, полученным от ведьмы. Так что мы начинаем обоюдно пылать безумной страстью.

– Я готов. Пора идти.
София сонно посмотрела.
– Будь осторожен. Вдруг темный маг оставил ловушки.
– Сейчас мне кажется, что смогу преодолеть все, – улыбнулся я, еще раз полюбовавшись прекрасным и шикарным телом женщины.
– Да, Духи сильно постарались.
Я встал, сопровождаемый ее взглядом, прошел к окну и распахнул створки. В комнату, полную любовных ароматов, ворвался свежий ветерок. Он по-играл уголком штор и, дойдя до кровати, легкой рукой прошелся по волосам женщины. Огоньки оплывших свечей заметались в страхе, – ветерок шутя потрепал и их.
Я надел исподнее, а потом просто прыгнул в окно, под запоздалый вскрик Софии.
Земля должна была ударить, смять глупого смертного, но я словно рысь мягко присел, гася разгон. Осмотрел и тут же наметил, с чего начну. Очаги разложения и эфирной гнили стали видны особо четко.
Спиной ощутил встревоженный взгляд Софии, но не стал поворачиваться. Сознание начало погружаться в процесс исцеления. Работа требует очень высокой концентрации и больших сил.
А еще я старательно запоминал «запах» этого мага. Если удастся найти мразь, изгадившую Ярси, то убью и вырву сердце, заберу всю его силу. Лишь воля удерживает тело от дрожи, холодного пота и парализующего страха. Магия, что отравляет эфир, противна всему живому естеству. Похоже, я впервые встретился с некромантией, а тот маг был ее адептом. Более того – англом. Так что перед смертью я выпытаю из него все, что нужно.
Работа идет туго. Отравление имеет каскадное действие, то есть начиналось все тихо и незаметно, а сейчас набрало обороты. Порча могла окончательно убить местность в течение ближайших дней. Следом за эфиром всегда портится и явный, плотный мир.
Распались скобы овеществленной воли мага для первого очага, энергия, особым образом искаженная, перестала творить зло. Темное место, словно яма, начало светлеть, омываемое чистыми потоками эфира. Он идет туго, и я стал ускорять, помогая скорее запустить естественный механизм восстановления.
Здесь уже не так сложно, и в голову прошмыгнула мысль – а мог ли я просто проехать бедовое место? Мог. Обязан ли был помогать, даже там, в харчевне, можно же было отказать Софии? Можно. Это не моя беда. Но подлые мысли о равнодушии приходят после порыва помочь и спасти. Думаю, что это к лучшему.
Листья дерева, под которым и оказалась первая эфирная язва, успели поддаться увяданию. Сейчас в черно-белом спектре я оглядел несчастное растение и с удовлетворением отметил, как мелкий дух вернулся в него, занявшись привычным делом восстановления. Мне же надо двигаться дальше.
Хлопнули ставни на одном из домов. Я успел увидеть скрывшиеся лица жителей. Странно, что не спят.
К третьей язве стал ощущать мощный поток внимания, а не спящих зевак собралось больше десятка. В свете луны им немного видно меня, обнаженного по пояс и творящего нечто непонятное. Впрочем, они наверняка о чем-то догадываются. Ведут себя тихо и, питаемые страхом, лишь робко выглядывают. Я вновь сосредоточился на работе.
Силы расходуются быстро, усталость не заставила себя ждать. Накатывает, словно океанские волны перед бурей – сначала еле-еле, как в штиль, но с каждой новой сила прибавляется. Я дал себе зарок, что исцелю местность за ночь. Более того, не свалюсь, как под Колыванью, без сил, а сам вернусь обратно.
К пятой точке я заметил, что она образует большую семилучевую звезду. Ее центр расположен четко под домом Софии, а каждая вершина, если просматривать тонкий план, содержит пылающий синевой рунический знак. Две оставшиеся, лучами идущие к уже исцеленным язвам, начали заново формировать области порчи. Поразительно сложное колдовство.
В то же время я увидел некий узел. Духи местности помогли посмотреть в нужное место и разглядеть там перевитые нити, а после даже услышать читаемое нараспев заклинание. Воздействовать только на эфирный мир трудно и непривычно, ни Северный, ни Русский пути этому не учат. У нас можно лишь косвенно освоить азы. Именно поэтому я смог и увидеть, и понять сотворенное.
На фоне потемневшего и безжизненного эфира синеет пламенем контур бывшей звезды. Нити заклинания, отпечатки слов, силы мага и его сущности. Не знаю толком, как быть и что делать. Ударил в переплетение, но ничего не произошло. Силы стремительно уходят, в голове нарастает шум, а мысли путаются друг с другом. Попробовал еще раз. Получилось. Словно молотом задел хрустальную вазу. Она дрогнула, покрылась сеткой трещин и рассыпалась. Свернутая в жгуты и шары сила брызнула в стороны, растеклась, исчезая и впитываясь в эфир. Свежие потоки устремились со всех сторон. На месте Ярси темнеет пятно, похожее на ожог, а сильный организм эфира стремится скорее его вылечить.
Я открыл глаза. До деревни полверсты, но в ногах нет силы. Даже ухватиться не за что – деревья взяли селение полукругом, а между ними поля. Плюнув на то, что потопчу посадки, пошел напрямик. Покачиваясь и останавливаясь.
Перед глазами периодически темнело, воздух словно кончался, и я начинал хватать его, как рыба. Однако до окраины добрался. Уперся спиной в столб. Уха коснулся звук шагов. Сознание ненадолго помутилось, а когда ясность вернулась, вокруг уже скопился люд. Меня подхватили, и я охотно повис на крепких крестьянских плечах.

– Очнись, Ингви!.. Очни-и-ись… – мягко вырвал голос из тенет беспамятства. – Вот так, миленький, открывай глаза.
Губы сами собой растянулись в улыбке. Приятный и заботливый голос, зовущий настоящим именем. Пусть и не похож на материнский, но ведь на русском и…
– София?!
– Я, – осветила она меня взглядом фиалковых глаз.
– Откуда ты… откуда ты знаешь мое имя? – нутро начало крутить беспокойство.
– Не переживай, дорогой, – погладила она меня по голове. – Все хорошо. Это знаю только я.
Мы в ее комнате, головой я лежу на коленях женщины.
София вновь заговорила:
– Это случилось внезапно. Во время наших утех. Я ощутила знакомые нотки, особые вибрации в тебе и потянулась. На магию Синеглазых Ведьм.
– Т-ты… и это узнала? – холод сковал нутро.
– Не от тебя, – успокаивающе улыбнулась она. – С одной из них мне приходилось встречаться и даже учиться кое-чему.
– Я сразу почувствовал.
– Это хорошо. А мне удалось немного узнать о тебе, Ингви. Но не переживай, совсем немного. Я соболезную твоему горю, – внезапно с ее глаз закапали слезы. Я завороженно смотрю в их глубину и не замечаю, как влага попадает мне на лицо.
– Благодарю, София.
– Любимый мой, – проникновенно и глубоко произнесла женщина, – ты пришел в мою жизнь только вчера, а чувство такое, словно знакомы очень давно. Будь спокоен за свои тайны – никто и никогда их не узнает. Но зато меня они греют. Я ближе всех, с кем тебе приходилось быть.
– Спасибо, – блаженно прикрыл я глаза. – А ты чудо на моем пути мести. Я найду этого некроманта и накажу за всё. Деревня же теперь очищена и тебе можно спать спокойно.
– Ты выбрал очень тяжелый путь, – грустно сказала София.
– Увы. Это не было моим выбором. Жестокий рок выбрал его для меня.
Веки смежились, и я быстро провалился в сон.
Солнце лукаво заглядывает в окна, уже не слепя, а по-вечернему тепло поглаживая, чем и разбудило. Я сходил во двор помыться, навел на голове порядок, а после двинулся в гостиную – запах, идущий оттуда, может мертвого пробудить.
Крепко пожав руку Вейко, читающего перед окном книгу, я с улыбкой направился к Софии. Женщина колдует над столом, сервируя. Обернулась, ощутив приближение, и, не успев запротестовать, приняла поцелуй в губы. Мне сильно хотелось, и я не обращал внимания на старика, к тому же он и так догадывался.
– Ин… горь! – возмутилась хозяйка.
– Внимательно слушаю вас, сударыня, – с напускной неуклюжестью поклонился я.
– Ты, гляжу, в хорошем расположении духа.
– Так и есть, – рассмеялся я, заглядывая в ее счастливое лицо.
– Тогда я хочу улучшить его. Приготовься, – грозно подвигала она бровями.
– Хм-м… к чему?
София подняла глаза и немного нахмурилась, что-то подсчитывая.
– К нам должны присоединиться гости. А вот, кстати, и они.
Я обернулся на голоса, неверяще глядя в открывшийся проем. В груди что-то сжалось. В падающем сбоку свете, благоухая баней, стоят Иван и Марина, довольные и улыбающиеся.
– Как вы тут оказались? – нашелся я, а потом сбросил оцепенение и двинулся навстречу.
Крепко обнялись с Иваном. Я взялся за его крепкие плечи, отстранил и вгляделся в лицо. Потом ухватил за затылок, и мы стукнулись лбами, к общему смеху.
А вот при взгляде на Марину берет смущение. Все же мы были с ней близки, как и с Софией. В голубых, с ярким желтым ободком глазах мелькнуло озорство.
– Привет! – весело бросила она. – Не ожидал увидеть?
– Вообще не понимаю, как вы умудрились встретиться.
– Это бо-о-льшой секрет, – подняла она вверх указательный палец, а потом перевела взгляд на тепло улыбающуюся Софию. – Госпожа, давайте я помогу…
Мой ошалелый провожающий взгляд красноречиво показал девушке, что думаю. Потом же стало не до того – мужской компанией вышли на перекур, строго предупрежденные возвращаться быстро, ибо уже скоро все будет готово к сытному ужину.
Познакомив Ивана с Вейко, я распалил трубку и лихо затянулся.
– Чего это ты стал табаком баловаться, брат? – сыграл бровями Иван.
– Даже не знаю, – пожал плечами я. – Само получилось. И вообще, рассказывай давай! Времени нет почти.
После того, как охрана Скотовича избила меня, магмейстер и комендант распорядились отнести к лекарю. Ивану позволили быть рядом до утра, а потом Самуил Архипович тайно сообщил, что отправит меня в Санкт-Петербург своим транспортом. Так как Иван не успел передать все дела, поехать вместе не смог, что в итоге оказалось к лучшему.
Неким образом порт облетела новость о случившемся. Пусть, перевранная, но Марина суть уловила быстро и стала искать способ увидеться со мной. Имея знакомства в среде воров, она быстро вышла на Ивана, а после подробного рассказа, кем мне приходится, он решил взять ее с собой, хотя сомневался. Я еще раз обнял брата за верность решения.
Короткий рассказ кончился тем, что у Ивана есть сюрприз, но покажет его позже, после ужина. Изнемогая от любопытства, я подпихнул его к дому.
За изобилующим яствами столом удивительным образом собрались люди, с которыми я успел познакомиться совсем недавно. Когда Бранд отправлял меня на Русь, то эта перспектива казалась столь же темной и нежеланной, как и все остальное на тот момент. Сейчас же я ожил и заново начал отстраивать жизнь. Пусть все, чем я скрепляю «стены», пропитано кровью и жаждой мести. Пусть так. Именно к войне готовил меня отец и ковал крепкий, упругий стержень воли. Оглядывая людей за столом, всматриваясь в лица, я готов сражаться за их жизни. Мой путь – это бой. И я благодарю богов, что рядом есть такие чудесные спутники, а не пропитанное предательством одиночество.
За увлекательными разговорами минул вечер. В меру возможностей каждый рассказал о себе и о планах на жизнь. София умело вела или меняла тему разговора, чтобы никто не попадал в неудобные ситуации. Так уж получилось, что тут у каждого за душой есть вещи, рассказывать о которых нельзя.
Когда стемнело, мы снова вышли на воздух. Иван сразу отлучился смочить стену дома, Вейко взялся за набивание трубки, а я с улыбкой вслушался и, закрыв глаза, всмотрелся в окружающее эфирное поле. Гниль понемногу вымывается, связи восстанавливаются. Работа сделана хорошо.
– Ну что, дружок, завтра выезжаем?
Зажечь огонек на пальце удалось значительно легче, почти без напряга. Дед раскурил трубку и сделал глубокую затяжку.
– Да, дедушка. Дела закончены.
– Вот и хорошо. Тебе, смотрю, намного легче.
Я рассмеялся, памятуя о способе восстановления.
– Это точно.
– Да, хорошо вам, магам. Быстро это делаете, а мне было тяжко, а сейчас подавно.
– Болит чего?
– Спроси лучше, что не болит, – старым вороном рассмеялся Вейко.
Я принял трубку и выпустил пару клубов дыма. Вернулся Иван.
– Дедушка, – посмотрел я на него в слабом свете из окон, – вы попросите Софию подлечить вас. Она умеет намного лучше меня. Но если вдруг откажется, то тогда я попробую.
– Ой! Брось, дружок. Старость – она и есть старость. Я свое отбегал…
– Нет-нет, вы обязательно попросите, – покачал я головой. – Лишним не будет. Если сами не скажете, я скажу.
– Вот ведь озаботился, – проворчал он.
– Конечно! Это важно.
Мы вернулись. София и Марина тихо беседуют, быстро найдя общий язык. Иван вдруг потянул за рукав. Оказалось, что в гостевую комнату – сюда его, вместе с Вейко, поселила хозяйка. Когда свечи были зажжены, разговор начался:
– Приготовься, брат! – плотоядно ощерился мой названый брат.
– Черт! Показывай уже!
Он обошел одну кровать, другую, нагнулся к тумбе. И вот на свет показался сундук, небольшой такой, но очень знакомый.
– Это-о… – протянул я.
– Твои тысяча золотых, брат. Честно украдено у губернатора, мать его, Скотовича. Редкостной твари и бессовестного гада. Держи!
Я потерял дар речи. Принял тяжеленную ношу. Открыл крышку и благоговейно осмотрел толстые блестящие монеты.
Поднял взгляд на довольного Ивана.
– Как?!
– Уметь надо.
– Но…
– Забудь. Я же уехал из Колывани. Напоследок надо было грабануть по-крупному. Тем паче повод имелся.
Я опустил тяжелый сундук на кровать и ошарашенно покачал головой.
– Спасибо!
Мы обнялись и от души похлопали друг друга по спине.
– Черт побери, брат, у меня слов нет! Даже не знаю, как благодарить. Может, половину заберешь?
– Нет! – отшатнулся он. – Это честно заработанные деньги. Твои. Мне и так того, что ты упер у щеголя, не потратить быстро. Так что забирай.
– А хранить где? – почесал я затылок.
– Найдем. Не переживай.
Мне понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя. Радость, конечно, захлестывала, но тут еще и своеобразный шок – все же попрощался уже с наградой, даже не мечтал. Ну и Вейко двести золотых передал, от офицеров. Можно было бы и вернуть, но это, во-первых, подставит нас, косвенно свидетельствуя о личности вора, а во-вторых, пусть это будет компенсацией за побои.
Сидя в гостиной, я мечтательно улыбнулся. Столько всего можно купить по приезде в город Святого Петра. Даже не терпится.
У Софии и Марины шепот сменился на обычные голоса. Я решил подойти, пока все не отправились по койкам.
Женщина спокойно восприняла просьбу и пообещала завтра, перед отъездом, оказать Вейко помощь. Я благодарно улыбнулся, а после мы многозначительно стали смотреть друг на друга. Удивительно, но прыснувшая смехом Марина все поняла и, пожелав доброй ночи, ушла в свою комнату. Вскоре мы остались наедине.
– Присядь, Ингви, – мягким голосом произнесла София.
– Сначала налью нам чаю.
Травяной отвар греется возле тлеющих углей в камине.
– Знаешь, София, все так вышло, что-о…
– Не надо, – покачала головой женщина и благодарно приняла чашку. – И не вздумай давать волю угрызениям совести. Твой путь не должен закончиться здесь. Я вижу, какой он. И тебя многое ждет на нем.
– Что?
– Нет, Ингви, – тихо рассмеялась ведунья, – даже если бы знала, то скорее всего утаила бы. Жизнь имеет смысл, пока в ней есть тайна, пока присутствует неопределенность. А своему любимому человеку я желаю иметь смысл для жизни.
– Смыслом моего бытия стала месть, София. Ради этого я сейчас живу.
– Ты еще молод, Ингви. Возможно, жертвование собой ради воздаяния это не лучший выбор. Жернова тех сил, что сталкиваются на наших землях, сейчас страшны. И для них ты не более зернышка. Твоя семья погибла не потому, что была личным врагом напавшим, а просто мешала. Мешала корысти и подлости прокладывать себе дорогу.
Ее голос полон горечи и сострадания. Наверное, только поэтому я не разозлился и не вспылил. Отстраненно сделал глоток, вернул взгляд на лицо Софии.
– Я должен остановить эти жернова.
– Один человек не может противиться тысяче.
– Признаться, – усмехнулся я, – даже двум магам не смог. Побили. Но это пока.
– Выбор за тобой, – печально улыбнулась София. – Просто мне бы очень не хотелось потерять тебя, а я это почувствую. Даже если случится за тысячи верст отсюда.
Я внимательно посмотрел в темные глубины ее глаз. Зубы заныли от того, как сильно их сжал.
– Спасибо. Твои слова верные. Я понимаю… И мне было бы, конечно, значительно проще, будь жажда мести прямой, как мачта. Приплыл, убил, отпраздновал. Как в старину, когда наши предки ходили на прибрежные поселения и грабили их, а порой и друг друга.
На лице появилась кривая улыбка.
– Да, мне хотелось так же. Наброситься на спящий город англов. Убить всех, кто причастен к нападению. Выжечь их рода, повесив всех детей. А женщин забрать в рабство. Вино и золото стали бы дополнительной наградой.
Я подмигнул Софии, и хозяйка рассмеялась, прикрыв рот рукой.
– Но я оказался слабым, к тому же полным сиротой, которому грозит смерть, если враги прознают, что кто-то выжил. Был вынужден покинуть Родину, отказаться от имени и рода… Да, казалось бы, почему бы не отказаться от поистине невыполнимой задачи? Где теперь я и где англы, с каждым днем только увеличивающие мощь?.. Все верно.
Повисло молчанием. Не дождавшись моего «но», София говорит:
– И все же ты хочешь попробовать вмешаться в грядущую войну?
– Войну… – проговорил я, словно пробуя на вкус. – Да, наверное, она неизбежна, но пока Российская Империя слишком сильна для Англии. Если Туманные острова выступят в открытую, то войска русских, во главе с архимагами, выжгут и размолотят водой всё. Поэтому стоит ждать подлостей. И мне нужно как-то выкарабкаться из корыта простолюдина, чтобы меня хотя бы слушать стали.
– Ты говоришь, как истинный наследник рода. Но почему думаешь, что среди русской знати, и уж тем более среди Императорского Совета, нет схожего понимания? Наверняка они еще и предметно знают проблему.
София отставила кружку и встала открыть окно – в гостиной стало душно от камина, несмотря на высоту потолка и общие размеры. Я подошел следом и обнял женщину сзади, поцеловал в шею.
– Давай выйдем на улицу. Я хочу покурить.
Мы вышли. Вейко как в воду глядел – оставил уже показывающий дно кисет и трубку. Белёсый дымок поплыл к кроне березы и запутался в ней.
– Вполне возможно, что они понимают ситуацию. Но знаешь, София, мой отец и дядя Хротгейр тоже во многом разбирались. Общались с конунгом на ты. А сейчас Свейское Королевство осталось без сильнейшего рода. Мы ведь были опорой войск. Но мне сейчас кажется, что свеям даже воевать не придется. Во всяком случае, не с англами, ибо предали нас. Конунг и кто-то из ярлов сговорились с врагом.
Я сплюнул с досады. Женщина взяла за руку, что удивительным образом помогло успокоиться.
– Русь шире и богаче. Думается мне, что главы ведущих родов тут соперничают друг с другом похлеще наших. Накал страстей может затушить только император, но не всегда, не всегда. Да и он сам не факт, что государственник до мозга костей. Почва для интриг хорошая. И если диверсия удастся, то объятую гражданской войной страну можно взять и малыми силами.
– И что ты хочешь с этим делать? – ожидаемо спросила она с грустной улыбкой.
– Еще не знаю. Надо смотреть изнутри.
Она продолжает смотреть.
– Да все я понимаю, София! – не выдержал я. – Но не могу иначе. Это мой долг.
– Понимаю, Ингви. Как я и не могла не попытаться тебя отговорить.
– Ты просто уникальна! Спасибо! – вымолвил я и поцеловал ее.
– Это называется зрелость, – рассмеялась она.
– Твое ведовство и чувство эфира тоже? – хмыкнул я.
– Всё, пошли в постель, дурачок. Хватит время на разговоры расходовать…
Справедливость этих слов сложно переоценить. Обняв за талию, я потянул Софию в дом. Эту ночь следует посвятить любви. Жаркой, смелой и багровой от страсти.

Проснулся я вовсе не утром, а во второй половине дня, когда повозка отъехала от Ярси на несколько верст. Приподнялся, сквозь зевок пытаясь разглядеть, кто где. Вейко с Иваном спереди, о чем-то беседуют. А вот Марина села на задний край телеги и смотрит на удаляющееся поселение.
– Ну наконец-то! – тут же обернулась она.
Я помахал мужчинам и подсел к девушке.
– За-а-ауа-скучала? – снова одолел меня зевок.
– Не особо. Я вообще люблю путешествия. Просто ты тут бесстыдно дрыхнешь, после того, как всю ночь кувыркался с госпожой Софией, и это бесит.
Я не сдержал смешка. Голос Марины не был особо раздраженным, потому говорю:
– А ты чего, подглядывала? Или подслушивала?
– Свечу держала, дурак! – пихнула она в бок и рассмеялась.
– Вот ведь! Надо было сказать, а то мне порой хотелось лучше, знаешь ли, рассмотреть процесс.
Мы захохотали. Марина в шутку поколотила меня.
– Ну и? – лукаво глянула она. – Кто лучше?
– Смотря где, – лихо дернул я бровью.
– Сейчас начну уточнять и в голос!
– Ладно, ладно, – замахал я руками. – Скажу как есть, без утайки – невозможно сравнить. Обе хороши.
– Это как же так?! Кто-то должен быть лучше! – возмутилась Марина.
– Вот ведь! – картинно отвечаю я, словно тоже возмущен. – Спрашиваешь у меня, а отвечаешь сама. Так не пойдет.
– Ну, мне же надо знать!
Я медленно взял за шею и, приблизив лицо, говорю:
– Тебе нужно знать, что с тобой мне было необыкновенно. Ты странная, удивительная и желанная. Всё.
На щеках девушки проступил румянец, возмущение исчезло, словно его и не было. Быстро заморгав, Марина произносит:
– Ну всё, всё. Отпускай, а то увидят еще…
– Скажу, что былинку с лица убирал, – подмигнул я.
– Ага, а чтобы не дергалась, запустил руку под юбку, – сыграла Марина бровями.
– Но-но! Я же не лез еще.
– Зато хотел.
– Не-е-ет, ты что. Я сыт, как медведь перед спячкой.
Она неверяще посмотрела.
– Ну чего?
– Еще скажи, что я тебе не интересна.
– Конечно!
– А если огнем в бубен? – подняла она руку.
– Признаюсь, грешен, – охотно пошел я на попятную и, склонившись к уху, говорю: – Я бы и сам испек твои булочки в своих жарких ладонях.
Сопровождаемый хохотом, двинулся к мужской части отряда, ловя равновесие от подскакивающей на кочках и ямах повозки.
– Ты, брат, столь же охочий до женщин, сколько я до денег.
Вейко только крякнул.
– Люблю прекрасное.
– Особенно в постели? – хитро глянул Иван.
– Чего только в постели-то? Можно и не только.
Тут уже рассмеялись вместе. Дед открыл кисет, и я радостно отметил, что табаку там прибавилось. Пока забивает, говорит:
– Спасибо тебе, дружок, что слово замолвил. Вылечила меня ведунья. Ох вылечила! Я словно козлик теперь. Даже и не знаю, куда силы девать.
– Есть место, – улыбнулся я, – и это кабак!
– Скоро будет, – ястребом глянул дед и подстегнул коня.

Глава 17

Мы проезжаем селение за селением, город за городом. Тракт обжит и многолюден, ночевать в поле не приходится, тем более денег с собой везем столько, что хватает на любые изыски.
Это удивительное чувство свободы! Впереди ждет напряженная работа и какие-то события, позади остались завершенные дела. Я словно оказался между двумя реками, на большом пологом камне и просто наблюдаю, наслаждаюсь моментом.
Не без темных пятен, конечно, ибо встречаются следы некроманта, похожие на пролитую отраву. Мне стало понятно, что в дальнейшем смогу безошибочно найти гада, если тот будет жить в одном со мной городе, ведь пространству он противен.
С небольшой хворью эфирный план справлялся сам, а где начинал подгнивать, я быстро восстанавливал. Опыт уже есть.
С Мариной мы сначала только общались. Я чувствовал, что она испытывает влечение ко мне, но присутствовал некий барьер, и я держал дистанцию. Однако вскоре мы вошли во внутреннее взаимодействие и снова разделили постель. Это не пылкая и полная глубинной нежности любовь, как с Софией, а яркая, порочная и жесткая гонка, в конце которой ты падаешь, содрогаясь и купаясь в вульгарном море удовольствия.
Тракт прижался к морю, завился, и мы выехали к красивому, словно сказочному поселению. С высоты холма оно выглядит, как небольшой кусочек города или разросшийся замок – несколько больших вытянутых зданий типа ратуши, с пиками башен и высокими сводчатыми окнами. Все из серого и красного кирпича, улицы замощены плоским камнем. Высажены деревья и кусты, разбиты цветники. Журчат арыки и плещутся рыбки в искусственных прудах. Самое же поразительное – никаких стен и оборонительных сооружений.
– Это Петергоф, – оповестил Вейко, – собственно, гимназия и прилегающие к ней строения. Здесь есть все необходимое для гимназиста, как для обучения, так и для отдыха и развлечений.
Мы завороженно кивнули. Красота этих зданий, умело украшенных фигурами животных и сказочных существ, пленила меня. Все выверено с ювелирной точностью. Омытый дождем городок словно только выстроили, и не люди, а боги.
– Божечки! – вдруг воскликнула Марина. – Я сейчас описаюсь от восхищения!
На ее писк отозвался Иван:
– Ахренеть! Это не сон?
Вейко засмеялся, потом говорит:
– К счастью, нет.
– И нам сюда? – уже я.
– Тебе – да, а за ребят не знаю. Жить тут есть где, ну и Санкт-Петербург недалеко.
– Великолепно! – заключил я, а Вейко тронул повозку к Петергофу.
Оставшийся путь провели в бурном обсуждении, да и поводов прибавилось. В городке много экипажей, в основном стоящих возле строений. Однако все это не простой извоз. Каждая повозка старается быть особенной, более шикарной, более громоздкой, что даже сбруе перепадает – кони сами подобны дворянам. Навоз с улицы убирается столь быстро, что я с удивлением не могу обнаружить ни единой кучи.
– Здесь учится элита, – пояснил Вейко, прищурив левый глаз. Говорит немного в нос, умудрился простыть после нашей недавней попойки.
– Мы тут белыми воронами будем, – скривила рот Марина.
– Чего это? – искренне удивился дедок.
Девушка даже растерялась.
– А не очевидно?
– Кроме вас ведь еще есть простые люди. Наверняка и друзей найдете. Наследники знатных родов вас не должны волновать, в гимназии оценивают по способностям.
– Вот-вот, – буркнула Марина, а нам на лица наползли кривые улыбки. – У этих – дури на брата.
– Так и Игорь не лыком шит.
Я глянул на Вейко с некоторой подозрительностью – все же это не совсем тот человек, которому я могу полностью раскрыться.
– Ладно вам, дедушка. Мне просто повезло.
– Как скажешь, – хитро глянул он.
Всякие темные чувства улетучились, стоило нам начать обустройство, ведь без Вейко этого бы точно не вышло. Оказалось, что он знает всё и быстро провел сначала в канцелярию на регистрацию, а потом и в корпус общежития. Последнее здание уступает канцелярии в архитектуре, в величественности и стиле, но тоже выдающееся. Особенно если учесть, что строилось для гимназистов, ограниченных в средствах.
Мне выдали паспорт ученика, по которому могу проходить в здания, получать обеды и прочее довольствие. Пока он мне не особо нужен, больше как пропуск, учитывая, что друзья будут жить в гостинице, питаться там же, и наверняка я часто буду вместе с ними.
Следующим этапом стал как раз поиск гостиницы. В Петергофе их несколько, все высокого пошиба, но есть одна попроще – туда мы и направились. Посорить монетами, конечно, хотелось, но по общему решению не стали. Да и высоких гостей нет желания смущать «простыми рожами».
«Удача» заслуженно располагается в тени, то есть не на главной улице. Нужно свернуть на Благодатный переулок, кончающийся тупиком, почти на краю городка – дальше только склады и перевалочный пункт. С обеих сторон ее подпирают задние стены высоких домов, внутренний двор вместительный и просторный. Справа – конюшня, полная животных, а слева стоянка с телегами, повозками и экипажами.
«Удача» – массивное, прямоугольное здание в три этажа. Первые два уровня кирпичные, а третий – доска. Из всех труб вовсю валит дым, а стоило запахам еды перебить конюшню и двор, так нас чуть не скрутило от голода. Желудки словно сговорились, совершив дерзкую атаку на хозяев. Мы сдались почти без боя.
Обед в многолюдном зале прошел быстро и очень вкусно. Пока, наконец, чашка не опустела, мысли в голову не лезли и только сейчас робко стали возвращаться.
Мы довольно жарко поспорили с Мариной – я хотел снять две комнаты, что вышло бы немного дороже, а она настояла, чтобы был один номер с Иваном, но с двумя комнатами. И дверью между.
День угасает, а мне пришла идея сходить в банк – случайно подслушал разговор двух дворян, да и в целом о банках был наслышан еще дома.
– Дедушка, а может, в Петергофе и банк есть?
Вейко отнял ото рта трубку, выдохнул в приоткрытое окно и в итоге кивнул.
– Первый Императорский.
Я обрадованно оглядел друзей, рассевшихся в первой комнате, той, что Иванова.
– Хочу положить туда на сохранение деньги. Что думаете?
– Идея хорошая, только вот вечер близится. Может, завтра сходим?
– А может, все-таки сегодня?
– Ну-у… пошли! – хлопнул он по коленям. – Заодно и табак купим.
Марина осталась обустраиваться, а Иван покинул нас, стоило выйти из переулка. Ему нужно осмотреться в городке. Издалека Петергоф, может, и казался небольшим, но изнутри производит на меня неизгладимое впечатление. В том числе величиной зданий, шириной улиц и масштабами всех мест для культурного досуга. Вроде аллей, малых парков, прудов, а также фонтанов – магического изыска. На самом деле, чтобы безумно богатым чадам не скучалось, рядом с корпусами гимназии выстроено множество заведений, не считая резиденций и домов, подлежащих аренде. И все броское, одно другого краше. Сквозящее изыском и роскошью. Даже розы в клумбах тут отборные – черенки длинные, а бутоны огромные и дурманяще пахнущие, наполняют улицы патокой и соблазном.
Банк, как и положено, монументальный, с широкой и высокой лестницей, ведущей на блестящее мрамором крыльцо. В него упираются по три колонны с обеих сторон, а высокие створки царских дверей охраняет пара служивых, довольно сильных магов, причем один из них точно с большим боевым опытом.
Нас просто оглядели. Банк еще работает. В руке у меня тяжеленная сумка с золотом, так что стражники даже створку помогли приоткрыть – в ней мореного дуба на пару десятков пудов.
Холл высокого здания впечатляет. Освещение яркое и магическое. Ввысь уходит изящная колоннада. Сводчатый потолок покрыт грандиозным рисунком, разглядывать который можно, пока не заболит шея.
Стены тоже не бедствуют, красуясь лепниной. Сам же зал разделен узкими стенками и стальными решетками, окрашенными в золотой. Есть диваны и кресла для ожидания. Гуляют запахи чернил и бумаги, а также смазки, клея и библиотечной старины. Звуки же доносятся странные – скрипы, щелчки, шорохи. Вот где-то даже сова ухнула.
К нам уже вовсю спешит служащий. Как я понял, мне нужно к тем, что находятся за решетками.
После всех приветствий и разъяснений я оказался сидящим на высоком стуле. Передо мной, за стойкой, статная и строгая женщина-асессор, защищенная от банального нападения решеткой, а от магического – присутствующей скрытно охраной.
Мне долго разъясняли регламент сохранения средств и порядок пользования банкнотами банка, свидетельствующими об имеющихся деньгах. Приводились гарантии, указывалось на императорский статус. В итоге я дал согласие, а за документ сгодился паспорт гимназиста. Сдал золото, получил фонящие магией банкноты и скрепленный гербовой печатью договор.
За это время Вейко успел выпить заморского чаю, выкурить две трубки и порядком утомить служащего. Нас проводили до дверей, как высокородных. Что, в общем-то, недалеко от реального положения дел – откуда у черни больше тысячи монет золотом?!
– Завтра я поеду обратно, дружок, – заявил дед уже на улице, когда мы стали оглядываться в попытке понять, где можно купить табак.
– Мне будет вас не хватать.
– Брось! Старому, конечно, приятно, но я только обуза, да и работаю на Дмитрия Григорьевича. Предстоит еще отчет сдавать о поездке.
Я покачал головой.
– Как бы то ни было, дедушка, в любое время можете приезжать. Буду рад видеть. И помочь, буде чего приключится.
– Ну всё, всё… – махнул он рукой. – Давай уже найдем табачную лавку. Тебе, между прочим, нужно купить трубку. Или бросишь курить?
Я рассмеялся.
– Не хочу. Понравилось. Так, вон, кажись, кто-то курит – спросим, может, знает, где лавка? – указал я, и мы двинулись в ту сторону.
Расчет оказался верным. Вскоре вышли к торговому дому, в недрах коего имелась оная лавка. Успели едва-едва – хозяин уже собирался уходить. Вейко, как одного с ним возраста человек, сумел убедить остаться. Будь я один, то отправился бы восвояси не солоно хлебавши.
В первую очередь нос, а следом и глаза прикипели к товарам. Несколько видов табака, включая ароматизированные смеси и множество трубок. А также инструмент для чистки. Как бы ни спешил лавочник, осмотр займет время. И я радостно окунулся в него…
– А еще, дружок, тебе нужны часы. Это в деревне хватает солнца, луны и времени года. В гимназии используют точное время. Слышал же о часах, минутах и секундах?
– Да.
– Тогда потерпи с раскуриванием трубки, – улыбнулся Вейко. – Глянь туда…
Дед указал на еще одну лавку в доме, по диагонали от табачной. За стеклянной витриной, в глубине помещения, владелец успел задремать и потому, как все прочие лавочники торгового здания, не закрылся. Мы отворили красивую, инкрустированную стеклом дверь и оказались в царстве времени. Немного затхлое помещение, пахнущее еще и железом, наполняет множественное тиканье. Качаются маятники, на циферблатах бегут тоненькие стрелочки. Часовые механизмы различаются как по величине, так и по форме. Я стал разглядывать большие навесные.
– Пфуф-ф! – дернувшись, очнулся хозяин. – Кто тут?!
– Мы за часами пришли, – охотно пояснил я.
– А!.. А, ну хорошо, хорошо… – хлопотливо подскочил полный лавочник. – Но какие именно ищете? Домой или карманные? Я могу даже напольные достать, только подождать придется.
– Не-е-ет, – рассмеялся Вейко, – юному прапорщику Колыванскому нужны именно карманные. Что-то качественное и не особо дорогое.
– Что? Как, вы сказали, зовут молодого человека? – повернулся левым ухом часовщик.
– Игорь Колыванский, прапорщик русской армии, – подхватил я, надеясь на послабление в цене – вдруг такое есть для служивых. – Гимназист.
– Так-с, так-с, так-с… – смешно затоптался лавочник на месте, что-то ища. – Где же она?.. Куда я по-ло-жи-и… А, вот!
В руках оказался некий лист бумаги, полностью исписанный.
– «Юный герой спас город Колывань от страшной угрозы» – это про вас, молодой человек? – отложил в сторону лист часовщик.
– Да, – оторопело проговорил я.
– Это точно судьба! – воскликнул полный мужчина и тут же приблизился, чтобы подхватить мне руку. Затряс. – Если бы вы знали величину моей благодарности… В Ревеле живет моя семья и большая часть родственников. Но! Что же это я – можете рассчитывать на самые низкие цены и… и даже…
Он снова о чем-то задумался, бросил мою руку и умчался в глубь лавки. Вейко выразительно поморщил лицо, кивнув в сторону копошащегося хозяина. Меня же взяло любопытство.
– Молодой человек! Для вас у меня есть нечто уникальное – это частный заказ очень обеспеченного дворянина, но по особым причинам заказ до хозяина не дошел. Посмотрите, пожалуйста…
Он открыл деревянную коробочку с рунами и гербом. На мягкой подушечке лежит толстая бляшка часов с кожаными ремешками. Хозяин лавки тут же развернул циферблатом вверх, но на его месте оказалась тьма.
– Наденьте скорее, наденьте! – подсунул ближе он коробку.
Я осторожно взял – тяжелые. Однако, куда надевать, не понял – глянул на Вейко, тот тоже губу выпятил. Но лавочник нетерпеливо забрал вещь, схватил меня за левую руку и застегнул на запястье ремешок.
– А теперь дайте часам магию! Оживите их! – торжественно произнес хозяин.
Я осторожно направил поток энергии в механизм и… о, чудо! Тьма пропала, а циферблат осветился изнутри, показывая стрелки.
– Точное санкт-петербуржское… шесть часов, тридцать минут и сорок секунд. Скорее! Усилием воли выставите время!
Он с горящим взором уставился на циферблат, а я попробовал выполнить приказ. Получилось не сразу – в часах словно бы нечто сопротивлялось, и потребовалось сначала войти в контакт, наладить общение. Но вот стрелки начали крутиться, а секундную подогнал с учетом упущенного времени.
– Прекрасно! – провозгласил едва ли не лучащийся удовольствием лавочник. – Сто золотых, и они ваши.
– Сколько?! – возопил Вейко. – Да на хрен они…
– Дедушка, – остановил его я, – деньги бешеные, понимаю. Но хочу купить. Признаться, они мне очень понравились.
– Игорь, – от волнения дед перешел на обращение по имени, – да ты сто обычных можешь взять на эти деньги.
Я только покивал головой, честно сокрушаясь, что не устоял перед соблазном, но часы мне и вправду запали в душу.
– Сразу видно, что вы не разбираетесь в часах! – оскорбился владелец лавки, пренебрежительно глянув на Вейко. – Это уникальный механизм. Мастер сделал всего один, понимаете?!
Поднятый вверх указательный палец сосредоточил на себе наши с дедушкой взгляды.
– Это всё… – обвел он рукой круглые бляхи часов, а потом и зачерпнул из коробочки, где их больше десятка, – так, рабочие лошадки. Показывают время. А сей образчик величайшего мастерства, помимо своей эстетической совершенности, может еще и точную дату летосчисления показать. Работает как компас и многое другое.
Мы с Вейко переглянулись. Я интересуюсь:
– Что «другое»?
– Это вам предстоит узнать самостоятельно. Мастер только отметил, что для боевого мага часы будут находкой и верным помощником.
Я махнул рукой и полез за банкнотами, теперь уж точно куплю.
Мы вышли спустя несколько минут, сопровождаемые лавочником. В итоге он вернулся закрываться, а мы двинулись в сторону «Удачи».
Я все поглядывал на часы, то наблюдая за бегом стрелок, то гася циферблат усилием воли. Купец, понятное дело, показать и научить ничему толком не мог, ибо магом не являлся. Так что мне предстоит изучение.
– Дружок, ты не обижайся. Не в укор, но в науку скажу – побереги деньги. Легко пришло – легко уйдет, так в народе говорят. Не успеешь оглянуться, а золото кончится. Тебе тут еще года два только науку осваивать. Побереги средства.
Я глянул на Вейко и хмыкнул.
– Не сказал бы, что легко они мне достались. Вообще на кону жизнь стояла, а потом еще и губернатор чуть не прибил. Но я понимаю, о чем вы, дедушка. Постараюсь не сорить деньгами.
– Вот и ладненько, – облегченно заключил он. – Доставай трубку! Пора уже обкурить.

Иван вернулся, когда совсем стемнело. Мы как раз доедали и допивали ужин, начав уже напевать песни. Впрочем, не зная слов, я только подхватывал.
Брат, оглядев хмельной хор, говорит:
– Разрешите присоединиться?
– Категорически разрешаем! – провозгласил Вейко и стукнул кружкой по столу. Затем встал и, пошатываясь, подошел к веревочке колокольчика. Стал трепать и дергать, словно у нас пожар.
Служка примчал едва ли не с ведрами – глаза выпучены, как у рыбы.
– Три кружки пива и еды! – тыкнул в него дед.
– А какой, господин? – просипел паренек.
Иван перечислил желаемое, а мы решили не ограничиваться славным началом вечера и от себя тоже добавили. Все в традициях праздничного стола: мясо и рыба лучших сортов. Жареные, вареные и копченые. Специй побольше, кому-то пожирней, и каждому с хрустящей корочкой!
Вскоре столешница заскрипела от тяжести теснящихся на ней блюд. Но нас волнует другое – как отведать из каждого блюда и каждой чашки так, чтобы от одуряюще пахнущей еды не лопнули животы. Иван ожидаемо первым вгрызся в зажаренную на кости баранину, а следом уже потянулись мы. Всей же зоркой воровской сущности брата хватило только на выразительный взгляд в сторону часов.
Только после победы над голодным зверем появилась возможность рассказать и немного похвастать покупкой. Иван оценил по достоинству. Признаться, я нуждался в этом, Вейко о таком не скажешь, но при покупке были мысли именно покрасоваться ценным приобретением.
Вечер плавно перешел в ночь. Пришла пора укладываться спать. Конечно, мы бы и втроем поместились в одной комнате, но Марина тут же предложила лечь у нее. Одолеваемый легким стеснением, я развел руками, показывая друзьям всю «безвыходность», и, проговорив что-то о комфорте и отдыхе, скрылся за дверью в комнату девушки. В спину уставилась пара смеющихся глаз.
Небольшая и уютная комната услужливо могла расположить меня на лавке у левой стены, а также, если разложить постель на полу, то с любой стороны от широкой кровати. Между ней и оставшейся стенкой, за которой общий коридор, я бы тоже уместился, несмотря на туалетный столик и занявшую всю ширину комнаты низкую тумбу. Больше похожую на сундук, но с выдвижными ящичками. Однако мы ляжем вместе. Потому что в юном и гибком теле девушки уже бежит расплавленным золотом страсть, а у меня проснулось ответное желание.
Наша любовь – русская, как стиль и манера боя у русичей. Стихийная, резкая, непредсказуемая. Полная страсти и безрассудства. Даже отчаянная. Тело Марины жаждет моего, готовое принять и уступить, но при этом я всегда оказываюсь в укусах и царапинах. Как после боя. Впрочем, это уже не важно…

С Вейко прощались как с родственником. Дед не сдержал слез, Марина была весела, только на миг исказилось лицо, словно хотела расплакаться, но подул ветерок и она вновь стала собой. Иван передал письмо, попросив завезти его в условленный кабак портового района. До боли знакомо скрипя, повозка покатила обратно. Пришла новая пора на моем пути мести.
Сверившись с часами, я отправился на территорию корпусов гимназии. Сегодня нужно в учебно-административный – получить окончательные инструкции, материалы по учебе и направление. Последнее – это квадратик толстой бумаги, без которого не выйдет полноценно изучать магическое ремесло. Так как мы на довольствии у Империи, форму сошьют бесплатно, но с отметкой в направлении. То же самое с материалами и доступом в библиотеку, к спортивным снарядам и прочему учебному инвентарю.
К вящей радости, я узнал, что при гимназии есть школа пластунского боя, иначе рукопашного. Каптенармус Федот, выдавший комплект постельного белья, а также нижнего и целый мешок прочих вещей, охотно поведал, что держится школа лишь на милости императора – благородные не шибко любят прямой контакт. Им бы все на дистанции, чтобы не запачкать и сапог.
– Етить их всех налево! – в сердцах сплюнул он. – В мое время мы регулярно били друг другу морду, а сейчас нежные стали, избалованные силой.
– Хочу пойти учиться.
– Молодец! – показал он зубы в улыбке, частью обломанные. – Тогда держи еще полевую форму. И сапоги. И портянок набор. Но если струсишь – тут же верни. Понял меня?
Я открыто глянул в посуровевшее лицо каптенармуса и говорю:
– Не струшу. Тертый уже.
Получив вдобавок напутствие, отправился в свою комнату. Мы делим ее с неким Сергеем Владимировичем – тоже первогодок, но поступивший раньше.
Вообще оказалось, что мне повезло со временем поступления. Но с поправкой «почти», ибо учеба начинается в мае, а сейчас середина июня. Впрочем, далеко погодки уйти не должны. Мне было рекомендовано обратиться за помощью, если что-то будет непонятно, а также предупреждать противников во время тренировок, что новичок. Все это я, конечно, тут же забыл, ибо уверен в себе полностью. Подумаешь, полтора месяца.
Моя учеба начнется завтра, но так как у остальных она уже идет, Сергея в комнате не застал. Оглядел две кровати, определяя свободную – на ней оказались лежащие вещи и всякие мелочи. Все переложил на половину Сергея и аккуратной стопкой опустил свои вещи. У нас есть умывальник, по тумбочке на каждого и даже коврик. Еще печка на зимнее время. Возле входа прибиты крючки для одежды. С окном повезло – выходит на солнечную сторону. Я глянул во двор. Там оказалось много учеников, периодически выпускающих то струю огня, то воды, то вихрь. Один даже коротенькую молнию метнул. Это из-за него слышны частые хлопки, выделяющиеся в общем шуме учебного дня.
Эффектное зрелище. Как и говорилось – русская магия очень красивая. Надо будет постараться освоить ее. Для мести нужно как можно больше инструментов.
Постояв еще с полчаса, я отправился в гостиницу. Вчерашний хмельной вечер не дал нам с братом обсудить его знакомство с городом, а узнать хочется. Он и сегодня быстро пропал среди красно-серых стен, но сначала мы договорились о встрече ближе к обеду.
В номере оказалась только Марина. Открыла едва ли не обнаженной – если не считать тонкое нижнее белье, скорее распаляющее фантазию, чем скрывающее. Я с удовольствием примкнул к ее губам с поцелуем, и мы постарались до краев наполнить его страстью.
– Марин, – хрипло выговорил я после. – У меня для тебя подарок.
– Ух ты! А какой?
– Какой сама пожелаешь, – торжествуя, улыбнулся я, протягивая банкноты.
– А что это?
Пояснил. У девушки засверкали глаза. Едва ли не взвизгнув, она повисла на мне, одарив новым поцелуем.
– Тогда я побегу выбирать подарок, – спрыгнула синеглазая красавица и поспешила к себе.
– Подарки! – с ударением бросил я.
– Да-да!
Дверь открылась, и в комнату вошел помятый Иван. Кафтан на плече порван, а на щеке ссадина.
– Что случилось?
– Ты не занят? – коротко бросил он, обжигая белым пламенем глаз.
– Конечно нет! Куда идем? – лихо отозвался я, картинно подвигав плечами.
– Я покажу. Надо наподдать там одним козлам…

Глава 18

Мы выбежали на тенистый дворик гостиницы. По телу прошла предбоевая судорога, живот скрутило, а из горла сам собой вырвался боевой клич. Я переполнен предвкушения.
– Чего рычишь?
– Драться хочу.
Мы рванули вперед. Мне легко дается бег, одышки нет, словно это мирная прогулка. Ивану же приходится напрягаться.
– Что-то я… переживать начинаю.
– Хочешь сказать, что никого не придется убивать? – хищно показал я зубы.
– Вот ведь ты кровожадный!
– Так получилось.
– Короче. Нарвался на местную… банду. Мелочь. Главаря нет, по сути, голый энтузиазм.
– Ясно. Значит, просто припугнуть?
– Да. Только надо постараться взять их под управление. Справишься?
Мы добежали до другого конца городка. Скрываясь за презентабельными домами, миновали склады и перевалочные пункты. Забежали в переулок.
– Попробую.
Путь преграждает всяческая тара, огромные мотки веревки и кучи с различными товарами, но я с легкостью перескакиваю их. Иван же петляет между. Приметив группу парней, я ускорился до предела, словно впереди крайне опасный враг. Просто ради куража.
Обрушился на них коршуном. Без тотема, а лишь копируя ярость и внезапность. Головы юных преступников только начали поворачиваться, когда я достал первого. Оплеуха! Чуть скосил, чтобы не убить. По инерции присел, гася и перенаправляя силу. В перекате сбил парня напротив. Распрямился пружиной и на ходу в челюсть носком! Затем двоечкой в живот, обвел локтем удар рукой от противника и с разворота в голову, тоже локтем. Стоять остался самый здоровый и крепко сложенный.
Прямой удар ногой вдруг оказался отбит. Грубо, но быстро, парень бьет двойкой в ответ. Движения опытные, четкие. Спешно делаю скрут и присядку. Подхват за колено. Поднимаюсь и перехватываю колено носком сапога, рукой же зацепился за левое плечо. Рывок, и противник теряет равновесие. Добиваю в воздухе. Со стоном боли противник падает. Бой окончен.
К этому моменту выбежал из-за ящиков Иван. Растерянно оглядел стонущих противников.
– Как-то ты быстро.
– Воздержание бывает вредным.
– Помоги их теперь хоть рассадить и в чувство привести.
Пять недовольных рож уставилось на нас. Ждут издевательств и глумления.
– Короче, пацаны, – обратился брат. – Ну, вы меня потрепали, мы вас в ответ. Всяко бывает. Предлагаю на этом закончить разногласия и поговорить конкретно. О деле.
Иван сел на корточки, чтобы не смотреть сверху вниз.
– Я тут огляделся. Что-то пустенько как-то. Ни карманника, ни домушника. В карты играют, видел. Дома публичные есть, но дорогие. Вы чем занимаетесь?
– Бои ведем, – зло буркнул здоровяк.
– Где драться научился? – вступил я.
– У бабушки!
– Привет ей передай, – сплюнул я. – Скажи, на пирожки приду.
– Она из тебя пирожок сделает.
Я втянул носом воздух, жалея, что нет курительной трубки с собой.
– Костлявый я, в горле застряну.
Мы с Иваном усмехнулись, и он продолжил:
– Что за бои?
– Кулачные.
– Где и кто организует?
– А тебе какой интерес? – огрызнулся здоровяк.
– Деловой, – спокойно отозвался Иван. – Так что?
– Хрен в очко! Мы таких деловых в канавах закапываем.
Иван замер, потом медленно глянул на меня и снова вперил демонический взгляд в здоровяка.
– Там, откуда мы приехали, его называли Лютым. И лучше тебе не знать, за что. Впрочем, если будешь дальше понты колотить, узнаешь. Но начнем с него, – и брат перевел взгляд на крайнего слева паренька.
Я прикинул, смогу ли убить сейчас? Вообще нет, но стоит немного приоткрыть кран ненависти, что схоронилась на дне души, как всякие рамки исчезнут. Могу. Причем всех и сейчас.
Видимо, что-то да проскочило на лице, раз парень задрожал и, едва составляя слова, начал упрашивать главного всё рассказать.
Подействовало. В Петергофе действительно проводят подпольные бои – развлечение для богатых, мало-помалу обретшее такую популярность, что ставки на финальных схватках сказочно высоки. Заправляет всем та самая «бабушка».
Иван поманил в сторонку. Бесы в его душе явно что-то замыслили.
После короткого разговора я вернулся и подсел ближе к главарю. Посмотрел глаза в глаза, в его грязно-карее безразличие. Развернув свою ладонь, уперся кончиками пальцев в область сердца.
– Тебя как зовут?
– Семен.
– Отлично, Семен. Я Игорь. Нам надо, чтобы ты пустил крепкий слух, что нашел перспективного бойца. Меня. Втихаря шепни самым богатым, что дойду до финала, но ты знаешь мою слабость. И ее будет знать ваш чемпион. Если поставят на него, то возьмут кассу. Остальные же вложатся в меня. Постараюсь драться так, что никаких сомнений не будет. А потом случится неожиданная победа темной лошадки. И так уж сложатся звезды на небе, что мой брат поставит именно на новичка.
– Они убьют меня потом.
– Видишь эту руку? Если ты не захочешь с нами дружить, то я проломлю тебе грудь и вырву сердце. Причем знаешь, несмотря на желание выигрыша, ощутить биение умирающего сердца хочется сильнее. Ну! Скажи, что боишься их больше, – закончил я странным даже для себя голосом. Тьма возликовала внутри.
Парень побелел. Доказывать ничего не пришлось, да я и вправду надеялся повторить этот сладостный миг высасывания жизненной силы.
– Я… я… сделаю. Так и скажу.
– Но ты же понимаешь, что обманывать нас не надо?
Он быстро закивал.
– А так-то мы добрые. Если захочешь, дадим тебе золотишка с выигрыша, и ты свалишь, куда захочешь. Никто не найдет. Да и вряд ли эти дворяне по миру пойдут с одного проигрыша. Правда ведь?
Парень яростно подтвердил.
Незадачливые бандиты поспешили покинуть место встречи, а мы с Иваном начали смеяться. Все же разыгрывать серьезных ребят весьма веселое занятие. Но сорвать куш вознамерились всерьез.
– Тебе будет нужна маска, – бросил брат, когда мы вышли из переулка.
– Зачем?
– Среди зрителей ведь наверняка будут и гимназисты.
– Черт! Ты прав, – спохватился я. Еще не хватало заиметь дурную славу с самого начала, плюс – выгнать могут. Да и, в конце концов, моим вероятным противникам незачем знать, что могу умело драться.
– Подыщем тебе что-нибудь, – хлопнул по плечу брат. – И спасибо, кстати.
– Всегда зови меня на стрелки, – довольно улыбнулся я.
– На все нельзя, – с напускной серьезностью отозвался он.
Я прищурился от попавшего в глаз солнечного зайчика – юная и красивая дворянка открыла окно. Подмигнул ей, и девушка зарделась.
– Чего это?
– Ну, иногда твоя лютость может и помешать.
– Ишь ты! – пихнул я его в бок.
– Кстати, чего не возмущаешься? Мол, что я рискую, лезу в неприятности.
– Да когда такое было? – искренне удивился я.
– Так совсем недавно, в Колывани. На рынке. Не помнишь, что ли? – скривил он губы.
– То другое. Да и вообще…
– Что?
– Брат, я ведь тебе обещал рассказать о прошлом? – рубанув рукой по воздуху, выдал я.
– Так.
– Вот и пошли за трубкой сходим, потом закажем сытный обед с пивом, и расскажу. А то ты не поймешь, чего я сейчас такой лихой.
Так уж получается, что, как бы ни был близок человек, а всегда будет то, чего о тебе он не знает. И не нужно, чтобы знал. Иван пытался воспринимать историю моего попадания на Русь спокойно, когда же удивление грозило вырваться какой-нибудь репликой, глушил все богатырскими глотками пива.
На моменте описания жизни в порту Кальмара у меня так и сжало горло, и чтобы прийти в себя, глянул в окно обеденного зала «Удачи», а там мордашка рыжей девчонки, давно наблюдавшей за нами, – практические единственными посетителями в этот час. Показав язык, девочка скрылась.
Спустя минут десять рассказ кончился. Я кивнул на дверь, и мы в молчании вышли во двор.
Сначала ноздри защекотал сладковатый запах табака, а потом и резкий – дыма. Иван, наконец, собрался с мыслями:
– Да, брат. Не ожидал я такого.
Помолчали.
– Соболезную утрате. Мне не понять, конечно, – сын полка. Однако я хорошо понимаю теперь, что тобой движет. Обещаю помочь всем, чем смогу. В том числе приглядывать стану, чтобы не потерял себя, пока медленно взбираешься на вершину.
Я искренне улыбнулся и протянул руку. Иван ответил, и мы порывисто обнялись.
– Ладно, что насчет боя? Думаешь, получится? – глянул на Ивана я и затянулся.
– Цель, конечно, не в деньгах и не в победе. Я хочу взять это дело под свой контроль. Буду устроителем боев.
– Лихо. А как же нынешние хозяева? – ухмыльнулся я.
– Надо как-нибудь договориться. Или убедить передать дела мне.
– Ах-хах, не думаю, что они легко согласятся, – с дымом, на выдохе сказал я.
– Придется убеждать, – глянул он бесноватыми глазами. – Но пока рано думать – еще не знаем даже, как что устроено.
– Меня беспокоит другое, брат. У них неплохая техника боя. Как бы та «бабушка» не стала крепким дедушкой.
– Это ожидаемо. Ведь они занимаются боями.
– Так-то да, – отозвался я и сделал пару затяжек, скользя взглядом по рядам повозок. Среди них бегает та самая рыжая девчонка. – Но подпольные бои – это тебе не грибы после дождя – сами не растут. У местной «бабушки» наверняка есть покровители и, если они связаны с реальными мастерами боя – нам может прилететь, и крепко.
– Мне кажется, ты преувеличиваешь угрозу, – нахмурился Иван. – Покровители обязательно должны быть, но какая им разница, кто деньги присылает? Главное, зрелище продолжается и часть денег перепадает.
– Это-то да, но лучше уж преувеличить. Повторюсь, если нами займутся ветераны – будет худо. Я не знаю, какая на Руси школа рукопашного боя, но если крепкая, то от меня толку будет мало. Всегда получалось, что только обычные маги встречались.
– Хорошо, брат. Давай тогда сделаем так: провернем это дело, все разведаем и решим. Идет?
– Да. Главное, чтобы Семен не обманул, – закусил я губу.
– Не ссы, – улыбнулся уголками губ Иван. – Прорвемся.
Похлопав по плечу, брат снова отправился на разведку. Я же крепко задумался. Первые впечатления от приезда в Петергоф угасают, уступая место переживаниям. Впереди много дел. Уже завтра начнутся занятия в гимназии – вряд ли это будет легко. В ближайшие дни будет организован и подпольный турнир – нужно хорошо подготовиться. Рассчитывать на слабость противников – последнее дело, а раз так, следует обойти окрестности и войти в доверие к хранителям. В городе такой шум от концентрации одаренных, что ощутить колебания можно только ночью и то не факт – предыдущей было не до того. Драться с простыми людьми, тем более сверстниками, может быть забавным, но меня убьют и скормят крысам, если буду расслабляться и не использовать все возможности. Сегодня же выйду на медитацию.
Выбив оставшийся табак из трубки, огляделся. Черными агатами печальных глаз поглядывают лошади из конюшни. Из окна кухни слышны звуки готовки, разговоров и смеха. Рыжая девчушка, видя, что я отвернулся, стала подкрадываться. Прикинулся, что не замечаю.
– Ва-а! – крикнула она и схватила за ногу.
– А кто это тут проказничает?! – шутливо нахмурился я, резко обернувшись.
– Бе-е! – показала она язык и побежала к телегам.
Я следом, смеясь в голос. Дал немного форы, словно не могу догнать, а потом прыгнул с кувырком через телегу, и рыжий комок попала в объятия. Оглашая звонким смехом двор, она стала вырываться, но быстро сдалась. Я поднял ее, а голубые глаза уставились на меня. Девчушка часто дышит, и при каждом выдохе ее все еще разбирает смех.
– Ну, признавайся, рыженькое чудо, где мама?
Она показала на гостиницу.
– Она там работает или живет?
– Работает.
– Понятно. К маме пойдем или еще поиграешь?
– Давай еще! – тут же завопила она.
Я поставил на ноги, и рыжий огонек тут же помчался прочь, оглядываясь – бегу ли? Пришлось еще чуть-чуть поиграть с ней.
Вернулся в номер. Из комнаты Марины слышится плеск. Я постучал пару раз в дверь, оповестил кто и получил разрешение войти.
– Я на минутку.
Девушка как раз спустила руку к кирпичам под ванной и накаляет их магически. Вода парит, наполняя комнату душистым ароматом хвои и трав. Плавают островки пенки, стыдливо скрывая интимные места, а сама хозяйка симпатичного тела блаженно откинулась на стенку и осоловело глядит на меня.
– Это сколько? И почему всего на минутку?
– Так ты же не знаешь сколько, – рассмеялся я, подходя.
– Звучит похоже на «маленько». Вот если бы сказал, там, что-нибудь типа: «Я на минутищу» – другое дело.
Поцеловал Марину в губы и сел на бортик.
– Эй, эй! Не переверни только, – лениво всполошилась она.
– А то рыбка без водички останется?
– Йах! – погрузилась она глубже, перестав подогревать. – Да, я теперь русалка.
– Слушай, – потрогал я воду, – так-то я уху люблю, но не из русалок же! Не жарко тебе?
Марина натужно рассмеялась.
– Дурачок. Не сварюсь, не бойся.
– Ладно, рыбка, я в той комнате посижу – нужно с часами поработать.
– М-м? – удивленно взглянула она. – А я думала, что ты хвост русалочий пришел потрогать.
Меня разобрал смех. Запустив руку под воду, я нащупал бедро и стал медленно поднимать руку вверх.
– Для этого я всегда готов, русалка. Только сейчас мне и вправду нужно заняться делами.
К ласкам добавил поцелуй, но оторвался с трудом, как от сахарной груши, и вышел из комнаты.
Часы мне достались уникальные. Краем сознания заметил странность – словно живет кто в них, как бывает в лесу или ином природном месте. Придвинув табурет, сел за стол и аккуратненько положил бляшку с ремешками перед собой. Шуганул ползающую муху.
Стоило закрыть глаза, как мир привычно преобразился. В городе все довольно плотно затянуто свое-образным туманом, но чем ближе значимый в магическом плане предмет, тем видно лучше. Часы вообще отлично.
Удивило устройство – задняя стенка сделана из некоего материала, аккумулирующего ману. Но даже не в этом уникальность, а в том, что мана в пластине струится путано, словно в лабиринте, и сколько там этих слоев – сказать невозможно. Материал напоминает карман – с виду щель, а внутри целый мир. И там я заметил отблеск сознания, как если бы подглядывал в замочную скважину. Внутри пластины точно есть дух. Надо войти с ним в контакт.
Я попробовал коснуться его, но тот словно рыбка выскользнул, спрятавшись за «складку» в пластине. Снова попытался, но все повторилось. С досадой попробовал грубо схватить – опять неудача.
Собрал все силы и принялся «преследовать» духа по лабиринтам пластины из удивительного материала. Перед внутренним взором действительно стали разворачиваться виды, похожие на лабиринт. Черный фон и серые контуры. Дух, подобно зайцу, мчится впереди, то появляясь, то пропадая. Я напрягаю все, чем одарила природа и что удалось набрать. Понемногу расстояние стало сокращаться. Меня затошнило. Понимаю, что еще малость такой погони и провалюсь в глубокий обморок. Но отступать уже поздно. Помчался дальше.
Наконец крепко схватил. Потребовалось время перевести дух – с трудом удерживаю сознание, норовящее соскользнуть в забытье. Предстоит наладить контакт. Это тоже может быть непросто.
На удивление, дух охотно вошел во взаимодействие. Стоило этому произойти, как я открыл глаза и шумно выдохнул, растекшись в меру возможности на стуле.
– Ты тут чего без меня делал? – послышалось сзади, я постарался больше запрокинуть голову, чтобы увидеть девушку. Из одежды на ней тонкая сорочка с кружевом.
Намек понял и с нервно-усталым смехом говорю:
– Нет-нет, я правда занимался важным делом.
– Каким? – бросила она без особого интереса, прошествовав через комнату к окну, чтобы вывесить полотенце. Мой благодарный взгляд сопроводил девушку.
– Часы заводил – там же пружина внутри.
– Поня-а-атно, – протянула она и повернулась с улыбкой. – Знаешь, Игорь, все никак не подберу слов. Хочется тебя отблагодарить по достоинству.
Я похлопал себе по колену, и она стрекозой прилетела на зов.
– Ты ничего мне не должна.
Потесней прижавшись, она опустила взгляд удивительно красивых глаз.
– Хоть ты так и говоришь, меня мучает совесть. Согласись, удивительно, что она у меня есть? – рассмеялась она.
– Это неплохо, – поддержал смех я.
– Думаешь?
– Я же могу склонять тебя к постели, давя на угрызения совести, – состроил коварную рожу я. – Так что да.
– Ой! – фыркнула Марина. – Склонятель нашелся. Чего меня склонять-то? Посмотри этим своим взглядом, как ты умеешь, и все готово.
Я не выдержал и рассмеялся пуще прежнего, шлепнув ее по попе.
– Смотри у меня, главное другим такого не позволяй.
– Нет, Игореша, ты единственный, – промурлыкала девушка, игриво проведя коготком мне по губам. – Такая дурная только тебе нужна, уж не знаю почему.
– У них нет вкуса.
– Хи-хи, хорошо, пусть так. Ты с делами закончил?
– Если сделаешь мне массаж перед сном – ночью устрою… кхм, – поперхнулся я, вспомнив планы, – в общем, как буду в форме – позабавимся на славу.
– Ты сейчас спать собрался? – разочарованно надула она губки.
– Прости. Полностью вымотан. Отдых просто необходим.
– Ладно, боец, пожалею тебя на этот раз, – хихикнула она и встала, – ложись давай. Будет тебе массаж.

Разбудил Иван. Я быстро глянул на лицо – спокойное.
– Что случилось?
– Может, прогуляемся по тому адресу?
– Где бои проходят?
– Да. Снаружи глянем, внутрь зайдем. Не люблю сюрпризы.
Я с подвыванием зевнул и сел на кровати.
– Ладно, пошли.
Марины не было. Заперев комнату на ключ, покинули гостиницу и сразу направились к дальнему от моря краю городка, по адресу, что несколько раз повторили парни. Арена замаскирована под склад.
Наступил вечер. Петергоф полон праздно гуляющих людей. Ездят шикарные экипажи, смеются девушки, а некоторые из кавалеров читают нараспев стихи, умилительно и смешно прикладывая руку к сердцу и драматизируя. Всей атмосфере способствует громкое пение многочисленных птиц и шелест воды в фонтанах. Я с трепетом отметил сказочность происходящего.
Но чем дальше от центра, ресторанов и публичных домов, тем меньше жителей. Кажется, что даже птиц поубавилось.
Нам пришлось попетлять среди переулков. Место для арены выбрано очень хорошо. С трудом, но отыскали. С трех сторон склад подпирают другие строения. Все из почерневшей доски, покосившееся. У меня даже возникло чувство сюрреализма происходящего – Петергоф выглядит совершенно иначе, а этот уголок будто забыт и не убран, производя гнетущее впечатление.
– Отлично! – заявил Иван. – Если будет нужно бежать – можно уйти по крышам. А вот переулок перекрывается на раз.
– Хорошо подметил, – впечатлился я, – и не подумал бы.
– Ну ты бы напрямик прошел, как великан, – криво усмехнулся брат. – И кровавые лепешки после себя бы оставил.
– Хо-хо!
– Пошли, глянем, что там у них. У тебя есть монеты?
– Зачем? – удивился я и хлопнул по карманам.
– Ставку сделать, если что. Внутрь просто так могут и не пропустить.
Насобирав мелочи, мы смело постучали. Спустя минуты две открылось узкое окошко:
– Чо нада?
– Ставку хотим сделать, – осклабился Иван.
– Не работаем сёдня.
– А завтра уже пропьем. Открывай, браток.
Послышались матерки. Потом недовольным голосом:
– Ладно! Токмо быстро!
Дверь отворилась, и мы спешно вошли, попав в узкий, темный коридор с высоким потолком. Дверь закрылась, и в спины раздалось:
– Вперед шлепайте!
Дошли до поворота и уперлись в еще одну дверь. Иван открыл. Тут же пришлось сощуриться – в открывшейся комнате намного светлее из-за висящих под самым потолком фонарей.
– Вон туда идите. Сава, чо там, список готов?
От заваленного предметами и бумагой стола поднялась голова очень полного человека. Некоторое время смотрела на нас, в мыслях находясь не здесь. Потом сказала урчащим голосом:
– Да.
– Прими ставки, – бросил встречавший нас косматый мужик и скрылся в проход обратно.
Комната небольшая, из нее ведет несколько дверей, а сами перекрытия делались явно позже основной постройки.
Мы глянули на список из восьми участников. Иван усмехнулся и, склонившись ко мне, говорит:
– Тут у всех прозвища. Скрывать личность будет намного проще. Та-а-ак… ты у нас тут прописан как «Игорь Лютый (сильный новичок)». Подходит такое прозвище? А то вечером я встречаюсь с Семеном.
– Черт с ним, пусть будет такое.
Мы отдали монеты, получили квиточек и направились обратно. Косматый встретил хмурым взглядом, едва не сливаясь с тьмой своего уголка перед дверью. Это если обычным зрением смотреть, а так-то я вижу, что под рукой арбалет и шашка.
Вышли. Иван еще раз оглядел строение, и мы двинулись обратно.
– Да-а, изнутри совершенно не понятно, как все устроено.
– Постараемся не попадать в ситуации, когда нужно будет срочно бежать, – глянул я на брата и полез за трубкой.
– Словно можно заранее выбрать, – усмехнулся он.
– Главное настрой, брат, главное настрой.
Вместе дошли до центра Петергофа. Мне надо сходить в корпус общежития – познакомиться с соседом по комнате, так что мы пожали друг другу руки и разошлись.
Пока иду, встречаются ученики. Многие провожают взглядами, косятся и даже шепчутся. Возле входа в корпус стоит группа парней, в основном старше меня. Уверенные маги. Прохожу мимо, ощущая, как буравят пристальными взглядами. Один выставил ногу для подножки, но я легко перепрыгнул и даже на отклик не обернулся – нельзя начинать поступление с драки. У них двойное преимущество перед администрацией. А уж размазать червей я успею, даже если нужно подождать пару лет, пока стану сильнее и с прикрытым тылом.
Взбежал по лестнице, свернул налево. В шумном коридоре полно гимназистов, что также смотрят с удивлением. Держу лицо камнем. Я невозмутим, как волнорез.
Толкнул дверь – оказалась открытой. В комнате горит несколько свечей, и мы с Сергеем тут же уставились друг на друга. Я прикрыл дверь, отрезая шум.
– Здорова! – начинаю первым. – Я Игорь, твой новый сосед. Недавно поступил.
– Ну, привет! – протянул он руку. – Голобородько Сергей Владимирович.
– Зашел познакомиться – утром ты был на учебе.
Он покивал, продолжая хмуро смотреть. Я заметил, что у него подживает ушиб с левой стороны лица, на скуле.
– Чем занят? – кивнул я на одежду на его коленях.
– Зашиваю дырку.
– А какого ты года обучения?
– Первого.
– Я тоже. Слушай, не сочти за труд, – улыбнулся я, – подскажи, что тут и к чему? А то все так смотрят – боюсь на драку нарваться.
– Тут я тебе не помощник. Сам периодически отхватываю, – поморщился он, коснувшись скулы.
– Рукопашка? – удивился я.
– Нет, ты что. Поединки и просто выяснения, кто круче. Но строго магические.
– Эх, жаль, что так. Не хотелось раньше времени попадать в конфликтные ситуации.
Он горько рассмеялся.
– А кто хочет? Но этим элитным только того и надо, чтобы самоутвердиться и показать менее благородным их место.
– Прям все поголовно? – пуще прежнего удивился я. – А как же честь и то самое благородство?
– Нет, не поголовно. Сыновья Абдуловых и Балабановых в основном. Остальные просто пример берут.
Я достал трубку и кивнул соседу. Сергей согласился. Пока он встал открыть окно, я спрашиваю:
– Что за рода?
– Ты сам-то откуда? – хмыкнул он.
– С Колывани, а до этого жил далеко на севере.
Уплотнив табак, приступил к раскуриванию.
– Ясно. Они входят в шестерку сильнейших.
– Типа Александровых? – догадался я и передал вернувшемуся соседу трубку.
– Ты о графе Геннадии Андреевиче? Да, это его уровня люди. Не сами сыновья, понятное дело, а главы.
– Что ж, видимо, придется, как тот карась – не дремать, – рассмеялся я.
Сергей сумел выдавить лишь слабую улыбку. Его, видать, достали уже вконец. Спрашиваю:
– Я смотрю – ты уверенный Новик. Тоже дворянский род?
– Да, отец занимается ловлей рыбы и ее поставками. У нас есть небольшой флот.
– Отличное дело! – горячо поддержал я, принимая трубку обратно.
С этого момента Сергей немного оттаял, и разговор пошел вокруг темы моря и промыслов на нем. У меня же от такой беседы потеплело в груди. Сразу вспоминается детство.
Надвигалась ночь, а с ней угасал и шум в здании. Занятия трудные, совмещенные с физическими нагрузками, и если не выспаться хорошо, то не будешь поспевать за остальными. Сергей вкратце описал, что меня ожидает завтра. Но пренебречь медитацией и вхождением в лад с хранителями не могу. Объяснив, что в гостинице ждет друг, я покинул корпус.
Выйти удалось без проблем. На улицах Петергофа все еще оживленно. Полный сытости, куража и благородных жителей, городок отказывается засыпать.
Скорым, упругим боевым шагом иду прочь. В простой одежде. Гимназическую форму было бы глупо надевать, хотя она мне понравилась. Вообще, атмосфера и обстановка школы очень легко угнездились в душе. Словно я когда-то уже бывал тут, но потом напрочь забыл.
На волне воодушевления хочу скорей подружиться с духами. Стоило последнему складу остаться за спиной, зажмурил глаза и окинул залитую лунным светом округу. Дикая степь и лога, эфирные связи в отличном состоянии. Струятся естественно, то сплетаясь в узлы, то расходясь и истончаясь до ниточек. Легко ныряют в землю и столь же непринужденно взмывают ввысь. Крупный узел нашелся в верстах двух отсюда. Я скорее ощутил его, чем увидел.
Наша северная сущность, та часть личности истинных сынов земли Туле, что зовется звериной, попросилась наружу. По телу прошла приятная дрожь, все волоски вздыбились, а в мышцах появилась удивительная легкость. Хищная и опасная, достаточная для того, чтобы защитить себя, потомство, а также догнать добычу. Дыхание вырывается с хрипами, а мир приобрел резкость и контраст. Я уловил звук подкрадывающегося волка, но даже оборачиваться не стал – сейчас в животном дух-хранитель. Пришел посмотреть на меня.
Так, сопровождаемый сначала волком, а после и филином, надрывно ухающим с небес, я добрался до рощицы. Светлая, ясная, даже ночью в ней светлее, чем везде. Еще и родник бьет. Единодушно с волком припал к воде, и меня взял восторг от удивительного вкуса. Я просто не могу напиться, а по телу идут волны иного рода – очищающего. Они гармонизируют плотный и тонкий планы, очищают от следов разрушительных эмоций. Как баня перед святым действием.
Мне легко удалось войти в транс. Оказалось, что духи ждали прихода и очень охотно соединились со мной, открывая вид на округу, в каждый уголок, где течет эфир. Непривычно быстро удалось войти в глубокое состояние лада. Сил значительно прибавилось, сейчас меня легко примут за мага уровня Воя. Но будет лучше скрывать часть сил, пусть так и принято на Руси, сейчас следует маскироваться.
К удивлению, из часов показался мелкий дух. Братья приняли его очень охотно, если переводить на человеческие эмоции – обрадовались. А потом он вдруг показал мне, что в те самые складки, – тонкоматериальные искривления – можно накапливать ману. И стал помогать свивать ее там, старшие же духи направили в меня могучий поток энергии – это высшая мера доверия. Именно благодаря помощи духов мы, свеи, могли оборонять землю от нападений более сильного врага.
И все же в мире магии нет ничего одностороннего. За помощь и радушие мне нужно выполнить ряд просьб. Помимо нескольких несложных проблем с эфирной сеткой я вдруг увидел черную нить того самого некроманта. Проехавшего по той же дороге, что и мы, но из Петергофа не выехавшего. С похолодевшим нутром я осознал – он там, среди сотен и тысяч людей.
– Бей… убей… убей… й-его… – грянуло в уши.
С холодной яростью я открыл глаза и поднялся с земли. Предстоит охота.

Глава 19

Иду к Петергофу, словно корабль по водной глади, с расходящимся в эфирном плане следом. Пришло время сразиться с серьезным врагом. Случиться может что угодно, и потому откладывать больше нельзя.
Точно неизвестно, где находится темный маг, придется искать. Нить его чужеродной силы кончается на входе в город, но вряд ли столь выделяющейся сущности удается полностью скрывать свои следы. И очень интересно узнать – зачем он здесь? Хотелось бы допросить.
Улицы успели опустеть, лишь самые стойкие к развлечениям все еще на ногах. Пока медленно иду по главной улице, Императорской, проехало всего пару экипажей. Вот компания хмельных парней выбралась из ставшего для них узким главного входа в питейную. Все с песнями, хохотом и гиканьем. Замахали мне руками, чтобы присоединялся, но я только головой покачал. Сейчас нет ничего важнее угрозы некроманта. Может, знай они о нем, то давно бы расправились – все же в городе полно очень сильных магов. А пока я единственный, кто знает.
Ко всему прочему есть клятва перед Софией и собой. Мало того что некроманты – наши враги, так еще и реальные преступления за ним имеются. Как никогда прежде я полон решимости.
Пройдя Императорскую от начала до конца и не почувствовав ничего аномального, начал проверять основные ответвления. Во тьме одного из них неожиданно заметил осторожно крадущегося Ивана. Окликнул, чтобы не испугать.
Мы коротко переговорили. Брату не следует быть со мной, он прекрасно это понимает. На прощание пожелал удачи и благосклонности богов.
Натыкаюсь на острые взгляды кошек, внимательно поглядывающих то с балконов, то из подворотен. Обострившимся слухом ловлю писки обычных мышей и летучих. Гудение жуков и мотылей, пение сплюшек и мощные уханья филина вдалеке. Журчит вода в арыках и шумят фонтаны. Ветер треплет листья на кустарниках и деревьях.
На углу курит кучер, а в экипаже, стоящем поодаль, идет любовная возня хозяина и его пассии. В очередном переулке расслышал сдавленный плач и ощутил волну горя со второго этажа дома. Там кто-то над кем-то издевается. Трудно до боли в груди пройти мимо, но мир полон несправедливости, а мне нельзя вмешиваться во все беды.
Досада обернулась все сжигающей ненавистью. Я с удвоенным усердием продолжаю искать темного мага.
Закончились улицы, переулки и дома. Казалось, что ни один уголок не остался без внимания, но результата нет. Даже отголоска темной магии не почувствовал. Словно некромант канул в омут.
Но сдаваться нельзя. Решил подключить к поискам вездесущих летучих мышей. Может, благодаря им удастся обнаружить след?
Духи-хранители охотно пришли на помощь, и я ощутил весь сонм крылатых существ, парящих над Петергофом. Мир они воспринимают совсем иначе, и я могу только догадываться, что есть что.
Однако даже крылатые ничего не обнаружили. И тут мне пришла идея попробовать через крыс. Эти существа поддаются контролю, в отличие от кошек. Теперь меня разорвало на тысячи объемов пространств, где обитают юркие твари. Удивительно, но они способны видеть магическую ауру, и тут я нашел искомое – некромант действительно в городе. Не так далеко от центра. К своему ужасу, я понял, что это наша гостиница «Удача». Мимо нее я прошел быстро, даже не предполагая, что могу упустить врага, находящегося под самым носом.
В голову вихрем ворвались мысли, что надо быть осторожным, вывести всех людей… но стоит представить, как будешь каждому объяснять, становится ясно, что это не вариант. Придется надеяться на лучшее. Если и будут жертвы, то это неизбежно. Вспомнилась та рыжая девчушка – надеюсь, она сейчас дома.
Примчавшись в наш тупиковый переулок, припустил дальше. Нужно сначала к ребятам, а потом уже начинать атаку.
Иван все ловит на лету, а вот Марина спросонья повозмущалась. Потом пришла в себя и со страхом в глазах начала собираться на выход.
– Давай я помогу тебе? – прошептала девушка.
– Только в критической ситуации. Я не знаю его сил и возможностей. Не могу рисковать тобой.
– А собой?
Да, очень метко. Месть, планы на жизнь… все может быть окончено сегодня.
– Прости. Я должен это сделать.
– Будь осторожен, Игорь. Ты мне нужен, – горячо прошептала она и прильнула с жарким поцелуем. Удивительным образом это успокоило меня.
И вот друзья покинули спящее здания. Я тоже вышел, чтобы обойти гостиницу сбоку – окно в комнату противника там. Второй этаж, помещение скрыто за плотными шторами. Я замер, концентрируясь. Сейчас мне нужно всё, чем владею. Вся стихийная магия, – покойся с миром, дядя Степан, – все рукопашное искусство и вся поддержка духов. Начали!
Предельным усилием оттолкнулся от стены одного дома и сиганул на стену дома напротив. Кирпич досадно скрипнул. Формирую воздушный кулак, как резкий и плотный порыв ветра, чтобы им выбить окно. Оставалось не больше сажени, но вдруг кулак уперся в осветившуюся лиловым защиту, лишь чуть-чуть ее прогнув.
Диким и неимоверным усилием, щедро тратя энергию, я создал вокруг ног и рук щиты. Вломился в комнату под звон бьющегося стекла и с кувырком приземлился.
Он подскочил на кровати. Белый лицом и со столь же безжизненными глазами. Спал ли вообще, непонятно. Но вокруг рук заалел воздух, и я прыгнул, не теряя драгоценных секунд.
У некроманта исказилось лицо, и он отмахнулся. Я видел, как в его глазах полопались сосуды, но меня отбросило к стене и крепко припечатало. В ушах раздался звон.
Черный маг раскинул руки и стал быстро читать заклинание, под ним возникла сиреневая звезда, а сама фигура осветилась красным. Нельзя дать ему сотворить разрушающее колдовство здесь. Я должен выбить его на улицу.
Голова наполнилась болью, но я все равно прыгнул. Очень быстро. Как никогда, с надрывом. Все жилы застонали от напряжения, но магия пришла на помощь. Я врезался плечом и снес некроманта, выбив воздух из хрустнувшей переломанными ребрами груди. Мы выпали наружу.
Он плюхнулся мешком, а мне удалось мягко приземлиться. Оглянулся, и вовремя – изломанная фигура мага взмыла в воздух, полыхнула фиолетовым, и тут же во все стороны помчалась ударная волна.
Меня снова припечатало к стене. Я закашлялся и сплюнул кровью, тяжело поднимаясь, а противник, словно уже вовсе и не являясь человеком, завис над землей. Это какая-то их магия, ибо он явно без сознания, но она работает, словно специально созданная на этот случай.
Попробовал собрать остатки сил, но их почти не осталось. А над некромантом возник и стал крепнуть фиолетовый же шар, испуская мелкие разряды молний. Вдруг с конца двора прилетел огненный сгусток, сбивая накал заклинания. Стоило мне обрадоваться, как в Марину метнулась лиловая молния, а короткий вскрик стал ответом.
Как-то само собой вспомнилось, что в часах есть мана. Я высосал всю, сосредоточился, а потом вытянул в меч, сотканный из безмерно сжатого воздуха, издающего высокий свист.
Подбежал к черному магу, и пока фиолетовый шар не убил нас всех, рубанул по нему и телу. Дикая сила подхватила меня и отшвырнула, как тряпичную куклу. Угасающим сознанием я увидел, что окончательно убил врага.

Мягкая кровать, приятный запах и ласковый, ненавязчивый свет солнца в лицо. Память, словно бы покачав головой и устало выдохнув, стала разворачивать минувшие события. Да, было бы хорошо проснуться однажды и не знать ничего из прошлого, лишь самый минимум, чтобы общаться и жить дальше. Да только люди не примут. Им важно, чтобы ты вписывался в обозначенные ориентиры.
Открывать глаза совсем не хочется. Тело расслабленное, не пришедшее в себя ото сна, а ведь если сбросить это оцепенение, то наверняка начнет болеть. Так бы и лежал.
Но нет. Время, проведенное в беспамятстве, – это все, что могу позволить сейчас.
Со стоном пошевелился, тут же ощутив, чем и как ударился. Еще и затекло. Проморгавшись, огляделся.
Кровать с балдахином. Весьма широкая и с шикарным постельным бельем. За шторами видна дорого обставленная комната, по легким ноткам в запахе догадался, что это номер во все той же «Удаче».
Медленно сел на край. Размял плечи, покрутил туловищем, с кряхтением согнулся, натягивая обувь. Уже встав, продолжил разминку, скуля и шипя от боли. Знатно меня некромант приложил. Даже вот и не знаешь потом, стоит ли опять ввязываться в драки, ведь после каждой ждет мучительное восстановление.
Вдруг вспомнилось, что в схватке пострадала Марина. Что с ней?!
Дверь оказалась заперта. Я начал поиски ключа: по шкафчикам, столу и полкам, но он оказался почти перед носом – на вбитом в стену гвозде. В коридоре пусто, только в самом конце, пьяно пошатываясь, кто-то пытается открыть дверь к себе. Я направился в главный зал, хватаясь за стену от слабости и боли.
Стоило показаться в проеме, как с мест сорвался служка, а следом второй, с кухни.
– Господин! Господин! Куда же вы? Что же вы? Вам же нельзя!
– Что с девушкой?
– Господин! Вам нужно о себе думать…
– Что с девушкой, Мариной, она из десятого номера?!
– Ой, с ней все в порядке – легкое ранение, – быстрее другого сообразил первый. – Недавно пошла отдыхать.
Я с облегчением выдохнул и оперся о стол, а служки подняли шум.
С кривой улыбкой отвечаю:
– Суп горячий есть?
– Конечно! – завопили они в голос.
– Тогда неси миску побольше и хлеба. Мне надо подкрепиться.
Совершенно не заметил, как в зал вошла целая делегация. Поднимаю от ароматного супа глаза, – сознание и вправду плывет от слабости, – а тут уже чины, один выше другого.
– Прошу прощения, – постарался я быстро встать. – Чем могу служить, ваше превосходительство?
Заговорил самый седой из них, в глазах та особая печаль, что появляется только у тех, кто видел очень много горя:
– Сиди, боец, сиди. Заслужил.
– Простите, кому обязан честью? – склонил я голову.
– Генерал-майор Ворон Геннадий Ортегович, заведую петергофской гимназией.
Я постарался выпрямиться и отдал честь.
– Садись уже, прапорщик. Хотя нет. Филиппов! – обернулся он к спутникам. Один из них тут же вскинул руку к голове. – Отправь прошение о присвоении Игорю Колыванскому внеочередного звания поручика, а также на присвоение ежемесячного жалованья в пятьдесят золотых.
Я во все глаза уставился на главу гимназии. Вымолвил слова благодарности.
– Это нам нужно тебя благодарить, – с печатью вечных забот на лице отозвался Геннадий Ортегович. – Но так как с почестями уже разобрались, лучше расскажи, как вышел на мерзкого чернокнижника?
Я поблагодарил богов, что тут мне почти не нужно лукавить. Никогда не знаешь, кто попадется в собеседники, можно легко попасться на лжи. Рассказал, что узнал о некроманте от Софии, что помог ей справиться с порчей. А потом чувствовал гнилые пятна по пути в Петергоф. Ну и довольно логично соврал, что по чистой случайности заселился в одну гостиницу с негодяем, а потом почувствовал темную силу – еще бы, я ведь немного знаком с оной по Ярси.
– Ты смелый и сильный солдат, сынок, – выговорил глава, играя желваками на лице. – Получил на тебя положительную характеристику от Дмитрия Григорьевича. И она полностью подтвердилась. Будут проблемы – обращайся лично, нам такие ребята нужны. Отныне пользуешься моим расположением.
– Превелико благодарю, генерал-майор! – отчеканил я, подскакивая, чтобы отдать честь. – Это вы о колыванском коменданте говорите?
– Садись, садись. Вольно, – поморщился он. – Да, пришлось повоевать вместе. Друг мой. На шведа ходили, на немца. Навидались.
Он помолчал, погрузившись в воспоминания, а потом дернулся и тут же встал, собираясь уходить. Я снова поднялся и отдал честь вслед.
– Поправляйся, Игорь, – уже на пороге сказал генерал. – Насчет обучения не переживай. Прошлой ночью ты сдал все экзамены на отлично. Я лично распоряжусь занести оценки в табель.
Устало я плюхнулся обратно. Вот уж привалило так привалило. Даже не верится.
Спустя минут пять, как высокие гости покинули зал, заявился Иван. Улыбка широкая, морда довольная. Мартовский кот, не иначе.
– Ну, чего лыбу тянешь?
– Повод есть, – сыграл он ритм, отбив его в ладоши и по коленям.
Я многозначительно уставился на севшего напротив друга.
– Да ладно. Просто рад, что ты оклемался. Тебе знатно досталось.
– Спасибо. Что-нибудь будешь? – Он кивнул, а я поманил служку. Надо признать, отзывчивость впечатляет. Сделав заказ, продолжаем: – Когда у нас бой?
– Хочешь участвовать?
– Ну, а как иначе?
– Я думал отказаться, – поджал губы брат.
– Пока не надо. Посмотрим, как буду восстанавливаться. Если что – свозишь меня кое-куда.
– По шаманским делам? – сыграл он бровью.
– Ты слишком догадливый.
– Вынужденная мера.
Чуть позже он помог дойти до комнаты, и я снова провалился в сон. Уже намного более спокойный и блаженный.

Когда глаза снова открылись, глянул на часы – половина первого ночи. Тело уверенно латает раны, встать удалось значительно легче. Набросил рубаху из шерсти, взял с полки трубку и кисет. Губы тронула улыбка – обычный человек в такую темень обычно зажжет свечу или фонарь. Мне же этого не требуется. Отпер дверь и, прихрамывая от боли в почках, двинулся во двор.
На улице сыро, опустился легкий туман. Где-то за ним светит луна, от чего все выглядит таинственным. Привалившись к плетню, раскурил трубку. В голову просятся мысли подытожить случившееся, а заодно и весь путь от Свейского Королевства до Руси. Сейчас я уверенно могу сообщить Бранду, что устроился.
Во-первых, выжил и даже увеличил силы. Боевая наука рода раскрылась, хотя, пока потел и стонал дома, все казалось таким лишним и противным. Слава богам, что превозмогал себя и следовал наказам отца.
Во-вторых, получил признание, поступил на службу к русскому императору и даже в гимназию умудрился. Денег хватает, не болею и не бедствую.
Не хотелось бы портить картину успеха мрачным предожиданием, но шаманская интуиция – это едва ли не главное качество. И она говорит, что хотя победа над некромантом случилась, на общую ухудшающуюся обстановку это существенно не повлияет. Не хочется думать, что я один такой понимающий и предчувствующий. Наверняка и военное руководство Империи в курсе. Мне хотелось бы просто отложить в сторону тревожные мысли, что англы затевают передел мира, но не могу. После того, что случилось дома, надеяться на мудрость и прозорливость властителей не приходится. Единственной же надеждой, которой не могу отказать, будет та, что время на рост и развитие у меня есть.
Табак истлел, и я перезабил. Послышались шаги со стороны гостиницы. Не зрением, но чувством понял кто.
– Я сейчас заверещу!
– Не надо, Марин, не надо. Рад тебя видеть.
Она бросилась в объятья. Я постарался не замечать боли, тоже отдавшись порыву встречи.
– Прости! – отстранилась она, продолжая держать за руки. – Ты как вообще?
– Намного лучше. Видишь, даже покурить могу выйти.
– Открыл бы окно и дымил.
– Мне так не нравится, – улыбнулся я. – Как ты здесь оказалась?
– Заметила тебя.
– В темноте?
– Но тут же светло. Вижу силуэт возле околицы, сразу поняла кто.
– Ладно. А как твое самочувствие? – оглядел я платье и открытые участки тела. – Видел, как в тебя попала молния.
– О, это было нечто. Как вырубило! Слабость, но никаких ран.
С улыбкой погладил Марину по голове.
– Я рад. И спасибо, ты нас спасла.
– Ой, только не это! – отмахнулась она. – Тебя – да, Ивана – да, а на остальных плевать. Подумаешь, убило бы кого. Нашли горе.
Меня разобрал нервный смех.
– Еще добавь, что предупреждала меня.
– Вот именно, Игорь. И вообще – поцелуй меня скорей, а то аж рот сводит от желания.
Она сама прижалась, а мне осталось только перехватить бразды, вкушая пылкость поцелуя.
– Да-а, – немногим позже оторвалась она, – чуть притушил огонь. Мне еще нравится, когда после курения, с горечью.
– Тебе, я смотрю, нравится все, что отлично от общепринятого.
– Думаешь? – озадачилась она. – Ну-у, может, и так, но мне плевать на мнение окружающих.
Я выбил остатки табака из трубки и повернулся к девушке.
– Пошли?
– Давай ко мне? – облизнулась она. – Я массаж сделаю.
– Прости, но сейчас я неважный любовник.
– Так я и не прошу большого участия. Просто полежишь, а дальше уже мое дело, – многообещающе шепнула она.
– Согласен.

На следующий день пожаловал мастер по пошиву одежды и его помощники. Сняли мерки и удалились, пообещав на днях доставить военную форму Российской Империи. В гимназии используется разновидность полевой, а эта будет парадной.
Силы быстро возвращаются ко мне. Забежавший на минуту Иван ушел довольным – я подтвердил, что бой состоится. У нас есть пара дней на оставшееся восстановление. Ясное дело, что без постороннего воздействия немощь из тела не уберешь. Хочу сходить в светлый березовый лесок для медитации.
Может показаться, что мне участвовать не обязательно. Недавний бой вышел тяжелым, самое время блаженно отлеживаться, тем более вокруг хватает заботящихся людей, да и сам Иван был не уверен в судьбе боев. Но для него это важно, я сразу вспоминаю разговор о планах занять весомое место в теневом мире Петергофа. Сейчас от меня не так уж много толку для воплощения собственных планов, а вот помочь брату могу.
Во второй половине дня пошли с Мариной на прогулку, благо в городе полно мест для романтического досуга. Девушке это быстро надоело. Прознав, что при гимназии есть школа пластунского боя, она загорелась туда поступить. Я попробовал мягко отговорить, но Марина уперлась.
– Буду тебя поддерживать в сражениях, – заявила она, а потом уточнила: – Когда научусь и закончу гимназию.
Я благодарно приобнял, и мы двинулись к корпусам и площадкам гимназии. Занятия кончились. Некоторые ученики предаются спортивным играм. Обогнув монументальное здание администрации, прошли с краю, наблюдая, как пару десятков парней носятся по площадке. Далее идут учебные корпуса, потом библиотека, склад и, наконец, ветхое здание школы пластунского боя. Оно настолько не пользуется спросом, а значит и снабжением, что для уборки тут нанят невзрачный старик. Весь седой, с длинной бородой, он сметает мусор в угол небольшого песочного дворика, где, вероятно, и должны заниматься ученики.
– Дедушка, в школе кто-нибудь есть? – обратился я.
Тот еще пару раз махнул метлой, затем прислонил черенок к ограде. Все не спеша. Начал пристально разглядывать. У меня пробудился гнев. Уже когда был готов отпустить злую реплику, седой работник заговорил:
– А чего надобно?
– Мы записаться хотим, – буркнул я.
– Куда это? – с насмешкой глянул дед.
– Вам-то что? – не выдержал я. – Ответьте на вопрос и метите дальше.
Дед немного склонил голову набок. Еще раз оглядел с головы до ног.
– А потянешь?
Теперь уже я усмехнулся.
– Легко. Ну так что, есть кто в школе? Нам нужен учитель.
Дедок поцокал, похмыкал. Обошел вокруг.
– Странный ты, но с боем, кажется, знаком. А ты чего, внучка, тоже хочешь руками и ногами махать?
– Агась! – охотно отозвалась Марина. – Всех бить, а себя не давать!
– Наука эта тяжелая… – покряхтел старичок.
– Справлюсь. Мне надо.
Я постарался успокоиться, чтобы не начинать знакомство с ссоры. Вдохнул-выдохнул и говорю:
– Дедушка, будьте добры, подскажите, как нам поговорить с заведующим или учителем?
– Сейчас закрыто уже, – чуть улыбнувшись, ответил седой работник. – Завтра либо с утра, либо к обеду приходите, если учитесь.
– Спасибо, – обрадованно отозвался я.
Попрощавшись, мы двинулись обратно. Нужно было еще зайти за табаком, и тут Марина уговорила меня взять не просто крепкий, но и душистый, а потом пошли на петергофскую набережную – пускать дымок оттуда просто чудесно.
– А зачем тебе искусство боя?
– Ты про рукопашный сейчас? – спросила с набитым ртом она, орудуя над вкусной булочкой. Я кивнул и выпустил облачко. – У меня не было цели в жизни, потом появилась – поступить в гимназию, да только не вышло. Жизнь в гостинице хороша, спасибо большое, но я начинаю хандрить. Понимаешь, наша близость вовсе не означает, что я буду как цветок в горшке сидеть. Как содержанка или любовница.
Мои брови удивленно поползли вверх, а Марина продолжает:
– Только не надо думать, что против этого мои принципы. Как ты уже знаешь, они у меня странные. Тут дело в другом – душа не на месте. Я готова и дальше обитать в «Удаче», слоняться по Петергофу и делить с тобой постель, но под… как бы сказать… чтобы это освещалось некой целью существования.
Я покивал, вроде бы понимая, только надо уточнить:
– А разве ты не хочешь попробовать поступить в следующем году?
– Ясное дело, хочу!
– Но под гнетом неудачи уже не столь сильно?
– Наверное. Только ведь у меня есть план – сделать, как ты. Научусь двигаться похожим образом, а потом на экзамене смогу уклоняться. Еще понимаешь, там, на краю Империи, отбор не столь жесткий, как в самой гимназии. Поэтому шансы у меня низкие, – закончила девушка.
– Не переживай. Я тебя всему научу. Поступишь.
У нее удивительно красивые глаза. Сейчас, резко повернувшись, смотрит, вовсю пламенея желтым ободком, что объял ясную голубизну радужки. Как солнце и небо.
– Правда научишь?
– Обещаю, – улыбнулся я, а Марина уже прильнула к губам в поцелуе.
Вернувшись в гостиницу, обнаружили Ивана, уминающего ужин. Подняв голову, он сделал большие глаза, но предпочел сначала доесть. Впрочем, мы не торопили – заперевшись у Марины, предались легким ласкам.
– Мне пора, – разорвал я поцелуй, услышав покашливание брата.
– Поосторожней там. Не восстановился еще.
– Как скажешь.
Девушка слезла с колен, и я вышел к Ивану. Во взгляде белых глаз царит вопрос: «Ну сколько можно?» А так как ответить мне нечего, я промолчал.
– Я уже пригнал телегу.
– Отлично, – хлопнул я по плечу, – как раз устал после прогулки. Ноги уже не стоят.
– Кое-что бы другое не стояло лучше, – едко отметил он.
– Ты меня пугаешь. Что, совсем? – нервно рассмеялся я.
– Во всяком случае, поменьше. Дел полно, лучше бы восстанавливался, лежал, чем бродить.
– Ну, я подумаю над этим.
– Ага, ага, – отмахнулся Иван.
Вместе запрягли лошадь, перешучиваясь на тему взаимоотношений. Иван взял удила, а я, раз руки свободны, потянул из кармана трубку. Теперь ношу с собой постоянно.
Решив не лезть в центр, выехали из города со своего края, а потом уже взяли в объезд. Груза особого нет, оси отлично смазаны, так что лошадка бежит резво, немного играя. Солнце бросило последний лучик и пропало, окрашивая громадный небосклон красно-желтой палитрой цветов. Облака словно уснули после долгого дня.
Не прошло и получаса, как мы съехали с дороги и осторожно двинулись по равнине, перемежаемой темными пятнами лесов.
Я успел задремать, когда Иван потряс за плечо.
– Ты про этот говорил?
Березы сначала показались чуждыми, но стоило приглядеться, как узнал место.
– Да. Подождешь здесь?
– Не спеши там, я пока тоже отдохну, – отозвался брат и полез в телегу, на остатки сена.
– Дай-ка флягу, – вдруг вспомнил о роднике я. – Допей, если не пуста. Принесу тебе особенной воды.
Иван довольно крякнул, вылил остатки в рот и бросил емкость. От шлепка где-то в кроне закричала птица, шумно захлопав крыльями. Вечерний лес уже начал обретать таинственность, запах легкой опасности и особый шарм. Я осторожно пошел к месту силы, ощущая благосклонность духов. После случившегося, а также деяний в других местах, отношение ко мне значительно улучшилось. Отец бы одобрил старания.
Эфирный узел несколько изменился. Это нормально – постоянно идут перестройки. Даже кажется, что окреп. Я снова напился из родника, наполнил флягу, а после блаженно растянулся на поляне, устремив взгляд к звездам. Загораются и мерцают одна за другой. Первые этапы медитации дались легко. Веки незаметно смежились, и мир расцвел энергиями, оставив плотному плану лишь призрачные образы. Шаг за шагом я настраиваю свои мельчайшие, в сравнении с природной циркуляцией, токи, качественнее соединяясь с тонким миром, подстраиваясь под вибрации и циклы. Это тоже из практики Северного пути. Мало-помалу сквозь поврежденное сражением тело стал бежать уверенный поток энергии. Особо вибрирующей, что способствует удивительной скорости восстановления. На эфирном теле тоже хватает ран, и пока плотное тело заживает самостоятельно, я латаю его тень.
Время пролетело совершенно незаметно. Очнулся уже глубокой ночью. Полные энергии часы показали половину третьего. Поднявшись, заметил сквозь деревья мелькающий костер. Надо поспешить к заждавшемуся Ивану.
Я взял быстрый темп бега, ощущая звенящую силу в абсолютно здоровом теле. Кажется, что сейчас мне никто не соперник.
– Прости, брат, задержался, – выбежал я к сидящему возле телеги Ивану.
– Главное, ты в норме, – поднялся он.
– Даже лучше.
– Вот и хорошо, – стал разминаться Иван, а после принял флягу и надолго приложился. – Уф! Вот это да! Никогда такой не пил.
– Рад, что понравилась. Она целебная. Пусть будет в качестве маленькой награды за долгое ожидание.
– Благодарю, брат, благодарю. Запрыгивай давай, а я пока затушу.
– Пф-ф, – картинно закатил я глаза, а потом повел кистью, и костер мгновенно потух, даже угли быстро потеряли красноту. – Если от магии нет пользы, то какая это к черту магия вообще?
– Игорь! – послышалось после стука. – Брат, просыпайся. У нас новости.
Я спешно выбрался из объятий Марины, натянул исподнее и поспешил на выход.
– Тебе бы одеться. Там Семен явился, хочет что-то важное сообщить.
– Какой Се… а-а, понял. Минутку…
Вскоре мы уже сидели напротив потеющего здоровяка. Заспанный служка принес самовар с заварником для чая и турку кофе. Дрожащими руками Семен поднял чашку и шумно хлюпнул.
– Да не надо нас так бояться, – произнес я. – Что там случилось?
– Й-й-а не вас, – он снова приложился к чашке и уже уверенней продолжает: – Наш чемпион сегодня ночью умер. Теперь в финале будет другой боец. И это он покалечил погибшего.
– Ты его боишься? – сухо спросил Иван.
– Д-да. Я видел глаз-з-з-за… он не человек.
Мы с Иваном переглянулись. Понятно, что коль Семен так напуган, то там точно не простой боец. Ведь и я припугнул несчастного бандита, но он так не дрожал.
– Игорь, слово за тобой, – остро посмотрел брат.
Пришлось побороться с собой. Подмывает ответить что-то смелое и безрассудное. Но у меня великая цель, долгий и тяжелый путь к вершине. Сгинуть в самом начале из-за паршивого боя – это ли достойная смерть для оставшегося представителя рода Крузенштернов? Конечно нет.
И все же только в битвах закаляется воин. Если я буду постоянно оценивать риск, то опозорю славное имя предков. Сквозь земли и государства мне положено идти лосем или секачом. Нельзя проявлять слабость.
– Я его сам убью и на арене же вырву сердце, – проскрежетал я.
На лице Ивана появилась знакомая кривая улыбка.
– Отлично. Давай, Сема, создай шума, пусть богатеи поставят на этого новенького все, что имеют. Нам нужно много денег, чтобы потом закатить грандиозное празднование в лучшем ресторане.
На крепыша смешно смотреть – побледнел весь. Коротко кивнув, он осушил стакан и поспешил ретироваться. Мы проводили его взглядами. Обоих распирает от предвкушения и будоражит вкус неизвестности.

Глава 20

Служка принял заказ и вприпрыжку помчался на кухню. Мы пошли к себе, прихватив по чашке с напитками: я выбрал кофе, а Иван-чай. Уселись перед окном и разглядываем серое, полное дождливых обещаний небо. Ветер мечется над Петергофом, норовя что-нибудь подхватить и оторвать, но кроме листьев нечего. Кирпично-кованый город стоит крепко, защищаясь от погоды красными, светло– или темно-коричневыми крышами, а также грозя скульптурами великих полководцев и воинов. Мятежное небо спешит, опускаясь все ниже. В такую погоду хорошо сидеть в натопленной комнате перед камином. И мы вместе глянули в сторону нашего закопченного. Нужно попросить принести дров.
Марина вышла в одной сорочке, и Иван скорей вернул взгляд к небесам.
– О, вы уже вернулись, – обрадованно заявила она подходя. Села мне на колени. – Что там случилось?
– Все хорошо, – отвечаю я, покрепче прижимая ароматную девушку. – Просто обсудили повестку. Ты на бои пойдешь?
– Конечно! – обиженно глянула она. – А когда?
– Уже завтра. Тебе что-то нужно из одежды для этого?
Марина призадумалась.
– Сегодня сон видела, я там была одета как воительница. Теперь хочу такой наряд. Но его не успеют пошить до завтра.
– Хотелось бы увидеть тебя в нем, – улыбнулся я.
– Тогда я схожу и закажу, – весело отозвалась она.
В дверь постучали. Марина одарила легким поцелуем и убежала к себе. Вскоре комнату наполнили желанные ароматы еды.
Количество гонцов на этот день не исчерпало себя. После продолжительного завтрака мы вышли на прогулку. Остановились на выходе из переулка. Бежавшие в нашу сторону стражники перешли на шаг. Немного отдышавшись, один заговорил:
– Тебя вызывает его превосходительство Геннадий Ортегович. Приказано найти и сопроводить.
Мы переглянулись.
– Скажи Марине, что на рукопашку пойдем позже, когда вернусь.
Брат кивнул, а я пошел в сопровождении служивых. Ребята простые, Новики по уровню, на два и три года старше меня. Оба курящие, так что следующую трубку разделили на всех. Я успел узнать, что господин генерал нередко пригубляет ром, отчего становится немного несдержан, и сейчас как раз такой момент. Это все началось после войны со свеями.
Про себя усмехнулся, подумав о реакции, какая могла бы быть, узнай Геннадий Ортегович о моих корнях. Но лучше пусть не знает – в душе есть некая симпатия к нему, не хочется огорчать.
Мы пришли к монументальному строению администрации гимназии. Для Петергофа в ней же располагается управление городом. В череде встречающихся учеников, вышедших на большой перерыв, попался Сергей. Мы пожали руки, и я пообещал вечером зайти в общую комнату.
Подниматься пришлось на четвертый этаж. Напротив выхода с широкой каменной лестницы и находится приемная генерал-майора, из которой, прорываясь через массив дубовой двери, слышны звуки пения и игры на гуслях.
Я переглянулся со стражниками и отбил костяшками три раза по двери.
Створка распахнулась, словно и весит несколько пудов, на меня взглянул незнакомый маг. Высокий, мощный, с квадратной головой, на которой словно слиток черного мрамора лежат короткие волосы. Похожий на быка, он чисто выбрит, но при этом алкоголем разит так, что я едва сам не начал хмелеть. Ворот кителя расстегнут, а в руке сиротливо зажаты гусли.
– Чего надобно?! – рявкнул маг в чине полковника гвардии.
Сзади, шатаясь, подошел Геннадий Ортегович. Сосредоточил взгляд на мне, и тут же широченная улыбка смыла печаль с лица:
– О-о! Петрович, посторонись! Это же Игорь пришел, я тебе рассказывал.
Спустя секунды я попал в объятья хмельного генерала. Надо сказать, что весьма медвежьи. Ни здоровьем, ни габаритами два представителя командования не обделены.
– Да, Петрович, вот таких нам орлов надо, а не соплежуев нынешних! – держа меня за плечи, заявил генерал.
Когда появилась возможность, я отдал честь полковнику:
– Ваше высокоблагородие, поручик Игорь Колыванский, ученик Петергофской Императорской гимназии.
Хмуро глянув, он отозвался:
– Гвардии полковник, Александров Петр Петрович. И давай без чинов. Это не служебный вызов.
– Есть, господин полковник.
– Так! – насупился Геннадий Ортегович. – Тебе налить?
– Если можно, то откажусь – сегодня нужно обсудить зачисление в школу пластунского боя. Боюсь, если буду пьян, то это не одобрят.
– Вот, что я тебе говорил, Петрович? Неелов нам крепкого бойца послал.
– Спасибо, – смутился я.
– Ладно скромничать. Садись за стол, хоть поешь.
Приемная у генерал-майора подобающая. Потолки высокие, стены отделаны тканью и деревом по контурам. Висят картины, карты, оружие и награды. Огромный камин красуется трофеями с охоты. Посреди комнаты широченный рабочий стол с парой кресел для своих. Сейчас бумаги и принадлежности для письма убраны, а на мощной столешнице раскинулось рыбное и мясное изобилие. Хоть я и сыт, а попробовать хочется. Мало того, что надо.
Пить Геннадий Ортегович начал с войны, где потерял боевых товарищей. Совершенно не скрываясь, он поделился со мной проблемой – сынки сильных родов все больше заботятся об умножении богатства и влияния семей. Развивают производство, налаживают торговые отношения с Востоком и Западом. Совершенно не факт, что их магическое могущество будет успешным в бою или вообще будет использовано.
– Чего вон, из всех только на Александровых да Сабуровых можно положиться, – горько заключил генерал и залил в себя очередной глоток рома.
– Маменькины сынки! – рыкнул его товарищ. – Петерсбурх отбили только благодаря доблести и силе. Финские земли тоже. А тут и своих не удержим, если так дальше пойдет. Да шведы нас растопчут!
– А англы, господин полковник? – закинул я удочку.
– Разведка сообщает противоречивую информацию. Вплоть до подозрений, что наших ребят завербовали и теперь нас кормят ложью. Уверенным фоном идут вести, что острова и покорные их воле страны погрязли в междоусобице. Но есть и другая версия, что крепнут день ото дня и магическое могущество растет. Печенкой чую – так оно и есть.
Не чокаясь, офицеры сделали по глотку, запивая внутреннюю горечь и беспокойство горечью напитка.
– А как настроен император? – воспользовался случаем спросить я. – Вы ему сообщали о нарастающей угрозе?
Геннадий Ортегович кивнул, а потом решил добавить:
– Император – наш человек. Войны не боится. Но вот советники и главы родов – эти давят и нашептывают. Ух, я бы их всех, – хлопнул он кулаком по ладони. – Большую силу обрели нынче. Раньше одна была воля, а теперь тянут каждый на себя.
Я внимательно слушаю и запоминаю. Вот уж повезло познакомиться с таким человеком, как господин генерал. Даже сердце защемило – все повторяется. В нашем королевстве тоже размякли, польстились на сытые миражи большой торговли и льстивой дипломатии. По сути, усомнились в заветах предков. И вот мой род практически погиб. А судя по словам офицеров, на Руси творится ровно то же самое. Пройдет время, и истребят еще чей-нибудь род. Например, Александровых. Убьют Снежану.
Душа вскричала от ужаса. Если как-то слукавить и убедить себя не вмешиваться в дела русских родов я еще мог, то пожертвовать милой девушкой не могу. Здесь за меня начинают говорить чувства. Да, я должен быть холоден, да, мне нужно научиться жертвовать ради большего, но не могу. Просто не могу и все. Хочу спасти всех. Словно бы это поможет вернуть родных.
– Господа офицеры, – тихо проговорил я, но дядьки как-то сразу же смолкли. – Клянусь, что буду сражаться с англами до последнего вздоха! Я выучусь и наберусь сил, а потом нагряну к ним и выжгу их подлое семя! Выжгу каждое некромантское гнездо!
Разволновавшись, хватаю по-рыбьи воздух, словно долго бежал. Взгляды обоих вояк встретил открыто.
– Молодец, сынок! – выговорил генерал. – Нам таких, как ты, всегда не хватает. Учись на отлично.
– Есть! – рявкнул я на эмоциях. – Разрешите идти?
– Боги в помощь!
Пылая лицом, я вылетел из приемной и, не помня себя, оказался на улице. Дрожащими руками достал трубку. Просыпая табак, с трудом забил и сделал, наконец, успокоительную затяжку.
Глаза пометались по мощеной площади, в поисках скамейки. Такая нашлась справа. Я поспешил присесть, чтобы успокоиться после неожиданных откровений.
Взгляд уперся в тень под ногами. Солнце в зените. Трезвонят на все лады птицы. Смеются и разговаривают многочисленные прохожие, в том числе гимназисты. Туда-сюда проезжают повозки и экипажи, выстукивая колесами по камню. Фыркают лошади. Я не заметил, как выкурил трубку и тут же начал забивать снова, как вдруг накрыла тень.
– Эй, хмыреныш!
Ко мне подошло пять ребят – тех самых, что пытались остановить еще возле общежития. Я решил промолчать.
– Тебе говорю! – едко окрикнул стоящий в середине. Крепкого телосложения и, судя по ощущениям, Вой. Вдруг он выбил трубку из рук, а кто-то из группы саданул сверху дорогим сапогом и разломал ее.
По телу прошла дрожь ярости. Я попробовал успокоиться и через силу улыбнулся дворянским сынкам.
– Ребят, давайте не будем ссориться? Я новенький, из простых. Могу чего-то не знать.
Слова дались тяжело.
На лице говорившего расползлась мерзкая улыбка. Я ощутил, как они расслабились – жертва сломлена.
Не знаю, что он хотел, занося ногу, – может, предложить почистить, может, просто поставить рядом, – но я кузнечиком выпрыгнул со скамьи, встав на спинку, словно канатоходец. С громким «Ха-а!» делаю мах ногой в прыжке, и противник получает удар в голову. Стоило ногам снова коснуться дощатой спинки, как с большим напряжением делаю прыжок вперед.
Кувырок, и я стою позади растерянных ребят. Хотя один среагировал, и на месте, где я был, полыхнуло пламя. Поздно!
Двоим справа досталось по воздушному жгуту. Маги неслабые, оклемаются быстро, но за это время я расправлюсь с оставшимися двумя, что уже повернулись в мою сторону.
В прыжке наношу удар коленом в грудь. Далее размашистый, словно мельница, удар рукой сверху. Чуть-чуть магии, и парня крепко прибило к земле. Ощерившись в торжествующей улыбке, я делаю кувырок назад, с подкрутом. Оказавшись на ногах, тут же пробиваю двойку по корпусу. Противник потерялся, а я добавил локтем в челюсть.
С оставшимся можно расправиться и магией. Меня стегнула молния. От такой сложно уклониться, но нечто звериное за доли секунды дернуло прочь, и та только прошила плечо. Боль отозвалась в голове, а рука тут же отнялась.
– Тварь! – крикнул я, собирая всю силу в кулак.
Неожиданно мелькнуло что-то белое, и противник, закатывая глаза, повалился.
– Зашибешь же, – раздался знакомый голос. Я непонимающе уставился на вчерашнего старичка из школы рукопашного боя. Улыбаясь, тот смотрит на меня.
С трудом, но расслабил скобы воли, и энергия растеклась по телу. Даже дрожь пробрала.
– Нужно контролировать себя, молодой человек. Самоконтроль – это важный элемент боевого искусства.
– Он чуть не убил меня, – выдавил я, морщась от боли.
– Пусть даже так. Но вы в разных условиях. Ладно, пошли, поговорим в другом месте. Здесь слишком много глаз и ушей.
Зрителей и вправду собралось порядочно. Я быстро проверил состояние недавних противников – некоторые уже очухались, а остальные придут в себя вскоре. Можно спокойно идти за дедом.
Ухватившись за жутко болящее плечо, пытаюсь поспеть. Вроде тот ногами двигает медленно, а все дальше и дальше. В итоге я запыхался, а белобородому хоть бы хны – упер руки в бока, стоя на крыльце, и поглядывает с усмешкой.
– Кто тебя учил?
– Жизнь.
– Непохоже на русскую школу, – склонил он голову набок.
– Империя большая, всякому умению место найдется, – наконец восстановил дыхание я. Если бы не бой и ранение, то не было бы этого позора.
– Ну, не хочешь рассказывать – дело твое. В школу я тебя зачисляю. И кралю твою тоже.
Я удивленно взглянул на него. С губ сорвалось глупое «спасибо». Дед покивал сам себе, а потом говорит:
– Все же интересный ты паренек. Очень интересный.
– А много у вас учеников? – попробовал сменить я тему.
– Много, очень. Уже выучившихся бою. А действующих ни одного.
– Но…
– Мне уже очень много лет. Устал я от преподавания науки. Очень редко кого беру.
– Нам, выходит, повезло? – улыбнулся я.
– Повезло? – пожевал он губы, будто пробуя слово на вкус. – Вряд ли пять побитых магов – это удача.
– Ну-у…
– Так, на сегодня всё, – проворчал дед, разворачиваясь. – Не надоедай мне тут разговорами. Экзамен прошел, теперь гуляй. Имя только назови!
– Игорь, а девушку Марина зовут.
– Игорь? – в дверях повернулся он. – Хм-м… ну пускай так.
Растерянный, я остался перед открывшимися в ветхое здание дверьми. Чего это вдруг он переспросил? Может, ему кто-то успел иначе меня представить? Впрочем, все это ерунда. Пойду лучше Марине сообщу радостную весть, да и плечо надо исцелить.
На площади перед зданием администрации побитых уже не оказалось, а вот свидетели драки еще есть. Кто просто смотрит, кто пальцем показывает, а пару ребят подошли пожать руку. Я же поспешил пройти лобное место и скорее свернуть в родной Благодатный переулок.
Из-за спешки и отвлеченного внимания не заметил, как боль из плеча почти ушла. Остались только неприятные ощущения жжения.
С Иваном мы разминулись, а вот девушка оказалась у себя и встретила очень радостно.
– Ну?! – с огнем в глаза вопрошает Марина. – Когда пойдем в школу?
– Так вышло, – издал смешок я, – что нас уже зачислили.
Лицо девушки вытянулось, а я устало и с легким стоном бухнулся на стул.
– Но как?
– Марин, дерни за звонок. Чаю хочу и меда. А лучше кофе.
Девушка коротко кивнула и скорей потянула за хвостик веревки на стене.
– Что-то случилось? – озаботилась она, потом обратила внимание на прожженную дырку. – Ты ранен?!
– Нет, все нормально. Уже нормально.
– Опять подрался?
– Вовсе не опять, – невольно рассмеялся я. – Они сами полезли, пришлось драться. А молнией конь там один вообще в голову мне метил. Еле уклонился.
– От молнии? – сильно удивилась она.
– Ага, смотри вон, в плечо попала.
– А разве это возможно?
– Ну, как видишь, – развел я руками. Пока не ясно, что так сильно удивляет девушку.
– Первый раз такое вижу и слышу… – растерянно пробормотала девушка, а потом подскочила осматривать рану. – Сильно болит? Рукой можешь пошевелить?
Я шлепнул ее по попе и говорю:
– Кажется, да.
– Эй! – ударила она по руке. – Вот ты дурачок, я же волнуюсь!
– Нужно было проверить работоспособность, – рассмеялся я.
В дверь постучали. Марина сама передала заказ и вернулась с некоторой заботой на лице.
– Что там?
– Да просто подумалось, а не прожрем ли мы так все деньги? Мне никогда не приходилось жить на широкую ногу и как-то страшно.
Прежде чем махнуть рукой, я прикинул остатки и траты, а потом залез в карман и вытащил банкноту.
– Держи.
– Зачем?
– Чтобы не волновалась, – ободряюще улыбнулся я. – Можешь не переживать, прожрать деньги нам точно не удастся. Во всяком случае, если сохраним темп.
Бумагу девушка приняла, но убирать не стала.
– Я просто хотела предложить помощь. Может, мне на работу пойти?
– А учеба и подготовка к поступлению в гимназию?
– Тогда на подработку.
– И зачем тебе это? – скептически глянул я.
Марина замялась, потом присела на стул рядом и отвечает:
– Я привыкла работать. Хоть родители и были непутевыми, били порой и заставляли делать по хозяйству больше, чем остальных, но весь день оказывался занят. Потом приходилось выживать, и снова с утра до ночи я чем-то занималась. А тут…
– Заскучала? Может, в театр или еще куда сходить развлечься?
– Это не совсем то. Тем более завтра будет бой, – сверкнула она синими глазами. – Просто тянет чем-то себя занять. Я уже начала тут прибираться, а слуги только воду выносят грязную.
– Делай, как знаешь. Могу, единственное, спросить у Геннадия Ортеговича, может, администрации нужен человек в помощники. У тебя есть какой-нибудь документ?
Она покачала головой.
– Тогда давай сначала сделаем, а вместе с этим я спрошу про работу.
– Спасибо! – звонко отозвалась она и соскочила, чтобы поцеловать. Заодно приняла поднос с заказом.
Мне тоже на душе похорошело. Улыбаясь, мы приступили к чае– и кофепитию.

На следующий день, еще до обеда, мы с Иваном отправились к нелегальному складу-рингу. Вокруг подпольного заведения ничего не изменилось, только появились люди. Некоторая часть относится к дельцам и участвует в охране, остальные же – простые зрители, решившие прийти пораньше. Все же в Петергофе полно обычных работяг, бросивших поля ради крепкой дворянской монеты. Учитывая особенности, тут и вправду можно хорошо заработать. Сейчас, скапливаясь в угрюмом и скрытом от глаз дворике, люди мечтают быстро и существенно увеличить сбережения. Как, в общем-то, и мы.
– Договорились с Семеном встретиться тут, – тихо проговорил Иван. – Он сам нас найдет.
Одеться постарались так, чтобы не выделяться среди прочих. На мне широкая рубаха с длинными рукавами. В сумке же сменная одежда и сшитая Мариной кожаная маска. Она как мешок надевается на голову и шнуруется на затылке. Я уже пробовал в ней двигаться, ничего особо не мешает и для всех органов прорезаны дырки. В ней мне и предстоит побеждать.
Вскоре памятный здоровяк нас заметил. Прихватив у торговки пива и кулек жареных бобов, он подошел. Мы, как все, поболтали на тему боев, шумно хрустя бобами и срыгивая после пива, а потом он перешел на шепот:
– Всё готово. Дворяне знают о тебе, что дойдешь, скорее всего, до финала. В то же время у них есть уверенность, что победит Рыхлый.
– Это кто? – кивнул я.
– Нынешний чемпион, – бросил Иван.
– Про которого ты рассказывал вчера?
Семен вздрогнул и коротко кивнул.
– Не переживай, я его уделаю.
– Хорошо бы, – отозвался тот, и в глазах я отметил отблеск надежды.
– Сходишь за Мариной? – посмотрел я на Ивана. Тот кивнул. – Ну всё, тогда я пошел.
Напоследок обнялись. Семен повел в обход строения, пробираясь по заметной тропке между мусора, ящиков и прочего хлама. Здесь у них черный вход, причем сразу в подвальную часть, туда, где арена.
Сопровождаемые запахами мочи, сырости и грибов, спустились. Семен отпер дверь. Глаза резанул висящий на крючке фонарь, крепыш подхватил его, и мы прошли несколько саженей по захламленному подвалу. Снова дверь, за которой предстал зал для боев, с ямой песчаной арены и дощатыми трибунами. Под потолком копится чад от светильников, понемногу всасываясь в отверстия вентиляции. У меня непроизвольно дернулся нос – место пахнет кровью, ее жаждой и смертью. Эфир напоминает чулан. Такой же нелюдимый и полный гадов.
– Места для претендентов снизу, под трибунами.
– Словно крысы, – усмехнулся я.
– Там нормально, – отозвался Семен. – Сухо, есть где отдохнуть, светло. Еще бочки стоят с чистой водой. Все там ожидают боя, это удобно. Кроме чемпиона.
Я кивнул. Спорить не хочу, да и бессмысленно – таков уклад. Нужно стать победителем, и тогда не придется ожидать очереди в клетке. Впрочем, не думаю, что буду сражаться на постоянной основе.
Под трибунами действительно оказалось не так уж плохо. За порядком следят пара угрюмых ребят, тут же сообщивших, что устраивать драки до боя категорически запрещено. Я отдал заготовленные пять золотых – возвращаемая сумма, при условии, что будешь соблюдать правила. Для бойцов предусмотрены комнатки без дверей, но со стенками. Можешь хоть спать лечь, ожидая очереди. Если сможешь заснуть под гул зрителей.
Отметил для себя двоих уже пришедших – ребята крепкие, среднего роста, лица в шрамах, а носы кривые. Плохо, что тот, самый сильный боец, убивший предыдущего чемпиона, сможет наблюдать за мной, а вот я за его техникой нет. Отец учил, что для воина опасны обе крайности: неуверенность и беспечность. Придется хитрить и не показывать истинных возможностей. Надо прикинуться местным бойцом.
Я спросил, кому биться первым. Повезло, не мне. Будет возможность понаблюдать за стилем. Может, я, конечно, перестраховываюсь, но опытные бойцы могут не только заметить особенности твоих движений и оценить уровень, но и понять, когда ты специально скрываешь и поддаешься. Нужно сыграть хорошо.
Переоделся и надел маску. Сосредоточившись, обезвредил алкогольный яд в жилах – на бой, учил отец, нужно выходить с холодным и трезвым разумом. Часы сдал одному из охранников, пообещав, что если не вернет, то вырву сердце. Угроза подействовала.
Спустя часа два трибуны заполнились, начался шум и гам. Началась драка. Я приник к окошку.
По неопытности думал, что увижу бой деревенских мужиков, не обделенных силой, но совершенно неумело ей пользующихся. Однако, покружив, ребята стали обмениваться неплохими сериями, раз от раза поднимая градус зрелища. С треском и шлепками кулаки врезаются в поднятые руки, а когда и прорываются к цели. Брызнула первая кровь под ликование трибун. Добивать в этих боях нельзя – так никаких бойцов не хватит, поэтому, пока есть возможность видеть щедро приправленную алой жидкостью драку, зрители яростно ревут.
Я постарался запомнить, как орудуют конечностями бойцы. В целом, еще в порту Кальмара, меня молотили похожим образом. Сейчас я бы, конечно, нашел, что ответить, но в целом это весьма эффективный стиль. Резкий, категоричный и безжалостный.
Вот одному удалось пробить сопернику в печень, руки парня инстинктивно дернулись вниз, а первый не мешкая закончил серию в голову. Победа далась ему нелегко.
– Лютый! Щука! Готовьтесь к выходу, – рявкнул следящий за порядком.
Мой противник оказался высоким, с жилистыми длинными руками и простоватым лицом. Мы пожали руки и встали возле выхода.
Потерявшего сознание утащили в другую сторону – при арене есть лекарь, а победитель пошел к бочке, умыться. Я кивнул ему, поздравляя с победой.
Раздался удар в гонг. Мы вышли и разошлись в разные стороны. Я оглядел трибуны. Народу много, в основном простого. Но одна из трибун, огороженная, принадлежит знати. И тут мне попались знакомые лица – трое из тех, что напали недавно. Хорошо, что маску надел. Причем еще и потому, что меня одолела досада – бьюсь тут на песке, как шут какой-то, развлекая высокородных. Из горла вырвался сдавленный стон. Очень обидно, но придется терпеть.
Эмоции тут же забылись, стоило встретить горящий взгляд Марины и мерцающий ровным белым огнем Ивана. Кивнул, давая знак, что заметил.
Гонг загудел еще раз, и мы двинулись на сближение. Щука хоть и боец, но из простых. Наверняка неплохо управлялся кулаками, потом прибился к мутной компании, чуть поднаторел в рукопашке и решил зарабатывать этим на жизнь. Мне он только соперник, но не враг. Поэтому бить насмерть нельзя. Попробую одолеть в стиле портовой шантрапы – крови будет много, но без серьезных травм. А шрамы мужчин только украшают.
Он прощупал защиту двоечкой, я постарался отбиться, но специально смазанно и грубо, так, словно бы весь напряжен. У неопытных бойцов обычно именно так.
Сам сделал пару ударов. Щука оступился и чуть не получил в нос. У меня даже невольно смешок вырвался – вот уж не знаешь, где упадешь, – но успех развивать не стал и дал ему поймать равновесие.
Бой завязался. Я вроде бы пропускаю, шлепают и трещат удары. Мы то сойдемся, то отпрыгнем. Со стороны может выглядеть, что на равных, но у Щуки уже рассечена бровь и нос пустил струйки крови.
Еще удар – и теперь разбита губа. Лицо начинает походить на кровавую маску. Зрители шумят и ярятся. Удовлетворившись эффектом, я подлавливаю парня на серии ударов и отправляю в беспамятство. Щука осел на песок.
Сопровождаемый ликованием и ревом, я пошел под трибуны, а побежденного снова потащили в лекарню.
В этом бою постарался не выделяться, чтобы не вызывать опасений у соперников. Попробовал разыграть удачный бой. На самом деле – это труднее обычного. Когда условия схватки самые жесткие и на кону жизнь – биться легче, ведь меня не учили щадить. Вся техника, усвоенная от отца, воспевает убийство, лишить жизни как можно скорее и проще, а здесь приходится соблюдать пусть и легкие, но правила. Более того, я еще и простаком прикидываюсь.
Кто-то кивнул, другие пожали руку. Заглянув соперникам в глаза, не обнаружил искомых опасений. Значит, все пока удается на славу.
Холодная вода приятно потекла по коже, смывая пот, грязь и капли крови. Я с наслаждением омылся, чувствуя, как восстанавливаются силы.
Среди досок нашел хорошую щель и, подтащив стул, стал наблюдать за другими схватками. Следующая пара оказалась не равной по возможностям, и бой напоминал избиение. Сильный противник вошел в раж и ринулся молотить потерявшего равновесие парня, но тут же вылетевшие устроители турнира оттащили подальше и присвоили победу.
Последняя пара в четверти финала мне понравилась. В первом бойце, что оказался невысоким и худым, чувствуется ловкость и владение телом. Он очень красиво вяжет удары, совмещая работу ног и рук. Второй же левша. Очень осторожный, но при этом резкий, как бросок змеи. Он отлично чувствует дистанцию и очень старательно выгадывает момент атаки.
Признаться, я надеялся, что победит ловкач, но он неудачно нарвался на кулак и вскоре проиграл. Левша, по прозвищу Молот, вернулся к нам.
Итого нас осталось четверо, пока идет долгий перерыв, чтобы зрители могли сделать очередные ставки и купить выпивки с едой, нам можно отдохнуть.
Довольно легко я вошел в транс и привел тело в порядок. Какими бы ни были бойцы, расслабляться нельзя. Пример ловкача еще жив в памяти – оступился и поймал тычку. Мне такое непозволительно.
Кровожадному парню выпало биться с Молотом. Прикинув шансы, я мысленно поставил на левшу, но бой обещает быть зрелищным.
Зрители успели несколько опьянеть, поэтому эмоции трибун завибрировали сразу же. Бой начался с яростной поддержкой жаждущих зрелищ. Кровожадный не стал ждать и бросился в атаку. Меня даже покинула уверенность в силах Молота. Уж слишком наседает противник, лупит с обеих рук, немного подключая ноги. Нет-нет, сквозь защиту прорывается кулак, и левша дергается, снова отступая. Ему приходится кружить вдоль стенки. Удивительно, но после нескольких попаданий он стоит.
А потом вдруг вылетел его удар в челюсть снизу, и противник зашатался. Еще пара громких шлепков, трибуны взревели, а противник рухнул без сознания. Я утер пот от напряжения.
На свой бой я вышел спокойным. Нашел взглядом друзей, снова кивнул, а потом коротким боевым шагом двинулся навстречу сопернику.
Нужна зрелищность, но чуть пожестче, чтобы у дворян закрепилась вера, что в финале победа за мной. А уже после мы встретимся с чемпионом, и я заберу это звание, вместе с их деньгами.
Напираю! Немного захлестывают эмоции – стиль у парня на портовый похож, а обида во мне еще осталась. Хочется отомстить.
Но нельзя. Это просто случайный боец. Делаю подсечку и бросаюсь сверху. Два удара, и он в отключке. Снова победа.
Остался один бой до встречи с таинственным противником. То, что удастся победить левшу, я не сомневаюсь – он вымотался. Сейчас он на своей койке лежит, восстанавливается, но победы, особенно последняя, дались не легко. Я же полон сил. Нет и толики ехидного торжества, ведь у нас совершенно разная школа. Это даже подло – приходить на рядовые бои с подготовкой мастера. Но я и не калечу никого. В конце концов, что не запрещено – то разрешено.
Гонг позвал нас на песок.
Я, мокрый от умываний, встретился взглядом с Молотом. Он весьма бывалый в драках. Сейчас смотрит одним глазом, ибо второй заплыл. И я читаю там понимание неизбежного.
– Ты хорошо дрался, – заключил я.
– Ты тоже.
Мы покивали друг другу, подыскивая слова.
– Мне нужно встретиться с чемпионом.
– Я понимаю, – отозвался Молот. – А мне вот не хочется.
– Да, слухи ходят всякие, – проговорил я, и мы вышли на арену.
– Это не слухи, – тихо проговорил левша. – Я знаю, кто это. Будь с ним осторожен. Из тех, с кем встречался Аука, очень многие не пережили боя, а остальные получили страшные травмы.
– Аука?
Он кивнул.
– Это древний дух леса, который приходит в виде волка.
Повторный удар в гонг послал нас в бой. Услышанное немного отвлекло, и кулак Молота чирком задел скулу. Отпрыгнув, я встряхнулся, а потом пошел в атаку. Бить особо не хочется, поэтому после пары сходок с обменом ударами я удачно вышел за спину и взял левшу в захват на удушение. Спустя десяток секунд он сдался, и меня встретил несколько разочарованный гул зрителей, поздравляющих финалиста. Если этот Аука действительно так хорош, то им будет где утолить жажду зрелищ.
Перед боем на звание чемпиона снова выдался перерыв. Я умылся и лег восстанавливаться. Неспокойно на душе, внутри завозился тревожный червячок. Нужно быть как можно более сосредоточенным и готовым к любым поворотам, вплоть до применения магии. Если там и впрямь супербоец, то погибнуть на подпольной арене от его рук – это крайне бесславный итог. Уж лучше быть исключением.
Я настолько ушел в транс, что смотрящему за порядком пришлось потрясти за плечо, прежде чем его голос был услышан. Тут же ударил гонг, пришло время выхода.
Он спрыгнул прямо с трибун. Высокий, ловкий и очень опасный. С длинными до плеч волосами и волчьим взглядом. Безжалостный и матерый хищник. Меня продрал мороз от одной ауры. На нем столько убийств и жестокости, что я чую это по другую сторону арены. Что же, попробуем одолеть.
Я сбросил всякие накидки. Никаких поблажек и ложных стилей. Этот бой ставит на кон жизнь.
Стоило раздаться звону, как Аука бросился на меня. И было большой ошибкой не отойти с линии атаки. Туша в десять пудов веса снесла меня подобно кабану. Из легких выбило весь воздух. На вытянутом лице противника появилась кровожадная улыбка. Он снова прыгнул, целясь ударить ногой. Мне удалось броситься в сторону, громко застонав от боли. Позади раздался хруст сломанной доски. У меня нет ни секунды – разрываю дистанцию, ибо двигается Аука с нечеловеческой скоростью.

Глава 21

Мы застыли друг напротив друга. Я – тяжело дыша и сдерживая стоны боли, он – хищно готовя новую атаку. Что-то явно пошло не по плану, ведь с такими темпами я просто выдохнусь. Нужно собраться.
Аука, словно подслушав, вновь сорвался с места. Пару саженей, что мне удалось заполучить в последнем рывке, он едва ли не проглотил. Я закрутился в свиле, уходя с линии атаки. Пусть промчится мимо – с такой инерцией ему не остановиться сразу. Но будто когтями Аука зацепил меня и сбил с ног.
Растерянность сменилась боевым огнем. В голове промелькнули сотни боев с Биркиром, где я так же падал, кувыркался и перекатывался, стремясь смягчить падение и выйти на атаку.
По привычке едва не применил магию для рывка, но сдержался и с громким «Ха-а!» метнулся к врагу. Нужно навалиться, связать серией ударов и бить по болевым точкам, пока защита не ослабнет.
Аука удивленно встретил мой шквал, но волку тут же стало не до удивлений, – за внешней хаотичностью, а может, и отчаянностью, я сумел два раза пробить в корпус. Единственная проблема в том, что при его мускулатуре и опыте это просто болезненные удары, без серьезных последствий. В то время как я стремительно теряю силы.
В два прыжка разорвал дистанцию – между нами практически вся арена. Последняя атака заставила противника быть осторожней, Аука начал кружить. Я подхватил.
Был бы жив отец, то отвесил бы оплеуху, напоминая, что надо делать. Пока выдались секунды затишья, вызвал стремительное восстановление телесных сил, вдобавок привел организм в наивысшую, пиковую готовность. В таком состоянии боль не ощущается и это очень помогает, но в то же время опасно – если начнется кровотечение, я его не замечу. Итак…
Мы сорвались с места одновременно. Во мне плещет животная ярость, сдерживаемая уздой воли. Толчок! Толчок! Толчок! Взмываю над землей, оказываясь чуть выше противника. Небольшой подкрут вращает меня для более сильного удара правой рукой. Перед атакой вытягиваюсь, явственно показывая, если противник может реагировать в столь быстрой схватке, как собираюсь бить.
Аука тоже решил атаковать правой, но тут я резко ушел корпусом вбок и вниз. Его удар просвистел мимо, в то же время, за счет инерции тела, я выбрасываю вслед ногу и точно попадаю в затылок. От такого теряют создание, иногда и жизнь.
Я приземлился мягко, а противник нет. Ноги вдруг перестали слушаться, и Аука покатился кубарем. Времени наблюдать нет. Бросаюсь добивать.
Удивительно, но он встал и приготовился к бою. К моменту продолжения схватки его взгляд почти прояснился. Следует воспользоваться тающим преимуществом и не дать восстановиться. Спеша, я выстрелил левой, уже пошла на размах правая, а ноги жестко выполняют шаг и подшаг, но тут Аука резко приходит в себя – вижу по ясным глазам.
Он поймал мою левую руку в захват. Дернул, вывернул и вдруг надломил. Раздался глухой хруст, а потом и треск разрываемой кожи. Прорвав все, наружу высунулась белая кость предплечья. Боль не стегнула и не обожгла, сейчас она заглушена особым боевым трансом, но меня начало одолевать отчаяние. Ужас сковывает нутро, а в голове, словно осы, носятся панические мысли – что делать и как быть?
Титаническим усилием воли я осадил плотский страх. Нота за нотой повышается боль. Времени практически нет. Аука сейчас насладится зрелищем и начнет добивать.
И тогда я решился. Не обращая внимания на изломанную руку, сжался, крутанулся и выбросил правую, распрямленной ладонью вперед. Чуть-чуть, лишь по краю, усилил магией, а потом вонзил ладонь в грудь и сжал большое, бешено бьющееся, словно рыба, сердце. Я сдавил и стал высасывать всю силу одаренности. Глаза врага расширились, в них отпечаталась боль и безмерное удивление. Таким он и повалился, а на меня обрушился безумный гвалт и рев публики. Бой окончен. Я – чемпион.
Дверцы второго выхода на арену распахнулись от удара. Ко мне выбежали лекари, волоча вырвавшиеся из рук одного носилки. Живот скрутило, и я содрогнулся от рвоты.
В голове все перемешалось, с трудом удерживаю сознание, чтобы не бухнуться без чувств рядом с Аукой. Его сила опаляет, перед глазами летят образы лесов, рек и селений, многих лет тренировок и сотен боев. Мое собственное магическое начало с трудом сдерживает поглощенное.
Лекарем оказалась слепая бабка. После пары глотков одуряюще пахнущего отвара сознание перестало нырять в беспамятство. Потом она стала водить надо мной руками, быстро нашептывая, переместилась к изувеченной руке. Кто-то сунул мне в зубы тряпку. Почти тут же пришла боль. Меня крепко схватили, пока бабка что-то спешно колдует. Накатывают волны боли. Урвав секунду между ними, принялся гасить и блокировать невыносимые мучения. Вскоре боль отступила, и я обмяк.
– Это попьешь, а этим помажешь, – проговорила старая женщина, вложив в правую ладонь баночки.
Горбатая спасительница скрылась за боковой дверкой, а я закатил глаза и откинулся на лежанку. Кто-то заботливо подсунул под голову подушку.
– Еще бы трубку, ребята, – с трудом выговорил я.
– Погоди немного, – отозвался, как показалось, Семен. – Щас принесу.
Пока он ходил, я собрался с силами и сел. В свете двух фонарей глянул на руку: кожа срослась, шрамы красные, набухшие, а под тонкой кожицей все еще что-то пульсирует и переливается. Кровь подсыхает, превращаясь в бордовые шкурки на коже. Удовлетворившись результатом, я стянул маску.
Подвальное помещение выложено камнем, в углах мох и мелкие серые грибы. Дерево перекрытий темное, набухшее. Запахи соответствуют. Для лекаря имеются застекленные шкафы с инвентарем, две бочки с водой и стол, на котором сижу. Из приоткрытого стока канализации пищат крысы.
Через некоторое время я блаженно затянулся и выдохнул. Семен выпроводил помощников и сел напротив, вытащив из темного угла стул.
– Зрелище было на уровне. Дворянам тоже понравилось.
– Этого Ауку будут искать? Может, у него родня есть?
– Мы не знаем. Он ни с кем особо не разговаривал. Пару ребят покалечил за вопросы и настойчивость. Но скрыть его смерть не получится – слухи уже пошли в народ.
– Моя победа честная, – хмыкнул я. – А участвовать в боях было его решением.
– Так и есть.
Он посмотрел на выпущенное мной облачко.
– Тебе бежать нужно?
– Нет, – покачал Семен головой и обычно без-эмоциональное лицо ожило. – Вы дрались так, что ни у кого не должно возникнуть сомнений в прогнозе. Просто ты оказался крепким и победил.
– Ну и хорошо. Награду тебе Иван даст. Принесешь одежду? Мне идти надо.
– А сможешь?
– Да вроде…

Марина хотела броситься на шею, но вовремя остановилась и просто поцеловала. В глазах плещет пожар страсти, такое чувство, что она готова прям тут, на глазах выходящих из склада зрителей предаться коитусу.
Иван привычно хмурится, играя желваками.
– Всё, брат, теперь осталось переговорить с «бабушкой».
Семен отреагировал спокойно. Кажется, он уже решился уйти под нового главу.
– Пойдем вдвоем. Когда выздоровеешь.
– Да, так будет лучше. Это деньги? – кивнул я на мешок в руке.
– Солидный куш сорвали, брат, – полыхнул он белым пламенем в глазах. – Надо будет отметить.
– Обязательно. Только съездим кое-куда. Может, сразу рассчитаешься с Семеном за работу?
Рослый и плечистый помощник остался сиять счастьем, а наш дальнейший путь снова лежит в лесок за городом. Мне требуется полное восстановление.
С поиском транспорта Иван управился быстро. Выстукивая по камню, к нам подкатила деревенская повозка. На фоне роскошных экипажей смотрится, конечно, так себе, но это не важно.
А вот Иван решил прокомментировать:
– Пора бы уже себе нормальную коляску взять. А, Марин?
– Хочу розовую, – закатила та глаза, – с украшениями всякими серебристыми, с мордами львов и сказочных существ, а запряжена чтобы была породистыми белыми конями.
– Кони – это обязательно, или можно лошадей? – скосил губы в улыбке брат.
– На крайний случай можно.
– Ну, могу оплатить половину.
Я поглядел на обоих так, словно им больше делать нечего.
– Когда получишь ведение боев в свои руки, тогда, может, вложусь.
– Игорь! – возмутилась Марина. – Мы все же маги, почти дворяне. У тебя награда почетного гражданина, расположение генерала, а катаемся на деревенской телеге, словно репу на ярмарку везем.
Не выдержав, я рассмеялся.
– Посмотрим, Морена моя, посмотрим. А вот насчет ярмарки вовремя подметила – скоро же сезон начнется. Вань, под Петергофом будет?
– Еще узнаю, но слышал о питерской. Верст пятьдесят отсюда.
– Надо будет съездить, – поднял я палец.
– В новом экипаже, – подняла бровь Марина.
– Хорошая идея, – рассмеялся я.
Выкатились за город. Снова невозделанная пустошь с островками лесов, долгий летний вечер все еще наполняет светом округу, так что до съезда доехали без труда. А вскоре и к священной рощице.
Но вернулся к друзьям ни с чем – воды только набрал. Хранители отказались помогать, ибо пострадал я не в заботах о природе, а по личным амбициям. Смиренно приняв их волю, я настроился на ежедневные медитации и кропотливый труд.
– Игорь, как насчет немного выпить в лучшем заведении? – зыркнул Иван.
– Ну, если только немного.
– Конечно, конечно, – заверил он, дав команду лошади трогаться. – Плотно поужинаем только, да выпьем по бокальчику.
– Ты только уточни, какого объема бокальчики?  – посмотрела на нас Марина.
– Это уже лишнее, – рассмеялся брат.

Лошади пришлось потрудиться, потому как в паршивом наряде Марина отказалась идти на гулянку, а чтобы забрать новый – нужно поспешить. Нам с братом удалось отбиться от настырной спутницы, мол, пойдем в простой, но чистой одежде. Начавшей проникаться светской эстетикой Марине это, естественно, не понравилось.
Мастер пошива давно закрыл ателье и наверняка уже готовился ко сну, когда неугомонная девица постучала в дверь. Ладный и красивый двухэтажный дом частью укрыт лозой декоративного винограда. И только на верхнем этаже горит свет. Я настроился на спор и брань, – весьма оправданную, стоит сказать, – однако, темно– и длинноволосый мужчина лет сорока с виду мгновенно проникся проблемой и согласился за символическую неустойку выдать наряд.
К смеху сказать, но именно это ателье взялось за пошив парадной формы, только мерки снимали помощники. Вот и получилось, что и для меня нашлась достойная вечера одежда. Последним сдался Иван – уже в гостинице сумели подобрать подходящий комплект.
Пришлось помучиться с рукой – китель-то по фигуре, да и все тело в ушибах. Я в сердцах чуть было не плюнул на планы.
Марина выглядит впечатляюще. Чистые и благоухающие хвойными маслами волосы рассыпались по эффектной кожаной черной куртке, декорированной золотой вышивкой, ремешками и красным шлейфом. На пальцах несколько золотых колец, одно из которых держит большой камень глубокого кровавого цвета. Ноги затянуты в темную кожу, что прячется в аккуратные сапожки со звонкой набойкой. Узость талии подчеркивает роскошный пояс с красными камнями. Нас с братом обуяло восхищение.
– Хорошо или нет? – не выдержала девушка.
Мы спешно заверили, что потрясающе.
– Теперь я готова к обучению пластунскому бою.
– М-м? – удивленно вскинул я брови.
– Ну помнишь же – сон снился. Там я сопровождала тебя и сражалась. Выглядела примерно так же.
– Вот оно что, – слегка улыбнулся я. – Тогда если сегодня не перепразднуем, то поутру отправимся в школу.
Спустя полчаса мы были на месте. В просторном зале ресторана, щедро освещенном многочисленными фонарями в сердцевине хрустальных люстр, довольно людно. Заведение популярно среди богачей. Я оглядел зал в поисках места. Такое нашлось, но тут подскочил разодетый, словно южная птица, официант и, сделав виртуозное па, предложил свою помощь.
Взгляды мужчин я встречаю прямо, не опуская подбородка. По сути – мы равны. То, что я был тенью безродной, «треской» – просто стечение обстоятельств. И пусть сейчас статус все еще не шибко высокий, но отводить взгляд не собираюсь.
– Ты популярен у женщин, – шепнула Марина.
– Думаешь? Мне кажется, что смотрят в основном на тебя.
– Это да, – отмахнулась она, – только ты словно нектар для этих пчелок.
– Поднять подбородок выше и расправить шире плечи я уже не могу, – усмехнулся я, – так что буду молча гордиться.
– И что, никто не приглянулся?
Я отодвинул ей стул и сел рядом.
– Не вглядывался особо. А что?
– Да так…
Официант принялся расписывать блюда нынешнего вечера, сопровождая каждое исключительным эпитетом, отчего кажется, что мы в неком чудесном заведении, а вовсе не приземленном, где люди наедаются и напиваются, умело или развязно танцуют, порой дерутся, а после всего еще и предаются любовным утехам – нет, лощеный официант подает меню совершенно возвышенным манером.
Сегодняшнее празднование это не только победа в турнире. Можно уверенно сказать, что мы освоились на новом месте и более или менее стоим на ногах. Посему скромности в заказе блюд не должно быть, пусть не я, так ребята погуляют.
Посетовали, что не пригласили Семена. Чуть захмелевший Иван дернулся было сходить за ним, но мы уговорили отказаться от затеи. В конце концов, не последний раз празднуем – успеем и с новым товарищем. Да и повод на носу – передача дел Ивану.
Знатно обожравшись и напившись, мы вернулись в «Удачу». Сил хватило только обувь скинуть, а потом всех поглотил сон.

Утреннего похода в школу не получилось, проспал. Да и изнуряющая боль в руке не поспособствует учебе. Мне в срочном порядке пришлось уединиться для выполнения практик восстановления. Затем одолел голод, и пока собрался – наступил полдень.
Тем не менее относиться к делу безответственно не стоит. Пусть дед и знает о полученной в бою с хулиганами травме, но о себе напомнить надо, заодно и в руку ткнуть, мол, болит, пока не могу обучаться. Иван успел уйти раньше – дел хватает, а на месте сидеть брат не может.
На территорию гимназии вошли как раз во время перерыва, и я заметил знакомую группу хулиганов. Рожи скривили, но подходить не рискнули – урок сработал. Может, и другим расскажут, а мне спокойней будет.
Нашего учителя зовут Сергий, ни фамилии, ни отчества. Хмуро оглядев нас с крыльца, он заговорил:
– Мы на когда договаривались?
– Прощения просим! – дружно склонились мы.
– Ух ты! Тренировались, что ли?
– На порыве, – с картинной обидой отозвался я.
– Ладно, заходите. Чаю попьем да поговорим.
Сергий именно пьет. На столе только пахнущий дымом самовар, кружки и пара кадушек.
– В стукарьках чаи. Сам собирал.
Я взял щепотку из левого, а Марина из другого. Заварили. Пока настаивается, дед заговорил:
– В науке пластунского боя нет лишнего. Вы юны и в головах степной ветер, однако ж без дисциплины нет величины. И в распорядке дня, и в еде, и в удовольствиях следует блюсти меру. Чем дальше будете от страстей, тем больше преуспевать станете. Однако, чем меньше остается страстей, тем дальше вы от земного, а значит и целей, которые ставили придя сюда. Отсюда возникает главная задача – поиск собственной меры. Путь любого воина – это канат над пропастью, – посмотрел Сергий каждому в глаза. – Держать равновесие я вас научу, а дальше сами.
В повисшей тишине раздалось громкое сёрбанье деда. Оно разбавило важность момента, и Марина поспешила с вопросом:
– Дедушка, а драться-то я научусь?
Собрав губы в узелок, словно бы собирался чмокнуть, Сергий важно кивнул.
– А скакать и бегать, как Игорь?
– Обязательно.
– Тогда я готова, – улыбнулась девушка.
– Чаек для начала попей, егоза.
Мы послушно отпили душистых отваров, а Сергий стал рассказывать, что воду и еду следует разделять, причем пить следует натощак и только чистую.
– Еще можно травяные отвары, то есть чаи. Выпил, подождал немного, пока уйдет в живот, и можно есть.
Попивая этот самый чай, мы внимательно слушаем и киваем, хотя желудки еще полны еды. Учитель же вещает дальше, описывая аскезу воина-пластуна и свою, к которой пришел уже в зрелых годах. Я нахожу много общего между своей и русской школами боя, вероятно потому, что мир един и правила движения в нем похожи.
Затем мы прошли глубже в здание, в зал для занятий на случай непогоды, что для Петергофа обычное дело. Сергий показал и проследил, чтобы запомнили серию упражнений для утренней разминки и вечернего расслабления. Наказал делать каждый день, растягивая сухие жилы, а с ними и мокрые – то есть мышцы.
На этом первое занятие окончилось. Договорились, что Марина придет завтра утром, а я после учебы в гимназии. Пора уже приступать к основной деятельности в Петергофе, и травмированная рука ей не помеха.
На обратном пути заскочили в общежитие, спросить у соседа по комнате, когда начинаются занятия. Заодно познакомил Марину с Сергеем. Назавтра выпало несколько дисциплин: теория магии, практическая магия или, как ее зовут гимназисты, – магфизра, далее мировая история и урок географии. Впечатлившись, я тут же заручился поддержкой товарища, если чего-то не буду понимать.
Вчерашняя гулянка не прошла бесследно, и после бурной деятельности потянуло на отдых. Прогулка по набережной отменилась, и мы поспешили в гостиницу. Тем более с моря натянуло туч и вот-вот пойдет дождь.

Сон прошел в мятежной атмосфере. Бестелесно я носился по полям и долам вокруг Петергофа в поисках кого-то, причем во сне четко понимал кого, а вскочив на лежанке – нет.
– Что случилось? – проснулась Марина, пытаясь разглядеть меня в сгустившихся сумерках.
– Нормально… все нормально, – склонился я поцеловать. – Сон странный приснился.
– Это хорошо, – тут же успокоилась девушка. – Сны – это ерунда. Ты еще будешь спать?
Я с теплотой в груди глянул на сонную красавицу и помотал головой.
– Нет. Пойду, покурю. Отдыхай.
– Еще чуть-чуть и тоже встану, – промурлыкала она, быстро засыпая.
Душа намокла переживаниями во сне, словно плащ путника под дождем. Толкает мысли на тему поисков: кто же меня так интересовал? Почему это так важно?
Не заметил, как закурил уже вторую трубку. Ливень кончился, растворившись в тумане, и только морось оседает на волосах и коже. Мир наполнился еще большей загадочностью, расплываясь в сырой полутьме.
Решение возникло в голове так, словно кто подсказал. Я ведь обещал Хранителям, что после победы над некромантом вылечу эфирные болячки. Их немного, если вспомнить открытую духами панораму, – за одну-две ночи справлюсь. Хорошо, что поспал вечером, будет проще работать, да и на учебе не придется носом клевать.
Сборы оказались скорыми. Марина все еще видела сны, когда я тихо притворил дверь и закрыл на ключ. Часы, трубка и табак с собой, зайду только на кухню перехватить чего-нибудь, и вперед. После недавних событий работники и хозяин только и просят, чтобы заявлял о малейших потребностях, а уж они будут рады услужить. Так что на кухне встретили радушно. Я рассовал пирожки по карманам штанов и рубахи, выпил молока да отправился в путь, кутаясь в подбитый мехом плащ. Стоило морю дыхнуть на город непогодой, как откуда-то их низин выбрался холод, норовящий пробрать до костей. Но даже у столь слезливой погоды есть хорошая сторона, – вечной скиталице душе она в самый раз. Одиночество, ночь и туман.
Ноет плечо. Своими силами восстановление дается много дольше. Раньше я никогда не получал столь серьезной травмы, поэтому нет опыта для конкретного воздействия, например на зудящую и ноющую кость. Нужно будет и в этом вопросе поднатореть. Вряд ли впереди ждет ровная дорожка, а от способности быстро залечивать раны обычно зависит победа.
Из блеклой тьмы выныривают лесочки и рощицы, из них вытекают ручьи, промывшие себе глубокие овраги, а уж в тех навырастало и деревьев, и всяческих кустарников. То паутину снимешь с шустрым крестовиком, то кожу обдерешь о колючки. Еще и нор хватает, куда ноги норовят провалиться, ибо тех в траве не видно. Иногда беззвучно пролетают совы, стремительно носятся летучие мыши, мелодично и разноголосо поют ночные птицы. Постоянно ловлю взгляды то дремлющего вполглаза зайца, то лукавой лисицы. Мир живет, как и эфир, к сплетениям и узлам которого и нужно лезть в буреломы.
Некромант успел подпортить округу. Обычные застои и переломы токов начали загнивать, как гниет рана во время гангрены. Обычно такого не происходит. Небольшой помощи достаточно, чтобы обратить процессы, и все налаживается естественным образом. Тут же и сил надо прикладывать больше, и вред для сетки сильнее – дня два минимум будет восстанавливаться. Нужно переговорить с Геннадием Ортеговичем и каким-то образом донести мысль о крайней опасности темных магов, но не раскрывать, откуда знаю и умею чувствовать эфир столь хорошо. Можно ведь ужесточить въезд для англов.
Следующий лесок не понравился сразу. Веет опасностью и мертвецким холодом. Густой туман не отходит от деревьев. Когда из него вынырнуло два человеческих призрака, я даже не удивился, словно подспудно знал. По опыту сформировал вокруг ног и правой руки своеобразные магические сферы. Влажный воздух заискрился от энергии.
Ушей коснулся жуткий вой – тихий, но в эфире громкий и угрожающий. От него мое существо задрожало в паническом страхе. Чуть было в бегство не бросился. Воля напряглась до предела, до звона. Часть меня испуганной птицей мечется в клетке боевых качеств.
– Нельзя! Нельзя! Нельзя! – простонал я. – Стой! Нужно держаться.
Призраки девушек успели подлететь на расстояние сажени. Оберегая больную руку, я кинулся в атаку. Пинком залепил в правую фигуру.
Меня подбросило и швырнуло о землю. В левом плече вспыхнула молния боли, но почти не замечая этого, я подскочил, чтобы уклониться от атаки чем-то похожим на меч. Полетели мелкие камни, палки и комья – призраки еще и так могут.
Меня окатило колючим холодом, когда понял, что они вытягивают силы – пройдет минуты две, и я не смогу обидеть даже комарика. Рукавицы почему-то не сработали. Тут я принял единственно верное решение – бежать что есть сил. Прочь, иначе погибну!
Призраки быстро отстали, а вскоре и мелкий мусор перестал лететь вслед. Я не стал останавливаться и припустил в рощу Хранителей. К ужасу, пришло осознание – только что я чуть не сдох к чертям собачьим! Пока дрался, это не ощущалось остро, а тут ноги дрожат и спотыкаются, норовя бросить мордой в куст или кочку. Оглянулся – призраков нет. Можно передохнуть.
Спустя пару минут удалось взять себя в руки, и я снова побежал – чем дольше буду тянуть с обращением к Хранителям, тем глубже проникнет червь неуверенности. Такого я еще не испытывал. Даже вампир получал хоть какой-то урон, а здесь я словно щепка отлетел, как мелкий камушек. Были бы живы родители, то наверняка посоветовали что-нибудь. Тут же только на благосклонность духов можно рассчитывать. Все же я в их хозяйстве целительством занимался.
Первым делом, стоило прибежать, напился из источника – чудодейственная вода, будто не задержавшись в желудке, разлилась теплом и облегчением по телу. Даже в голове посвежело. Так что перед вхождением в транс я оказался практически спокоен.
Ясно, что для Хранителей мои приключения не тайна и за каждым шагом они наблюдают, поэтому стоило лечь на вечно юную травку, как сознание легко нырнуло в сумеречное междумирье, и я узрел образы разных зверей. Хранители собрались все и готовы к общению.
Когда-то давно, еще дома, я спрашивал у отца, на что похожа речь духов, и ответа не получил. Все потому, что пока сам не ощутишь этот образно-ассоциативный поток, не поймешь. Можно проговорить всю ночь, но понять только одну простую мысль, а бывает, сделаешь неглубокий нырок и, вынырнув, ощущаешь гнет свалившейся информации. Вот и сейчас общение пошло, словно бесконечный танец сменяемых форм.
Способ борьбы с призраками есть. Беда эта не новая, но довольно редкая, возникает при стечении многих обстоятельств и поэтому в среде магов практически неизвестна. К тому же все зависит от могущества призрака, и если с мелким, вроде тех, что встретились под Колыванью, справиться стихийники еще могут, то встреться им такой, как мне, или того хуже, – смерть неминуема. Перед тем как раскрыть тайну знаний, Хранители взяли клятву, что никогда и никому не раскрою ее, а также, что уничтожу тех двух девушек. Смутно я осознал еще одну угрозу – где-то далеко испускает эманации угрозы еще один призрак, гораздо сильнее предыдущих. Пусть тварь и далеко, может быть в ста или больше верстах, но меня скрутил страх. Духи охотно помогли успокоиться.
Затем эфирный мир померк, и я осознал себя стоящим в титаническом зале, невообразимо величественном и громоздком, с колоннадой, теряющейся во тьме, с идеально гладким полом из черного мрамора, словно выточенного из цельного куска. По нему расходятся серебристые линии, формирующие бесконечный рисунок, с виду он не имеет последовательности, но когда смотришь прицельно, а у меня неожиданно появилась такая возможность, то чувствуется тонкая гармония, и в душе родилось чувство сопричастности к Великому. Это не просто рисунок – это словно книга жизни.
Неожиданно возник образ человекоподобного гиганта. Возник, но чувства противоречат и говорят, что он был здесь всегда. Само время лишь инструмент для него.
Темный бог склонил увенчанную красивым шлемом голову и пронзительным взглядом посмотрел на меня. Нет ничего, что бы он ни знал. В груди я ощутил сильнейшую тоску. Все боли, сомнения, надежды и мечты встрепенулись и оказались перед богом, словно драгоценные камушки на столе. Я понял, что плачу, но здесь слезы не льются, зато ликует и поет душа.
Темный бог склонил огромный скипетр и коснулся меня. Тут же все померкло, и я ощутил себя лежащим на траве в утреннем лесу. В голове четко отпечаталось знание, как и что нужно делать, как тренироваться, чтобы иметь шансы против призраков.

Глава 22

По вымокшей насквозь одежде понял, что ночью лил дождь. Изо рта идет пар, и я должен был продрогнуть или умереть, но в мире духов иные правила – забирая сознание, они заботятся о теле. С удивлением и радостью ощущаю, что полностью исцелен, чист, как журчащий рядом ручеек. Вот это встреча с богом!
Мысли тут же свернули к характеру Великой силы. Связаны ли некроманты и она? Их ведь тоже называют темными. Скорее всего, нет, ибо Хранители исто ненавидят чернокнижников, но при этом устроили божественную встречу.
Напившись из чудодейственного ручья, я бодрой походкой двинулся в город. На часах половина шестого, мелкий дух сыто прячется в эфирном лабиринте, а сами часы сочатся энергией. После поглощения одаренности Ауки мои возможности существенно возросли. Раньше с трудом дотягивал до уверенного Новика, а теперь не меньше Воя, причем зубастого. Пригодится ли это в борьбе с призраками?
Новые знания похожи на математику и геометрию. Это сложная, я бы сказал, академическая магия. Не импульсивно-стихийная, когда ты формируешь силу в избитые формы и просто лупишь со всей дури, а хрупче, как едва видный лед на поверхности воды. Но если все сделать правильно – призрак развоплотится. Скрепы, связующие воедино душу, страдания и эфир, падут. И мне предстоит трудная задача – освоить умение.
По дороге встретилась телега с овощами и свежезабитой птицей. Хозяином оказался пожилой крестьянин, усатый и радушный, в отличие от хмурого туманно-промозглого утра, и тут же предложил подвезти. Взобравшись, я вытряхнул размокшие пирожки, вытащил бережно хранящий табак кисет и хорошенько забил трубку. Первая же затяжка вызвала жуткий кашель – словно не курил до этого. Дядя Ваня удивленно посмотрел, и я соврал, что поперхнулся. Вот ведь исцелился так исцелился.
Впрочем, привык быстрее прежнего, пусть удовольствие первой трубки и было подпорчено, но мы тут же забили вторую, – тяжеловоз тащит ношу не спеша, словно глубоко задумавшись, – и принялись обсуждать последние новости, а заодно и положение дел у дяди Вани. Продукты он везет в рестораны. Сейчас, говорит, быстро разгрузится в паре мест – и все, по холодку обратно. Проблем с деньгами не знает, а дочерям давно приданое заготовил.
Тепло попрощавшись, я на ходу спрыгнул и поспешил на другой конец Петергофа, в «Удачу». Надо переодеться, сообщить друзьям, что все в порядке, и топать на учебу.
Марина налетела фурией. Оправданий у меня нет, действительно, надо было предупреждать, в чем и признался. Даже Иван головой покачал. Потом сели завтракать, и я кратко описал приключения.
– Это что, попадись я этим выдрам в поле – убили бы? – побледнела Марина.
– Если бы попыталась сражаться, – кивнул я.
– То есть надо убегать, если встретишь?
– Да, лучше всего, – опять кивнул я и с улыбкой прибавил: – Но если будешь со мной, то ничего плохого не случится.
– Мне нужно быть не обузой, а подмогой, Игорь. И я научусь.
– Воля твоя, Морена. Но пока ты учишься, я буду защищать.
Иван перестал следить за беседой и уставился в окно. Марина же отвечает:
– Вот знаешь, если бы ты еще ночами не по оврагам шаробродил, а оставался со мной, в тепле и ласке – было бы намного лучше.
– Ничего против не имею.
– А чего тогда? – хитро глянула она.
– Аппетит нагуливаю.
Мы рассмеялись, даже Иван.
– Ладно, мне в гимназию пора. А ты чуть позже к Сергию не забудь.

Все же оторопь берет – Российская Империя, Петергоф, гимназия и первые занятия. Все мое обучение проводилось в кругу семьи, а это поневоле раскрепощает. Тут же полно чужих, притом соперников.
Раскурив трубку, я вышел из переулка и двинулся к гимназии. Погода не думает улучшаться. Мир окончательно промок, приобретя темные матовые цвета. От легкого тумана идет мелкая морось, а редкие вскрики птиц больше похожи на всполохи надежды.
Люди выбирают из гардероба что потеплее, подлиннее и потемнее. Петергоф мне запомнился ярким и веселым, а сейчас вижу новую сторону. Впрочем, увеселительным заведениям от погоды только плюс.
Сергея заметил издали, стоящего на широкой парадной лестнице учебного корпуса, в окружении ребят. Общение у них явно не ладится. Вот-вот вспыхнет драка, да и лица все знакомые. Я перешел на бег.
– Эй, хлопцы! А ну-ка сдриснули отсюда! – специально на весь двор крикнул я. Многие оглянулись, включая златовласую девушку. – Вам говорю! Сматывайте удочки и валите, пока я добрый.
Двое новеньких, не из побитой команды, побагровели, а эфир загудел от нагнетаемых сил. Подошли, наученные прежней схваткой, ученики. Бросая на меня испепеляющие взгляды, принялись втолковывать что-то дружкам. Я подошел к Сергею и протянул руку. Он хмуро поздоровался.
– Покажешь, куда идти? Извини, припозднился.
Шакалы, поняв, что в этот раз проиграли, растворились во входящем потоке людей. Мы тоже влились.
Я перестал думать о хулиганах и обратился в созерцание. Выстроили гимназию шикарно: светлый холл, широкие коридоры и аудитории с высокими потолками. Повсюду отделка мрамором, лакированным деревом или драпом. Никакой тесноты, пусть и учится много ребят. Строилось с размахом и щедростью. Вездесущие скамейки из витиевато скованного железа изображают то цветение дикой розы, то морское чудище. Если стены не украшают картины или учебные материалы, то на их месте колонна либо ниша с фигурой стража.
Первый урок теория магии. В просторной аудитории собралось человек пятьдесят. Две девушки. Взгляды, конечно, заинтересованно сосредоточились на мне. Несколько ребят подошли познакомиться и узнать, почему так поздно поступил на обучение. Разговорились, и когда в черном промокшем пальто вошел учитель, мы спешно стали рассаживаться. Я с удивлением вгляделся в осунувшееся лицо мужчины со знатной щетиной, частично седой. Припухшие глаза смотрят сквозь пенсне, но силой учитель обладает очень немалой – либо Боярин, либо Князь. По доносящемуся перегару я понял, что измотанное тело держится только на неугасимой магической мощи.
– Садитесь уже, – севшим голосом проговорил он. – Сегодня поговорим о десятом веке, когда боярин Громов стал собирать раздробленные междоусобицей княжества. Природа одарила его не только силой необоримой, но и неуемным стремлением к основанию государства русского.
По факту оказалось, что стиль боя на Руси можно назвать громовским, ибо основы заложил именно он. Способность упрощать словесно-волевые формулы породила особую школу, вытеснившую позже все остальные.
Сергей местами нашептывал мне пояснения, когда упоминались события или личности, уже изученные классом. На самом деле выходит очень интересно, хотя изначально думал, что буду клевать носом.
Следующее занятие – магфизкультура. Мы вышли на широкое поле, где выставлены мишени и разбиты по дистанциям полосы. Ученик встает на свою и тренирует меткость, применение новых или давно изученных форм атаки. Громовская школа хороша тем, что использует безусловное преимущество русских в силе, пренебрегая точностью. На деле получается, что лупя по площади, ты все равно заденешь противника, даже если центр условного огненного шторма расположен от цели на несколько саженей. Это отложило отпечаток на тактику боя. Самые сильные маги используются как артиллерия, средний класс решает проблему живой силы на безопасных дистанциях, а самые многочисленные силы, Новики и слабые Гриди, окончательно зачищают территорию.
И все же это не идеальная система. Точность попадания порой очень важна. Для нее приходится сильно напрягаться, уметь сосредотачиваться и отстраняться от происходящего на поле боя, но даже если бойцу такое и не нужно, то в экстренных случаях уметь должен.
Более того, повторение – мать учения. Без пота и труда не получится освоить магическое мастерство до блеска, чтобы вершилось едва ли не само, пока ты осмысливаешь происходящее вокруг, продумываешь тактику боя и согласуешь с приказами и стратегией. Чем больше и лучше тренировался маг, тем выше не только польза от него, но и выживаемость.
Здесь, на сыром и продрогшем поле, мы стараемся быть уменьшенной копией разрушительных форм магии. Узеньким стихийным бичом или шаром, размером с куриное, а лучше перепелиное яйцо. Изучаем новые формы, вроде ледяных копий, огненных цепей и молний. Так же, как махать кулаками и ногами человек умеет практически с рождения, так и маги могут обращать энергию одаренности в простые стихийные состояния, придавать элементарные формы и бросать с той или иной скоростью. Но, если научить первичной технике, а то и мастерству, получится намного более сильный боец.
Преимущество русских в силе – это еще и бич, ибо привыкая с детства к залихватскому стилю, потом очень трудно переучиться на постоянный контроль, с удержанием во внимании нескольких действий. Я бы сказал, что это практически невозможно. Зато Российской Империи не грозит упасть в блудливое, темное и паршивое искусство некромантии и схожих с ней дорожек. Дух русской магии отметет это в зачатке.
Англы, увы, попали в эту западню. Филигранное владение магией привело их к ступеням в мир смерти и худа, а соблазн познать эту науку слишком силен, чтобы пренебречь.
Слава богам, что родные мне народы Севера пошли путем природолюбия. Мы изучали себя и окружающий мир, а потом строили на этом фундамент магической школы. Теперь, наблюдая за гимназистами, вымучивающими через раз умеренные атаки, я понимаю важность и роль своего уникального происхождения.
Для того чтобы поступить после гимназии в московскую академию, нужно иметь уровень одаренности не ниже Гридя. С моими первоначальными способностями на это можно было бы не надеяться. Однако после всех событий появились неплохие шансы. Впереди целый год обучения, наверняка мне удастся поднять способности повыше.
Одноклассник отстрелялся огнем, устроив огненное озеро на каменном постаменте, где лежала мишень – булыжник. Получив нагоняй от учителя и одобрительные крики товарищей, парень уступил место мне. Дистанция – порядка тридцати шагов, магический огонь уже угас. Я задумался, чем буду бить. И вообще, стоит ли показывать, сколь точно умею владеть магией? Мне кажется, что с тридцати шагов попасть смогу без труда. Ледяное копье еще не сотворял, но тут проблема не в прицеливании, а в придании формы.
Я вытянул руку и сосредоточился. Звуки извне слились в ровный шум. Энергия пришла в движение, эфир слабо загудел. Создаю копье из воды. Оно возникло струйкой, чуть выше руки, вытянулось и набрало толщину. Мне не понравилась кривизна формы, и напряжением воли я выровнял древко до идеала, оформил навершие, а следом уже большим усилием заморозил воду. Истекая инеем, в воздухе повисла впервые сотворенная мною полупрозрачная ледышка. Довольно необычный опыт.
Чтобы не демонстрировать возможности, я запустил орудие в каменный постамент.
Раздались резкий свист и громкий треск – копье рассыпалось на красивые кристаллы, тут же начавшие таять.
Разразились удивленные возгласы ребят. С улыбкой повернулся и отвесил легкие поклоны.
Второе копье никак не получается – отвлекают мысли. Хочется показать способности и умения, завоевав тем самым больше славы.
Плюнул на неровность формы и заморозил как есть. Посыпались кусочки отколовшегося льда. Метнул, но снаряд ушел вправо от булыжника.
Бросок был хорошо встречен публикой, вдруг позабывшей о собственных упражнениях. Уж не знаю, что именно им так понравилось. Может быть, то, что я новенький? Перед последним броском я с огромным трудом угомонил разыгравшиеся эмоции. Требуется предельная концентрация. Сейчас – это жажда покрасоваться, а в бою может присутствовать страх, гнев, раздражение или что-нибудь еще. И не нужно делить. Так учил отец.
Мир растворился в мерном шуме и размывшейся картине. Вновь поднял руку – так проще целиться и формировать копье, хотя можно без каких-либо движений. Умение сохранилось из детства, с первых проб воплотить внутреннюю энергию в плотном плане.
За два предыдущих раза я смог усвоить общий ход процесса формирования орудия. Когда идет сражение, от скорости зависит жизнь. В плане демонстрации маги могут уметь многое, удивляя зевак, хвастая друг перед другом или удовлетворяя иные побуждения, но когда встречаются нос к носу с настоящим врагом, используют наиболее смертоносное и самое быстрое, что могут создать. Шары, бичи, иногда молнии – это обычный арсенал в бою.
Попробую сотворить и метнуть быстро, практически без этапов. Концентрация отличная, маны хватает, опыт создания есть. Итак, начали!..
Копье возникло и вытянулось сразу изо льда – так стремительно замерзала вода. Стоило сформироваться многогранному кристаллу навершия, как я с большой силой метнул в мишень. Снова свист и треск. Булыжник раскололся пополам и отлетел в стороны.
– Молодец! – похвалил учитель. – У тебя хорошо получается. Кто обучал, отец?
– Благодарю, – склонил я голову. – Когда-то давно, на Мурмановом Бреге.
– Да, теперь понятно, почему манера работы не похожа на других. Следующей дистанцией будет сотка, и работать будешь с твердой магией, – сообщил мужчина и потом повернулся к толпе одноклассников. – Василий! Ну, давай скорее! Твоя очередь.
Парень подбежал на замену, а я пошел к ребятам, что удивленно гудят и бросают красноречивые взгляды. Придется вспоминать легенду происхождения, дополнив колыванскими приключениями.
Справедливости ради отмечу, что сильные одноклассники тоже есть. Сказывается принадлежность к роду и родительское обучение. Мой «Г» класс – это первая параллель, в других тоже хватает выдающихся, причем А-шники в этом плане отличаются – туда поступают дети высшего дворянского эшелона. На общегимназийских соревнованиях нам предстоит встреча, и тогда наверняка придется туго. Впрочем, помимо индивидуальных состязаний будут и командные, а с этим все складывается более чем хорошо – нашли общий язык.
Следующие уроки больше похожи на увлекательные истории. Словно бы знающий тысячу легенд дед решил рассказать что-то из богатого багажа. Мировая история и география. Я старательно запоминал все, обязательно пригодится.
Усталый, но довольный, после уроков направился к школе Сергия. Одноклассники предлагали пойти куда-нибудь в теплое место, развлечься, – неотъемлемая и очень соблазнительная часть ученической жизни, – но я отказался. Сейчас важно не только рукопашку подтянуть, но и освоить умение, дарованное темным богом Ахриманом. Как-то резко и быстро на меня пала ноша гимназиста. И ничего нельзя отложить.
Марина и дед пьют чай. Девушка радостно помахала рукой, а дед пригласил к столу.
– Кушал?
– Не, голоден словно кракен, – рассмеялся я.
– На, выпей кружечку теплой воды пока, – подлил кипятка из самовара дед, – а я обедом займусь. Мы тоже еще не ели.
– Давайте мы поможем, – тут же отозвался я.
– Нет. Я в этом деле не терплю лишних. Готовка – та же боевая концентрация. Поболтайте пока.
Мы кивнули в недоумении, и Марина тут же набросилась с расспросами. Я с радостью взялся описывать все, перескакивая с одного на другое. Все же ей очень хочется учиться в гимназии, а тут словно бы сама побывала. Пришла мысль, что буду вот так пересказывать изученное – и сам лучше запомню, и девушка подготовится к поступлению. Особенно нужно подналечь на магию. Попробую себя в роли учителя.
Вечер тоже обещает быть выдающимся – Ивану я обещал сходить на разговор с «бабушкой», а раз полностью поправился, нужно скорее это сделать, ведь ему тоже хочется дела вершить, а повисшая неопределенность тормозит.
Дав себе часок дневного сна, я выполнил боевые практики и немного потренировался в новой магии. В том числе и восстановления. Идет туго, одолевает жуткая лень, едва не скрипя зубами, выполнил несколько раз.
– Я готов, – кивнул Ивану, сидящему за столиком в обеденном зале гостиницы. Тот поманил служку.
– Принеси нам пива пару кружек.
– Не, брат, я лучше кофе или чай.
– Тогда два кофе. С молоком.
Паренек унесся на кухню, по пути потеряв ботинок, что улетел в угол и опрокинул ведро. Я уловил крысиный писк.
– Давай обсудим окончательный план.
Присев, встретил его горящий белым огнем взгляд.
– Что успел узнать?
– Организованной подпольной системы в Петергофе нет. Тут все полулегально. И проститутки, и дома с ними, игральные заведения. Даже бои, и те в какой-то мере с разрешения власти. Вольный городок, получается. Но в Питере все иначе – закон свирепствует, а подпольный мир скрыт очень тщательно. Сразу и не разберешься.
Нам принесли ароматную турку и кувшинчик со сливками. Разлив густой напиток по чашкам, мы продолжаем:
– Получается, что эта самая бабушка – некий известный человек, может даже чиновник? – предположил я. Иван цыкнул зубом.
– К счастью, нет. Похоже, бои – это единственное место, которое все же можно назвать подпольным. Так что действовать можно нагло.
– У меня есть выход на шишака всей академии и Петергофа в том числе. На крайний случай попробую прикрыть. Давече подрался с компанией козлов, дворяне, так оказалось, он замял дело. Мол, банальное недопонимание. Сегодня от ребят узнал.
– Это хорошо, – кивнул Иван. – Но тогда мне следует быть аккуратнее, чтобы ненароком не подставить тебя.
Я пожал плечами, прикинув риски. Сделал глоток вкусного напитка.
– Если удастся подмять всю противозаконную деятельность, это даже хорошо.
Брат удивленно дернул головой.
– Людей всегда тянуло на запретное и тянуть будет. Спрос и возможность быстро разбогатеть обязательно породят тех, кто готов рискнуть и заняться подпольной деятельностью. Но одно дело – это будет кто-то со стороны, а другое дело – свой. Как бы ни вышло, я буду защищать тебя перед властью. Но против такого аргумента они не должны пойти. Так что, дерзай, брат. Нам нужен надежный тыл.
– Для чего? – криво усмехнулся он.
– Для больших дел.

Иван где-то раздобыл длинные кожаные плащи с отстегивающимся утепленным жилетом. Черные, блестящие, с высокими воротниками. К ним идут кепки-уточки и черные же лакированные сапоги. Под низ мы надели белые рубашки, галстуки-бабочки и брюки на подтяжках. В этом виде и вышли под хмурое вечернее небо, периодически испускающее струи дождя.
На выходе из переулка живет пес. Я захватил ему хлеба и котелок оставшегося со вчера супа. Радости животины нет предела.
– Ешь давай, Рыжий, не то хвост оторвется.
Дальше повел Иван. Хозяин боев не живет на складе-арене. За долгие часы, что Иван посвятил разведке, ему удалось прознать, где тот ведет дела. Не без помощи Семена, конечно.
В средней части города, в приличном двухэтажном домике, перед которым имеется дворик на десять шагов. Практически во всех окнах виднеется свет, причем ровный, а значит, от магических фонарей. «Бабушка» хорошо зарабатывает, раз может себе позволить подобное роскошество. Более того, в небольшой беседке присутствуют охранники-маги. Стоило нам приблизиться, как один разбудил другого. Вои.
– Куда? – низким голосом бросил первый.
– К хозяину.
– Он никого не ждет.
– Мы с предложением. Сходи, передай, что два джентльмена хотят обсудить дела арены и боев на ней.
Зло сверкнув глазами, маг скрылся внутри. Дверь заскрипела петлями, причем так, что зубы свело.
– Яр! – высунулся первый. – Давай внутрь. А вы за нами! Хозяин изволил встретить.
Мы вошли, разулись. Дом обставлен очень богато, видно даже по прихожей. Челюсть отвисла от увиденного: ковры и картины в шикарных багетах, кубки и чучела редких животных – мы словно в музее очутились. Посреди зала с пылающим камином, ближе к огню, стоит большое кресло-трон и на нем восседает полный мужчина. Короткие волосы уже наполовину выбелила седина, один глаз закрыт повязкой, а левый уголок рта постоянно оттянут вниз, отчего выражение лица у хозяина дома очень презрительное.
– Кто вы такие? – практически без интереса выговорил владелец боев. Весьма одаренный маг.
– Я Иван, а это мой брат Игорь.
– И чего вам надо?
– Твое дело, – ровным голосом выговорил Иван. – Я хочу забрать арену себе.
Мужчину разобрал хохот. Он смеялся долго, пока не закашлялся, и тогда один из охранников протянул кубок с вином – весьма ароматным, обостренными перед боем чувствами я смог уловить тончайший запах.
– В общем, так, сопляки. Ковер, на котором стоите, стоит больших денег. Не хочу марать его грязью, что течет по вашим жилам. Выметайтесь!
В его глазах потемнела ненависть.
Иван покачал головой.
– Не получится. Ты уже достаточно нажился на этом деле, уступи его нам.
Скорчив рожу, хозяин набрал побольше воздуха и закричал:
– А ну убейте ублюдков!
Я ждал этого момента. От наиболее сильного мага, того что спал, в меня полетел воздушный жгут. Скорость сотворения внушает уважение, охранник – тертый калач.
Я подпрыгнул и крутанулся, пропуская жгут под собой. Тот пробил плащ и ушел в стену, а я еще на излете вытянул руку и сотворил ледяное копье. Даже лучше, чем на тренировке. Идеально ровное, с большим и острым наконечником. Короткий свист – и мага пригвоздило к кирпичной стене. Посыпался лед и мелкая крошка.
Снова прыгнул и оказался рядом со стремительно умирающим противником. Рывок – и правая рука в груди. Вырываю сердце, пока второй маг не начал атаку. Покажу, что ждет и его.
Сила стремительно перешла ко мне, опьянение сильно ударило в голову. Все еще не привык впитывать одаренность без подобных эффектов.
У Ивана дернулся глаз, но голос остался ровным:
– Аргумент достаточный?
Лицо хозяина скривилось, как от лимона.
– Хватает. Что ты хочешь?
– Ты передашь владение боями мне.
– Я согласен. Яр, подай гербовую бумагу и принадлежности.
Вскоре расписка была готова. Я вернул себе самообладание и пребывал в боевом трансе, готовый ко всему. Впрочем, хозяин вел себя спокойно, как и охранник Яр.
– Вот и хорошо, – закончил чтение Иван. – Дам совет: не вздумай нам мстить. Меня, может, и завалишь, но придет брат и вырвет сердце.
Хозяин пожевал губы, глядя на нас с нескрываемой ненавистью. Развернувшись, мы двинулись на выход. Дело сделано.
Мышцы спины инстинктивно сжались, а сзади что-то щелкнуло. Я сделал журавля, едва не влепив пяткой в затылок Ивану. Кончик уха что-то обожгло. Не раздумывая, я прыгнул к толстяку. Охранник поднял руки для атаки. Пока секунды медленно просачиваются через узкое горлышко, я прикинул шансы. Расклад не в мою пользу.
Струей воздуха снесло к стене. Наотмашь я послал воздушный жгут. Тут в ногу вонзился арбалетный болт – чертов толстяк успел перезарядиться. Иван тоже не зевает – в хозяина полетел серебряный кубок, попав точно в лоб.
Ледяное копье в спешке метнул мимо – верткий гад успел уклониться. Сейчас не до прыжков. Черпанул маны из часов, выбил эмоции из головы и на холодную создал ледяной молот – простую бочку изо льда. С хрустом и под вскрик мага она обрушилась на него, выбив дух. Подхватив кочергу, я с размаху врезал толстяку, и тот лишился чувств.
– Чертова мразь! – прошипел я, ковыляя к магу. – Прострелил ногу.
– У тебя кровь идет, брат!
– Сейчас, сейчас!.. Может, успею силу забрать…
Половина успела раствориться, но остаток достался мне. Дальше к толстяку.
Иван успел оторвать кусок ткани от шторы, подбежал и, не обращая внимания на протесты, перевязал рану.
– Теперь делай свое дело, – отвернулся он.
Хозяин дома завозился. Из раны на голове толчками течет густая кровь. Он открыл глаза.
– Тебе, мразь, предлагали уступить, – процедил я, еле сдерживаясь от душащей ненависти. Толстяк напоминает Скотовича. – Ты предпочел рискнуть. А теперь получи!
Рука пробила одежду и вошла в массивную грудь. Я высосал его одаренность досуха.
Горячка боя постепенно сошла на нет. Мы плюхнулись на первые попавшиеся стулья, прийти в себя.
– Сука, ты точно лютый…
– Хах, – нервно рассмеялся я, – нужно поддерживать репутацию.
– Спасибо, брат. Ты снова спас мне жизнь.
Я кивнул, глянув на портрет женщины на стене – смотрит надменно, как на слугу. К слову об уборке:
– Что с телами сделаем?
– Семена подключу. Куда-то же они девают тех, кто умирает на арене.
– Хорошая идея.
– А дом обдерем, как белка шишку не обчищает. И в Питер, контрабандистам. Все что выручу – твое. – Я было начал протестовать, но он угрожающе добавляет: – Брат! Прекращай.
– Всё, всё. Тогда я пошел? Ногу подлечить надо. Вот ведь гадство! Теперь хромать придется.

Марина начала хлопотать вокруг, пока не усадил на кровать. Сейчас она ничем не может помочь, только поддержать. Поцеловал в щеку и сосредоточился на ране. Целительство у меня на стадии азов, то, чему еще в детстве научился, но за не имением лучшего… Не тащиться же в лес, да и зачем – опять откажут.
Когда почти закончил, в окошко комнаты три раза стукнули. Марина испуганно вскрикнула. Оказалось, что прилетел огромный филин. Я тут же ощутил в нем дух Хранителя.
Спустя пять минут мысленного общения с ужасом понял, какие вести он принес. Призраки убили нескольких селян, пришедших в лес за грибами и ягодами. Сердце сковало отчаяние.

Глава 23

Филин гулко ухнул и улетел. Взволнованная Марина переводит взгляд то на меня, то на опустевшее окно. Прошипев от боли в ноге, я сел на кровать. Коротко передал суть послания.
– Игорь, ты только себя не вини, – взяла за руку девушка. – Ты же не нанимался в охрану города. Этим должны заниматься те, кто жалованье от Империи получает. Немалое, стоит сказать. Да и вообще, людишки гибнут сотнями, тот же упырь, знаешь, сколько загубил, пока ты его не прикончил? И что, теперь не спать и не есть?
– Ну, ты права, конечно, – глухо отозвался я.
– Еще бы! Хромой, лихой и уязвимый, ты сейчас кинешься призраков бить, – гневно произнесла она. – Игорь, давай я схожу и доложу, что там-то, там-то есть лес, а в нем ироды. Пусть Ортегович думает, как их заломать.
Меня взяло какое-то глупое чувство. Не то упрямства, не то гордыни. А может быть, просто неприятно, когда рушатся планы. Сморщившись, я говорю:
– Ага, и придут они туда да выжгут ко всем красным петухам лес, вместе с призраками.
– И не будет больше лесов на Руси, да?
– Я, вообще-то, должен сам победить. У меня задание.
– Это правда так важно? – сдвинула девушка брови.
– Очень.
– Ладно. Но не вздумай волноваться о погибших. Это должно было случиться.
– Хорошо, – проворчал я.
– Точно?
– Точнее некуда.
– Уф-ф! – фыркнула Марина и откинулась на кровать. – Пришел весь в крови. Раненый. Филин еще этот!.. Сумасшедший вечер какой-то.
– Тебе нужно расслабиться, – улыбнувшись, проговорил я.
– Ага, щ-щас! Тебя больше какие-то безымянные селяне волнуют, чем я, – надула девушка губы.
– Чего ж безымянные-то? – не понял я.
– Вот видишь! – ткнула она в грудь пальцем.
– Ладно, ладно, – уже шире улыбнулся я, – виноват. На самом деле я просто буду больше стараться и поскорее освою новую технику. Потом пойду и отметелю чертовых призраков, проверю себя в этом бою, и всё. А сейчас давай немного помассируем тебе шею. У тебя новое платье?
– Наконец-то заметил! – возвела она очи горе.
– Очень красивое, – стал разглядывать я.
Красно-белое, с юбкой в крупную складку, тесным корсетом, шнуровкой и рюшами. Идеально подчеркивает желанное тело девушки.
– Спасибо, – скокетничала она.
Я развернулся к Марине, а та пересела поудобней. Разминать начал через ткань, старательно расслабляя всю елочку шейных мышц, мелких жгутиков у каждого позвонка и особо важные возле основания шеи. Когда практическая сторона массажа закончилась, я немного усилил фон от себя. Умение Синеглазых Ведьм продолжает находить применение. И так не унимающийся источник желания Марины тут же стал возрастать, щекоча ноздри страстными ароматами тела.
Шнуровка платья быстро поддалась, и я приспустил его с плеч. Ласки стали более чувственными, обрели глубину и намек. Марине нравится, когда я беру за шею, сдавливаю, слегка удушая, причем, как во время соития, так и сейчас.
Импульс желания усилился, и я скорее потянул платье вверх. Девушка охотно привстала, подождала, пока сниму также нижнюю рубаху, и потом развернулась ко мне.
– Давай теперь я… – томно прошептала она.
Ручки принялись ловко раздевать, а яркие глаза с ожиданием и голодом высматривают оголяющиеся участки тела. Вскоре я тоже остался обнаженным.
– На тебе все больше шрамов, – завороженно проговорила девушка. – Уже друг на друга попадают.
Она поглаживает каждый. В этих местах я ничего не чувствую, но от слов и вида берет дрожь. А потом все смешалось в порывах страсти.

Стоило луне заглянуть в окно, я тут же проснулся. Когда вернулся Иван, не знаю, но сейчас уже спит. Я тихо оделся и, высвободившись из чудесных, теплых объятий Марины, вышел на перекур.
Погода наладилась – легкие остатки облаков, подсвеченные полной луной, уплывают прочь. Хорошо, что догадался надеть свитер, иначе бы продрог. Мороза море не допустит, но вот высосать все тепло может запросто, обратив в подобие призрака. Я вздрогнул.
Приятная горечь дыма прошлась по языку и горлу. Мысли настроились на обдумывание проблем и почти сразу свернули на практическую сторону их решения. Нужно больше уделять времени обучению.
Диск луны ненадолго померк. Я вскинул голову разглядеть, что его заслонило, но меня охватила внезапная дурнота и слабость. Выронив трубку, рухнул наземь. Внешний мир стремительно отдалился, и на смену пришла череда мелькающих картин. Одна за другой, они быстро проносятся, но все же удается разглядеть знакомые места и окрестности Петергофа. В глубь полей, через леса и луга ведет призрачная извилистая тропа. На высоком холме раскинуло ветви могучее дерево.
Горло сдавило, и я закашлялся, словно воды наглотался. Видение вмиг растаяло, и я вновь очутился в привычном мире.
Кто-то снова приглашает «в гости» или сходить к определенному месту. Это значит, как только окажусь на том холме, то сразу пойму, что к чему. Может, опять Хранители?
Досадно, но ничего больше почувствовать не удалось. Нечто намного более сильное, чем ведомая мне магия, изволило прислать видение, ну а то, что меня при этом будет корчить – никого не волнует. Очень досадно!
Отряхнувшись, я пошел в гостиницу. Раненая нога разболелась еще сильнее, но после случившегося остается лишь терпеть.
Сначала нужен боевой транс на восстановление общей гармонии. Следом сделаю все, что смогу для исцеления раны, отработаю применение темного знания, на всякий случай, и снова в поля.
С трансом всегда одно и то же – делать не хочется, но стоит начать и остановиться уже невозможно. Выйдя за рамки плотских страстей, лучше ощущаешь порывы души и четче понимаешь глас природы. Это бездонный и чудесный мир. Хочется пребывать в нем вечность.
Магические практики сильно утомляют. Ношусь, как беговая лошадь, что уже порядком надоело, но выбора нет. Великие силы просто так не посылают видений, это как военная служба – коль присягнул, то изволь на войну явиться.
– Эй!.. – заворочалась Марина. – Ты куда опять?
– Покурить надо.
– И для этого плащ надеваешь? – услышала она скрип кожи.
– Там вызвездило на улице, едва ли не мороз, – склонился поцеловать я, – а мне хочется прогуляться. Что-то бессонница одолела, да и подумать есть над чем. Возможно, вернусь утром.
– Ходун ты!
– Спи, стихия моя.
Девушка что-то мило промурлыкала и почти тут же уснула. Я рассовал кисет и трубку по карманам, оглядел комнату – брать больше нечего. Часы всегда на левом запястье.
Решил потревожить кухонщиков – выпить на дорожку кофе. Пристрастился к напитку, особенно нравится, если при этом еще трубку курить. Удивительное сочетание.
Четыре пятнадцать на часах. Я спешно, в меру возможностей раненой ноги, отправился к первому из увиденных мест. Это недалеко от рощи с призраками.
Сапоги Иван нашел отменные. Размокшая от недавней погоды почва, а также влажная трава не могут одолеть упрямой защиты пропитанной маслом кожи. В самый раз для моих частых вылазок и местных погодных реалий.
Стоило оказаться на месте, как рисунок циферблата погас и появилась стрелка, вроде компасной. Я не преминул обратиться к духу и услышал едва слышимое: «Туда». Подивившись, последовал указке.
Не прошло и нескольких минут, как я узнал следующее из видения место. Стрелка крутнулась и замерла в новом направлении. Теперь объяснять не нужно, я догадался, что меня ведут.
Небо начало светлеть, когда впереди показалась крона гигантского древа. От него исходит магия, но крайне искусная, охарактеризовать которую невозможно. Остается просто знать, что она есть.
Холм издалека выглядел менее крутым и высоким, но пока взбирался, успел не раз чертыхнуться и порядком вспотеть. Вот перед глазами панорамный вид на просыпающуюся округу, необъятный ствол и дверка в нем. Я смог разглядеть несколько замаскированных окон.
Удивление снова завладело мной, и, понимая, что других вариантов быть не может, я направился к исполинскому дереву. В сумерках вяз выглядит подавляюще и пугающе, словно чудовище.
Магия присутствует повсеместно, и чем ближе к жилищу, тем сильнее чувствую ее давление. Теперь понятно, что сила, приведшая меня, живет именно здесь – такая может провернуть случившееся.
– Не совсем так, но ладно, – раздалось в голове.
– Кхм-м… – поперхнулся я. – Я… я могу войти?
– Да. Открыто.
Задорный и звонкий женский голос. Я уверенно потянул ручку на себя и открыл створку в дом-дупло. Пахнуло травами, теплом и цветами. А еще медом.
– Доброе утро, – выговорил я и шумно сглотнул.
– Привет, – вышла навстречу статная женщина. Я немного отшатнулся от горящих синевой глаз. Но не цвет поразил, а могущество.
– Вы из Синеглазых Ведьм?
– Герда, – кивнула она. – Рада встрече.
– Я тоже, – пробубнил я.
– Да неужели? – усмехнулась хозяйка. – Но спасибо, спасибо. Проходи и садись. Вижу, мед тебе приглянулся. Сейчас подогрею чай, и мы поговорим.
Дом маленький, можно сказать, что в два этажа. Все настолько компактно и умело устроено, что места кажется много. Перед уютным окошечком стоит круглый столик и два стула. Мне тут же подумалось: зачем ведьме два? А глаза продолжили бег по миниатюрным полочкам и стеллажам, шкафчикам и тумбочкам. Стоило разуться, как ноги согрел пушистый ковер. Я с удовольствием прошел по нему до стола и выполнил просьбу.
Ведьма подошла к плите. В очаге вспыхнул бездымный огонь и стал лизать железную пластину, на которую хозяйка поставила чайник.
– Можно было бы и так подогреть, но с огнем, согласись, приятнее?
– Да, очень, – кивнул я, всматриваясь в чарующе пляшущие языки.
– Спасибо, что пришел.
– У меня не было выбора.
– Я бы так не сказала, – улыбнулась ведьма. – Мне хотелось увидеть тебя вживую. Шестая рассказывала, как к ней прорвался местный одаренный парень. Все мы были безмерно удивлены. Но тебя уже отметил Ахриман, так что все это не случайно.
– Кто-то еще видит метку? – насторожился я.
– Кроме нас, ведьм ковена?
– Именно.
– Вряд ли кто-то сумеет понять, что почувствовал. Увидеть же бога не смогут точно. Но от тебя исходит особенная аура.
В голове начали носиться мысли.
– Ой-ой-ой! – запричитала хозяйка. – Успокойся, пожалуйста. Я от такого шума с ума сойду. Да прекрати ты!
С трудом мне удалось погасить волнение.
– Говорю же, переживать не о чем. Все маги пахнут по-разному. Похоже, возможно даже знакомо, но по-разному. Разве какие-то проблемы уже были?
Ведьма повернулась с кипящим чайником. Железная крышка подпрыгивает, а из носика струится пар.
– Нет, – мотнул я головой.
– Вот видишь, – ободряюще улыбнулась она. Пламя в печи погасло, а бездымные огни в фонарях стали светиться ярче. – Какой ты впечатлительный, оказывается.
– Это не так, – решил оправдаться я. – Просто меня могут раскрыть, а сейчас это совершенно не нужно.
– Хорошо, как скажешь, юноша. Давай пока попьем отвара с медом.
Могучий букет трав смешан в напитке, такого вкушать мне еще не приходилось. Причем воздействует он не только эстетически – внутри пошли какие-то по-движки.
Мед брату не уступает. Дикий, собранный в глуши чащоб и скрытых от глаз полян. Не думаю, что ведьме приходится разорять ульи, скорее уж пчелки любезно строят соты где-нибудь в доме. Такого нигде и никогда не съешь, мне просто повезло.
– Как ты понимаешь, Ингви, позвала я тебя не для чаепитий.
Я поглядел в ровное, светлое и совершенно лишенное морщин лицо. Можно только догадываться, сколько ведьме лет, но выглядит она на тридцать, а то и моложе. Кивнул.
– Не могу сказать, что нынешнее лихолетье сильно отличается от предыдущих. Мне пришлось пережить не одну череду невзгод. Но, как и всегда, любое особое время требует особого же отношения. Беды множатся, а у меня нет сотни рук, да и банальной свободы, чтобы разбираться с ними. Как ты понимаешь, я хочу попросить сделать это тебя.
– Ну, разумеется, – улыбнулся я и с удовольствием положил в рот очередную ложку душистого угощенья.
– Хорошо, что ты не противишься. Во-первых, если бы отказался, то найти столь же подходящей кандидатуры мне не удалось бы. Сильных магов хватает, есть даже толковые, но требуется уникальный.
– Благодарю, – склонил я голову.
– Во-вторых, это не просто так. За всякую работу полагается награда. Ты же понимаешь, мальчик? – ее голос резко стал глубоким и томным, а рука вдруг оказалась на моей ноге. В голову ударила магия обольщения, и я едва не потерял себя. Благо что ведьма сняла давление.
Мне потребовалось время, чтобы прийти в себя. С удивлением обнаружил, что рана на ноге перестала болеть.
– Э-э… спасибо.
– Обращайся, – подмигнула она. – Это в качестве аванса.
Меня взяло сильное смущение.
– Ну ладно тебе, – махнула женщина рукой. – Я гостей сотню лет не принимала, дай пошутить.
– Вы удивительной силы маг. Я таких не встречал.
– Слава Ахриману, – улыбнулась она. – Но вернемся к сути – ты даешь согласие на помощь?
– Даю, – я сдвинул брови и поджал губы. – По своей воле и желанию.
– Спасибо. Достойный сын рода, – странно посмотрела ведьма. – Тогда сперва разберись с призраками. Эфир страшно изломан и гниет. Особенно после убийства сельских ребят.
– Я пока только осваиваю полученное умение.
– Не тяни только, ладно? Как поймешь, что ухватил суть, – иди. Признаться, голова от них болит уже. Давно бедокурят в моих землях.
– Я постараюсь.
В дорогу получил кадушку меда и мешок с травяным сбором. Не просил, но ведьма без труда читает мысли.
Пока солнце удивленно разглядывает очистившийся от тумана и пыли мир, отражаясь в тысячах капель, я шагаю обратно. До Петергофа верст пятнадцать – самое время для раздумий, благо поводов хватает.
Герда произвела сильное впечатление и, как водится у их ковена, обстоятельно вмешалась в жизнь. Мог бы я отказаться от выполнения просьбы? Конечно нет. И дело тут не в возможности выбора, а в более глубинном чувстве. Отказываться только ради подтверждения права выбора глупо, если твоя сущность имеет единственное стремление и никаких сомнений.
За нашим миром всегда кто-то присматривает. И этим силам или людям вовсе не нужно торчать на лобном месте, собирать вокруг себя тинг, или, как говорят на Руси, вече, чтобы принимать решения и непосредственно влиять на общий ход событий. Их меры понимания хватает для заботы и спасения мира. Поэтому когда среди нас, людей, находятся те, что могут сослужить правому делу, их привлекают.
Я воспитывался на Севере. Наша школа такова, что есть огромный природный мир, с которым следует быть в ладу. От него жизнь проистекает и в нем спасается. Синеглазые Ведьмы, при всей вольности и силе, неотъемлемы от хтонической сути мира и в действиях своих выражают его волю. Могу ли я после этого противиться?

На занятия успел впритык – Сергей дернул головой, мол, чего опаздываешь, а я не нашелся с ответом и соврал, что проспал. Какими бы ни были важными дела, учеба мне интересна, прогуливать занятия больше не хочется. Если не брать в расчет угрозы местного уровня, то вообще непонятно, когда придет беда с запада. Англы могут напасть в любой день. Ну или совершить какой-нибудь террор, как с моей семьей. Пока есть время, нужно учиться и работать над собой. Слабым на войне места нет.
После уроков сразу пошел в школу пластунского боя. Мы с Мариной решили, что будем приходить в одно время, и Сергею не придется повторять одно и то же. В поту и пыли прошло несколько часов, пока, усталые, мы не вырвались из пусть старых, но цепких лап деда. Гоняет он безжалостно. Не знаю, что было бы, не учись я с детства бою. К Марине, конечно, есть снисхождение, но у меня возникло ощущение, что все поблажки, дарованные ей, ушли ко мне в добавок.
Мы как раз приходили в себя за ужином, когда в комнату вошел взволнованный Иван. Я привык к его хмурой невозмутимости, поэтому сразу подобрался.
– У меня новость. Из Колывани ко мне приехала девушка, ты ее знаешь, Игорь. Теперь ее зовут Екатерина, – он выглянул в коридор и поманил: – Заходи.
К безмерному удивлению, в комнату вошла та самая несчастная, кою я спас в сарае под Колыванью. Выглядит отлично: яркое простое платье и теплый белый жилет, черные волосы ниже плеч, а на светлом лице выделяются голубые глаза, большие, словно акварельная печаль.
Я склонил голову.
– Привет, – с любопытством встретила ее Марина.
Дабы вникнуть во все тонкости случившегося, передвинули стол и отыскали еще один стул. Служка унесся с заказом, а Иван стал рассказывать, как отправил Шмыге письмо с указаниями, что делать. В город девушка прибыла сегодня, с Иваном они успели побывать в канцелярии и получить паспорт. В свете этих событий Иван принял решение перебраться в отдельный номер «Удачи», а в перспективе даже купить дом.
На этом моменте рассказа брат выудил приличный мешок с монетами и передал мне.
– Это с продажи ценностей. Но не все – часть денег я взял для аванса за дом. Как заработаю, отдам.
– Может, и это пока возьмешь? – озадачился я.
– Нет. Хватит.
– Ну, смотри сам. Я тогда в банк сдам. Будет нужно, скажи, – сообщил я, на что Иван кивнул. После оборачиваюсь к Марине: – Хочешь переехать в однокомнатный номер?
– Ой, да ну! – нахмурилась она. – Я тут уже обжилась. Он сильно дороже?
– Даже не знаю. Просто предложил. Не думаю, что там существенная разница. Хозяин, кстати, давно денег не брал, – выпятил я губу.
– И не возьмет, – отозвался Иван. – За то, что ты уделал некроманта, он теперь только рад, что не съезжаешь. Можешь плату даже не предлагать.
– Точно! – озарилась Марина. – Работницы же говорили об этом.
Я усмехнулся и потрепал ее по голове.
– Тебе персональная задача будет.
– Какая? – с интересом воззрилась она на меня.
– Покажи Екатерине, что тут к чему.
– О, это с радостью! Ты как, не против?
Избранница брата покачала головой и робко улыбнулась. Все же ей тяжело без воспоминаний. Еще не привыкла.
– Бли-и-ин! – воскликнула Марина радостно. – Как же хорошо, что ты приехала. Будет хоть с кем пошептаться. Я тебя всему тут научу. Обойдем все лавки, лотки и палатки. А сколько в городе красивых парков… словами не скажешь – видеть надо.
Я довольно улыбнулся. Пусть маленький, но итог. Катя спасена и начинает новую жизнь. Уж насколько все могло сложиться иначе, а благодаря стараниям и труду удалось исправить несчастную судьбу. Нисколько не жалею, что свернул тогда к сараю.
– Брат, – заговорил Иван, – помимо этого, еще разговор имеется. Давай выйдем.
Оставив девушек налаживать общение, мы накинули полюбившиеся плащи и вышли, не забыв приладить кепки-уточки. За день существенно потеплело, большой нужды в теплой одежде нет, но чего ни сделаешь ради хорошего впечатления. Все не зря – девушки и женщины засматриваются.
– Игорь, есть новости по Скотовичу, – начал брат, глядя, как я набиваю трубку. – Эта мразь за каким-то хреном едет в Питер, у нас будет проездом. Причем наверняка задержится – так говорят. Я уточнил, и кое-кто сообщил, что действительно – граф любит провести день-другой в заведениях Петергофа.
В груди забухало сердце, а горло скрутило от ненависти. Я скорей втянул дыма. Поглядел в конец переулка, успокаиваясь.
– Граф – это не владелец подпольной арены. Даже если убьем, так просто не оставят.
– Это ты думаешь про город, – кивнул Иван. – А если на тракте?
– Можно, но… нам нужно знать точно, когда он будет там проезжать.
– А если узнаем?
– Эх… – поцокал я. – Очень хочется устроить ему кровавую баню. Особенно охранителям.
– Прости, брат, все, что я могу – это добыть информацию, – нахмурился Иван. – Драться с ними уже тебе.
– Хорошо. Если сможешь, то разузнай, – кивнул я, встретив его взгляд. – А там посмотрим. Я очень постараюсь подготовиться так, чтобы одолеть их.
– И это правильно, Игорь. За обиды надо мстить. Прощать мразей нельзя.
Мы сердечно обнялись. Затем разговор перешел на более житейские темы, особенно на решение брата пригласить Екатерину. Я похвалил и поддержал его, поступок отозвался большим теплом в груди.

Спустя пару дней я решился идти на призраков. Тянуть дальше нельзя, ведь магическое умение уже изучено. Больших результатов без реальной практики достигнуть не смогу. Может, если где водились бы мелкие, как возле Колывани, то было бы хорошо, но за отсутствием оных надо идти на риск.
Как полагается, время выбрал ночное. Небо затянуто хмарью, с моря дует мятежный ветер, а волнующиеся кроны деревьев обеспокоенно шумят.
Из инвентаря в этот раз нож и небольшая лопата, типа совка для золы. С ножом вышла оказия, ведь ритуальный должен быть особенным, надежно храниться в ножнах и выниматься только по высокому магическому делу, но так как решение о подстраховке я принял в последний момент, пришлось взять обычный кухонный. Наточен он, впрочем, не хуже.
Мысль дополнительно обезопасить себя действительно пришла как озарение. Получилась особая совокупность былых знаний и опыта, помноженная на откровения Темного бога. На земле надо будет начертить фигуру звезды и особые руны. Затем создать конструкцию заклинания и напитать все маной. Для закрепления будет нужна моя кровь, несколько капель, для этих целей и взят нож. Ну, а лопатой я расчищу землю перед начертанием.
Получится ловушка. Дух или призрак после попадания туда должен будет потерять волю и стать послушным мне. Но так как делается капкан долго, создать такой во время боя я не могу, нужно заманивать. Призраки, конечно, будут преследовать, только при этом высасывать силы, а это мало того, что неприятно, так еще и смертельно опасно. Поэтому ловушки будут на всякий случай. С противником же намереваюсь расправиться изученным и освоенным методом. Боевым, что важно. То есть применяемым непосредственно во время сражения.
Остановился загодя. То ли на нервах чувства обострились, то ли еще что, но призраков чую за версту. Ловушки буду ставить здесь – луг довольно ровный, трава не слишком высокая.
Пришел лось – настоящий гигант. Обнюхал меня, ткнувшись в лицо мокрым носом. Я потрепал и почесал его. Потом, пока пропалывал и притаптывал землю, явилась лиса – тоже с любопытством все обнюхала и отбежала. Понятно, что Хранители пришли смотреть за важной схваткой. Это хорошо. Значит, поддержка есть.
На все про все ушло два часа. Крови я не боюсь, проткнуть палец могу с легкостью. Для каждой начертанной руны нужна капля, и я быстро напитал их черной в ночи жидкостью. Фигуры загудели. Меня даже сомнения взяли – а не услышат ли призраки гула, но тут все стихло, а я ощутил вроде ниточки – волевым усилием смогу захлопнуть капкан. Но, да помогут мне Великие Силы, чтобы не пришлось этого делать.
Плащ и все лишнее оставил подле расчищенного участка. Живот немного крутит от волнения. Одно дело, когда не знаешь, с кем будешь иметь дело, а другое сейчас. Хорошо помнится, как еле ноги унес. Не слишком ли я самонадеян?
Лес приближается. Сейчас туман не такой густой, но все равно есть. Струится между тонких березовых стволов, будто живет своей жизнью. Призраки почуяли, и в эфире разнесся жуткий полукрик-полувой. Меня тут же продрал мороз, а тело покрылось липким холодным потом. Сердце бухает так, что в ушах отдается. Задрожали руки.
Попробовал успокоиться, применяя боевые практики, но толком не получается. Всматриваюсь в туман, чтобы успеть разглядеть, когда твари вылетят. Неожиданно нога во что-то уперлась. Глянул и чуть не за-орал – мальчик, лет десяти, на лице ужас, а само тело так изогнуто и вытянуто, словно его пытали и он умер во время истязаний.
Я огляделся и заметил второе тело, уже девочки. Ее постигла не менее ужасная участь. И тут призраки показались.
Они сформировались из тумана и сразу же бросились в атаку. В спину ударило брошенное ими полено. Я начал спешно плести заклинание, немного сбиваясь.
Пячусь. Призраки в пяти шагах.
Магия сработала – один из врагов дернулся и резко остановился. Его словно начало разрывать.
Вдруг в меня снова врезалось что-то тяжелое и сбило с ног. В голове звон. Я быстро подскочил, но споткнулся о кочку и влетел в дерево. Призрак сзади.
Магическая энергия истаивает, нужно действовать скорее.
Я побежал прочь из леса, заметив, что второго призрака так и не разорвало. Он ринулся в погоню.
Все же летают они медленно, мне удалось отбежать. Последствия удара утихли, и я снова начал плести заклинание.
Успех был рядом, но опять полетели ветки и мелкий мусор. Это жутко сбивает концентрацию. Пришлось заново разрывать дистанцию.
Мана тает, как снег по весне. Подлые твари не переставая сосут из меня силу, лишая шансов. Пока той не стало критически мало, нужно нанести удар.
Я опять остановился. Ступень за ступенью ложатся команды, закручивая энергию нужным образом. Вижу те самые скрепы на призраках, что надо разорвать. Тренировки не прошли зря, плести сложную конструкцию получается едва ли не само собой. Только твари поняли что-то, то ли мне просто не везет. Ком земли крепко врезался в голову, и пришлось бежать.
Наконец, когда страх смерти стальными когтями вцепился в горло, а горячка боя неожиданно отступила под его гнетом, я решился вести чертовых призраков к ловушкам. Хорошо, что вообще вспомнил о них.
Белесые фигуры устремились следом. В эфире то и дело раздаются их истошные вопли, но я научился это игнорировать.
От истощения по телу пошли судороги. Но осталось чуть-чуть, так что терплю.
Вот и вычищенная полянка.
Оглянулся. Серебристые фигуры не сворачивая летят в ловушку. Я попятился, чтобы немного снизить поток вытягиваемой ими энергии.
Призраки неожиданно замедлили полет – хитрые твари. Но и я не лыком шит!
Упал на спину, изображая слабость и страх. Глядя на вьющиеся полотна тумана с напускным ужасом, начал отползать. И тогда они кинулись. Капкан захлопнулся.
С меня словно ярмо упало. Прекратился отток маны, утихли вопли и весь поднятый в воздух мусор опал. Призраки застыли с полностью подавленной волей.
У меня вырвался громкий выдох облегчения. Настолько вымотан, что хоть рыдай от счастья – бой кончился. Осталось трудное, но малое – развоплотить тварей по одному. Без спешки, лишнего напряжения и отвлекающих моментов. Зачерпнул силы из часов…
Минуло порядком времени, прежде чем раздался второй свист и призрак истаял. Я блаженно растянулся на земле.
– Хорошо-то как!
Животные Хранителей забеспокоились, а потом с ветки сосны слетел филин. Огромная птица обдала воздухом, приземляясь, подошла. Я взглянул на нее снизу вверх.
«Как оклемаешься – зайди ко мне», – раздался в голове голос Герды.
– Ладно, – обреченно отозвался я.
«Ну только не надо изображать, что мучить буду. Совсем даже наоборот. Тебя ждет отличный отдых, вкусный завтрак и выбор награды. На лося хоть взобраться сможешь?»
– У меня тут нож с лопатой. Куда деть, не знаю.
«О, Великие Силы, какая утрата! Брось там, где лежат. Будет тебе кинжал».
– Всё, всё. Эй, сохатый! Поди ко мне.
Лось, конечно, не конь, но удержаться можно. Прет мощно, как волнорез. Что есть я на хребте, что нет – лесному великану без разницы.
Со стоном я сполз уже на холме. Пока неслись, многое успело стать отбитым, пришлось отлежаться, чтобы сводящая ноги боль прошла.
– Доброе, блин, утро! – ввалился я в дом.
– Ну-ка не ругайся! – подхватила меня ведьма. – Так, так… садись сюда. Сейчас я тебе помогу…
Женщина стала массировать шею и спину, иногда переходя на одной ей ведомые точки на голове. Признаться, умелые и мягкие руки действуют чарующе. Поняв, что сознание закрывает пелена, я вяло запротестовал.
– Ну не бойся, не бойся, – послышалось сзади. – Твоя честь останется в неприкосновенности. Подумаешь, поглажу немного, будто бы это неприятно… Да я еще спелая ягодка. Или скажешь, нет?
Я помотал головой, утеряв власть над языком. Ведьмы, одна из которых передала мне умение соблазнения и приворожения, владеют им много лучше. Наверняка Герда и не делает чего-то специально, но такова мощь и аура.
– Вот и хорошо, – мягко проговорила она. – А теперь спи. Тебе сейчас только утех со мной не хватало.

Стоило очнуться, как я глянул время – прошло всего шесть часов, однако ощущения в теле прекрасные. Сонливость быстро исчезла, мана едва из ушей не плещет, а ясность в голове никогда еще не была настолько кристальной. Ни единого следа минувшей схватки.
– Очнулся, волчок? – появилась рядом Герда.
– Да, спасибо. Чувствую себя удивительно хорошо.
– Так и должно быть. Пошли, поедим.
Ее теплая улыбка словно сопровождает меня повсюду. Женщина колдует у плиты, а я наяву ощущаю эти лучи, как от весеннего солнца.
– Спасибо тебе, Ингви, – начала говорить ведьма, ставя на стол котелок и тарелки. Желудок чуть из живота не выпрыгнул, учуяв запах. – Ты нам всем очень помог.
– Всегда пожалуйста, – легко и с улыбкой сказал я, наяву ощущая светлое облегчение, что оказался полезен.
– Так, минутку… – отошла женщина, и вскоре на стол лег короткий кинжал – с прекрасной изогнутой ручкой и в добротных ножнах на перевязи, также украшенных камнями и резьбой. – Это тебе. Не в счет награды – уже лет сто лежит, а я все понять не могла зачем. Вот и нашел хозяина.
В присутствии Герды у меня обостряется чувствительность. Горло сжалось, и я просто прильнул губами к ее руке.
– М-м, какой галантный у меня гость. Спасибо.
– Это вам спасибо.
– Ну-с, давай перекусим, а потом я предоставлю тебе награды.
Я с готовностью откликнулся на предложение – голод уже начал сводить с ума.
Позже пришел черед душистых меда и чая. Болтаем о всяком, преимущественно я, – пересказываю жуткий ночной бой. Герда его видела через глаза животных, а я дополнил подробностями.
– Жители пропавших детей не искали? – вспомнил я об увиденном.
– По всем обычным тропам прошлись и списали на волков. А кто-то предположил, что ходили в запретную рощу.
– Она успела стать легендарной?
– Да. Люди быстро смекают, что к чему. Может, отнесешь погибших родителям? Это не далеко.
Я кивнул, и ведьма благодарно улыбнулась.
– Итак. У меня для тебя на выбор три награды. Первая, как полагается, золото и самоцветы. Не думаю, что это тебе нужно, но мало ли. Второе – особое знание от самого Ахримана. Ты узнаешь боевую магическую формулу, либо для атаки, либо для усиления. Вот это уже интересно, да?
Я охотно кивнул.
– Третье – это помощь мира духов в любом вопросе. Один раз ты сможешь попросить, например, меня, о чем-то, и я не буду обращать внимания на цель. Все, что угодно. Кроме, понятное дело, всего, что может навредить духам и природе. Речь не идет об убитом кабане в пищу или срубленном дереве.
– Я понимаю. Трудный выбор, конечно.
– Если нужно время, то сколько угодно.
– Да нет, – покивал я, – выбираю второе. Мне нужны знания и умения.
– Умничка, Ингви. Я совершу ритуал, и Ахриман пошлет тебе видение.

Вечернее солнце лениво скатывается за горизонт. На гигантском куполе неба всего лишь одно маленькое облачко, словно уснувшее в обед и только сейчас понявшее, что надо бежать за братьями.
С высоты холма Герды прекрасный вид. Я застыл, потеряв ощущение себя и мира. Блаженный миг созерцательного удовольствия. Зеленое лесное море с волнами и впадинами, более светлыми барашками листьев, покачивается от ветра.
С ведьмой попрощались, но она словно рядом стоит. Ее земли, ее правила и ощущение всюду ее души. После совместных дел мы стали очень близки. Да и как можно было не стать, если она читает мысли и понимает каждый порыв и волнение в груди. Пусть это не взаимно, но мне совершенно не хочется взваливать на себя груз мудрости и знаний, что доступны ей.
Я спокоен и доволен. Впереди много дел, включая передачу погибших детей родителям, и наверняка ждет не один бой. Ночные приключения между жизнью и смертью не последние, но главное – я нашел путь к цели. Слепая месть прозрела – учиться бить и не сдаваться! С поддержкой Великих Сил я свершу суд над лицедеями убийства моей семьи. Клянусь!